"Мой друг Борис Немцов". Зося Родкевич - о фильме и его герое

2016.10.10

Этой осенью Борису Немцову исполнилось бы 57 лет. - возраст, когда уже достаточно политической зрелости, житейского опыта и ещё много энергии и желания работать. В Киеве на экраны вышел документальный фильм «Мой друг Борис Немцов», снятый молодым режиссером Зосей Родкевич. О работе над фильмом и о его герое Родкевич рассказала в эксклюзивном интервью RTVi.


RTVi: «Мой друг Борис Немцов» - это ваша первая самостоятельная полнометражка. Один фильм решили сделать из сюжета о Борисе Немцове. Почему?

Зося Родкевич: Идея была в том, что мы снимали дерзкие, бойкие новости, которые были больше похожи не на новости, а на кино, и мы старались делать маленькое кино. Оно выходило он-лайн и имело большую популярность. За каждым режиссером-документалистом, которые работали внутри проекта, был закреплен свой герой. За мной был закреплен Немцов. Поэтому я его очень много снимала. Я снимала помимо информационных поводов, на которые меня отправляли, все, что происходило до и после. Если это была длительная поездка, то я вообще 24 часа в сутки снимала.

У меня накопилось огромное количество материала, который не вошел в полнометражный фильм «Срок», который сделали те же самые ребята, которые начали эту историю. Под давлением Александра Расторгуева, я решила делать кино о Немцове.

RTVi: Формат, в котором вы работаете, вы сами назвали его «близкая камера», предполагает нахождение этой самой камеры на расстоянии иногда менее, чем вытянутой руки от героя. Как Борис Немцов согласился на такой интимный вариант съемки?

Зося Родкевич: У него не было выбора, мне кажется. Я просто сказала, что я буду снимать и все. Не спрашивала, согласен он или не согласен.


RTVi: Фильм преисполнен довольно интимных, иногда острых моментов. Были ли моменты, когда Немцов не хотел, чтобы вы его снимали, запрещал вам делать это?

Зося Родкевич: Вообще, Немцов был человеком, против которого запретов не было. Запретов и границ не было, он пускал везде меня. Для меня существовало два уровня отказа от съемок. Иногда он говорил, в фильме этого очень много, «иди от сюда, балда, уберите эту женщину», вот такие вещи. Я воспринимала это как кокетство.

То есть ему нравилось сниматься, ему хотелось сниматься. Чтобы просто так пропустить меня, ему надо было сказать «ну что ты снимаешь тут?». Поэтому, когда я чувствовала такую легкость в отказе, то я не выключала камеру, продолжала снимать, потому что это нужно было. Другое дело, у нас с ним была договоренность, что, например, если он устал, а у него был ужин с друзьями, то я могу присутствовать на этом ужине, но я не снимаю. Ничего там такого не происходило. Это были дружеские попойки, которые для моего фильма были не нужны и не особо интересны. Это, конечно, было запрещено.

RTVi:  Повлиял ли Борис Немцов, ваш друг, как-то на вас?

Зося Родкевич: Меня, скорее, изменило его убийство, потому что, когда ты с кем-то дружишь…. Например, у меня было такое мнение, что Немцов, действительно, вечный, что его можно будет всю жизнь снимать, и он будет всегда заниматься политикой… Для меня это был реально какой-то вечный человек, и тут его убивают, а я понимаю, что могу в любой момент потерять любого близкого человека, на самом деле. Что мне нужно внимательной быть к людям, ближе, много что им прощать. Потому что человека в любой момент могут убить или он может умереть и его просто не станет.

RTVi:  Последние слова Немцова в фильме «Кажется, вся жизнь впереди». Каким должен был быть конец по изначальному сценарию?

Зося Родкевич: Этот эпизод, который вошел в финал, когда Яшин идет по перрону, а Немцов сидит в поезде, один едет в одну строну, другой идет в другую сторону. Я подсознательно почувствовала, что это и есть финал. Я еще не знала, что буду делать фильм. То есть в момент сьемок у меня не было грандиозных планов, но я почувствовала, что это мой финал. Потом, когда я собирала фильм после убийства, я тоже хотела, чтобы это было предпохоронным финалом.

RTVi: Как после этого менялась сюжетная линия? Что происходило с монтажом?

Зося Родкевич: Я начинала монтировать фильм, когда Борис был еще жив и я хотела сделать комедию о том, как делается политика в России, с Немцовым в главной роли. Основная сюжетная линия должна была быть «ярославская кампания», где я проводила больше всего времени и откуда у меня больше всего материала. Когда произошло убийство, стало понятно, что все надо делать не так. Я вернулась к отсмотру материала заново и стала выделять совсем другие куски, которые символически значимые. Например, про крещение - раньше я бы не взяла это кусок. Теперь это стало важным. Конечно, весь монтаж поменялся под финал.

RTVi:  Есть ли интерес к фигуре Бориса Немцова на его родине? Насколько он широк?

Зося Родкевич: В России в смысле? Конечно, конечно. Потому что все знают Немцова и все были поражены жестокостью убийства. В какой-то степени сейчас он героизирован у нас. Он стал символом несправедливости и политической травли. Поэтому интерес был повышенный.

RTVi:  Как вы думаете, какое главное наследие Немцова? О нем будут помнить, как о ком?

Зося Родкевич: Я думаю, это, конечно, пафосные слова. Думаю, наследие в том, чтобы бороться несмотря ни на что. О нем будут помнить как о человеке, который любил жизнь.

RTVi: Близкие Немцова, родственники, соратники видели этот фильм? Какова их реакция?

Зося Родкевич: Соратники, по большей части, фильм видели. Яшин, примеру, который один из главных героев этого фильма, кино очень любит. На фильм приходит, на каждый показ и всегда плачет. В общем это его любимый фильм. Для меня было очень важно, чтобы посмотрела кино Жанна Немцова. Ей фильм тоже очень понравился. Она смеялась всю дорогу. Потом очень крепко меня обнимала и тоже сказала, что кино хорошее. В общем, удивительно, но в Литве люди смеялись гораздо сильнее, чем России и Украине. Потому я даже теперь не берусь предсказывать, где людям понятно это кино, а где непонятно. Вроде, всем нравится.


  • 491