Израиль не оставляет своих на поле боя

2016.06.26

Десять лет назад, ранним утром 25 июня 2006 года  палестинские боевики из сектора Газа  атаковали израильский танк в  районе кибуца Керем-Шалом. 

Командир танка лейтенант Ханан Барак и старший сержант Павел Слуцкер погибли на месте. Водитель Рои Амитай был тяжело ранен и ему повезло, что нападавшие его просто не заметили. Четвертого  раненного  танкиста боевики взяли в плен. Его имя Гилад Шалит. 

Более пяти лет Шалит находился в плену Хамаса. Взамен солдата палестинцы требовали освобождения нескольких сотен террористов, находящихся в израильских тюрьмах. Правительство Эхуда Ольмерта отказывалось идти на сделку, посчитав требования боевиков завышенными. Но общественное давление усиливалось и в октябре 2011 уже  Биньямин Нетаниягу согласился  на неравный обмен. Взамен одного солдата Израиль выпустил  на свободу 1027 палестинцев,  более двухсот из которых с кровью на руках отбывали пожизненные сроки за убийства израильтян. 

В правительстве против обмена  выступили лишь  три министра:  Узи Ландау, Моше Яалон  и нынешний министр обороны Авигдор Либерман.  Но обмен все же состоялся. Гилад Шалит вернулся живым домой. 

Кто-то скажет, что это уступка террору и будет абсолютно прав. Но и есть в Израиле и другое мнение: еврейское государство никогда не оставляет своих солдат на поле боя: живых или мертвых. И сегодня, когда в руках Хамаса все еще  находятся останки двух военнослужащих Орона Шауля и Адара Гольдина, погибших во время последней операции в Газе, об этом здесь никто не забывает. 


  • 718

Александр Невзоров: "Я просился в евреи, меня не взяли"

2016.06.07

Известный российский журналист Александр Невзоров  недавно впервые посетил Израиль  в рамках проекта "Открытая лекция".  В студии программы "Израиль за неделю" Александр Невзоров рассуждает о религии, евреях, политике и русском менталитете.

Расскажите,  как вы попали в почетный список лекторов. 

- Черт его знает, как я туда попал – это вопросы к организаторам проекта. Дело в том, что в Питере довольно давно практикуется такое, сложное, но любопытное действие под названием «Открытая библиотека». И все те, кого сегодняшняя мутная, темная грязная волна подъема, сопротивления и, как бы, реакции на происходящее в России, вознесла на свой гребень -  таких людей на удивление немного. Если вы предполагаете, что в России существует какая-то оппозиция, то нет. Это глубочайшее заблуждение. 

То есть оппозиция есть на микробиологическом уровне -  политическая оппозиция, которая вообще ничего не решает, ни на что не влияет, никому не нужна и никому не интересна. Есть несколько интеллектуалов, которые в одиночку, ненавидя друг друга при этом, ведут какую-то борьбу против… Вот скажем так, наступления того кошмара, который всем представляется неизбежным. Эта открытая библиотека, будучи не оппозиционной по своей сути, вообще, довольно мирной и ориентированной только на всякую интеллектуальную историю, она собрала под своими знаменами несколько человек. И эти несколько человек, вот, насколько я понимаю, теперь имеют возможность выступать и перед израильской аудиторией тоже. 

Вы выступали в Тель-Авиве и, собственно, вопросы российской оппозиции – это были главные вопросы на вашем вечере в Тель-Авиве. 

- Да нет, нет. Они вообще настолько как-то все притихли, я имею в виду зрительный зал. Я видел, как зал оробел, потому что у меня же очень большой опыт общения. 

Задавили авторитетом, наверное. 

- Дело не в этом, они не понимали вообще, в какой реальности они находятся, потому что я для них - ностальгические воспоминания, и они меня хорошо помнят. Встала какая-то прелестная девушка-красавица, которая сказала: «Вы понимаете, что половина здесь сидящих уехали из-за вас. Что это именно вы вынуждали самых лучших людей России срочно собирать шмотки и говорить: "Пора валить".  Глядя на вашу перекошенную рожицу когда-то…

И что вы ответили?  

- Я ответил: "Конечно, это так". И я очень искренне играл в фашизм… 

Тогда? 

- Ставил эти эксперименты, скажем так, абсолютно не задумываясь над тем, что это преступный эксперимент. 

Это хорошо, когда вы признаете, что это ошибка. 

- Нет, это я не признал эту ошибку. Преступность этой ошибки стала очевидна, когда я увидел все вот эти наши мелкие эксперименты, но уже во всероссийском масштабе. Когда все то, что несколько маргинальных мальчишек на свой страх и риск изобретали, конструировали и проповедовали, вдруг стало абсолютным трендом. Вдруг стало абсолютно общим местом. Вот тогда стало видно до какой степени это омерзительно.  

Вы как-то сказали, что не понимаете, как православный народ может поклоняться евреям. Теперь, побывав в Израиле, вы понимаете? 

- Нет, не понимаю. Для меня любая религиозность – это все равно абсолютная глупость и загадка, абсолютно любая. Это не важно - культ ли Осириса или чукотского бога, или раввина, с вертикальным взлетом из устройства печати. Для меня это абсолютно единые вещи. Я действительно в этом, что называется, очень хорошо разбираюсь и могу вычислить родственности культов одного от другого, поэтому я не делаю разницы между религиями. 

А что касается вот этой фразы, о том, что подлинно русским человеком может быть только тот, кто поклоняется и заявляет о своей верности еврейскому богу…  но гуси и дураки, как говорил Лев Давидович Ландау, существуют специально для того, чтобы их дразнили. И вот эта фраза приводит русских черносотенцев в абсолютное неистовство. Вот тут они не знают, что отвечать. Ну традиционным ответ будет то, что Христос либо родился в Смоленской области, либо что вообще все это придумали евреи и на самом деле это был русский человек. И его русская мама бежала из Израиля в Россию. 

Ну, у нас же дремучесть необыкновенная. Поэтому, это дразниловка. Эта фраза –  чистая дразниловка. 

Есть миллионы людей, которые верят в Бога, для них важны какие-то сакраментальные чувства. А вы так атакуете, и какую реакцию вы ждете? Ну хорошо, если человек атеист, не надо атаковать религиозных людей…

- Так нет. Я бы не атаковал, если бы они занимали место, которое отведено им по конституции. Если бы они не лезли в мою жизнь. Если бы они не увечили страну. Если бы они не возвращали бы страну, скажем так, на три-четыре века назад. Я имею в виду вот идейно-смыслово. И я вот очень не люблю просто этого слова – морально.  

Я атеист, может быть, даже вопреки собственному желанию. Просто сумма знаний о мире такова, и сумма личных наблюдений такова, что ни для какой веры, уже, естественно места не может быть. И мне представляется это невиданной глупостью. 

Но вы неоднократно оперируете к еврейской теме. Я даже смотрел, как вы объясняли, что такое Пасха, например, то есть  Песах. То есть вы хорошо разбираетесь, и вам это где-то дает внутреннее чувство сказать нет. Сказать - вот она преграда, которую не переступлю. То есть -  не поеду в Иерусалим,  вдруг у меня что-то там в голове изменится и я начну думать иначе...

- У меня не может измениться, просто потому что я, как мне кажется, представляю себе реальную конструкцию мира, которая заключена в простых физических константах, законах, пониманиях откуда взялась жизнь, как происходила эволюция химически, как развиваются живые организмы. И там действительно для бога места нет.

Нет, дело совершенно в другом. Опять-таки мы возвращаемся к дуракам и гусям. И когда черносотенцам объясняешь, что в основе так называемой русской духовности лежит еврейский фольклор, это опять-таки, что называется, взрывает им мозги. И не наблюдать за этим было бы большой ошибкой. 

Скажите, а сегодня в России, на ваш взгляд, для евреев существует опасность  "чемодан, вокзал, Израиль"? 

- Существует. Она везде существует для них, потому что они должны расплачиваться за свою тенденцию к исключительности. Они должны пожинать плоды того, что они хотят быть очень особыми, очень отдельными. Они должны быть ответственными за ту репутацию, которую имеет еврейский народ. Я имею в виду не в скверном смысле слова, а в хорошем смысле. 

То есть избранный богом? Как евреи любят сами себя называть.

- Избраны Эйнштейном, скорее. Ну неужели вы думаете, что вам простят всех нобелевских лауреатов, которых вы дали миру? Я понимаю, что это не заслуга еврейского народа как такового, это просто умение евреев исключительно точно воспользоваться самыми последними достижениями.  И их невиданным упорством, которое связано, прежде всего с тем, что их долго унижали, с тем, что их долго гнали, их долго преследовали. Поэтому в самых сложных областях они вынуждены совершать чудеса самопожертвования. Ведь на самом деле нет никаких гениев, есть трудяги. И практически любой человек может стать нобелевским лауреатом по физике. Важно очень хотеть этого и быть вынужденным к этому. 

 И вот уже с последствиями этого никто мириться не хочет. А сейчас, не забывайте, что, в России, да, действительно, очень сильные черносотенные настроения. 

Ну мне все равно кажется, что это меньшинство. Или я ошибаюсь? 

 - Это абсолютное меньшинство. Но это меньшинство, как вы знаете, способно инфицировать своими идеями если не большинство, то, по крайней мере, значительную часть. То есть они снова сделали такой вот бытовой антисемитизм. Перевели его из разряда чего-то, что было в последние годы просто дурным тоном, просто чем-то совершенно неприличным, они снова перевели это во что-то, что может быть. 

То есть поверили, что можно делать мацу из крови христианских младенцев? 

Нет, далеко это не заходит. Нет, это опять-таки просто спущенный с поводка тот самый примитивный русский, бытовой, жлобский антисемитизм, который всегда незримо присутствовал и в царской России. Естественно, да, и в Советской России, и немножечко подугас где-то в 1991-1995 годах… И вот сейчас снова поднял голову именно за счет того, что уж очень много этих бредящих величием России, которым очень нужны враги. Поскольку враги американцы - это уже общее место. Теперь уже есть и отчасти евреи. 

А в Израиле, как вы считаете? Ваши ощущения от Израиля? В Израиле ведь совершенно другое мышление. Есть даже те, кто сравнит и скажет, что евреи - это не израильтяне. То есть израильтяне, вроде бы евреи, но не в том понимании, в котором мы сейчас с вами говорим… 

- Сложноватый для меня вопрос, я же не всезнайка. И не умею говорить о том, что не изучил. Это некая какая-то другая реальность, то, что здесь все мои представления о государстве могут полностью поменяется, если я изучу еврейское государство, я не сомневаюсь в этом. Для меня государство всегда враг, как для русского, да. Хотя я человек безродный и без национальности. 

Вот знаете, никогда не зарекайся… 

 - Я, кстати, просился в евреи, меня не взяли. 

Почему?

- Да черт его знает. Вы знаете, я даже демонстративно покупал в супермаркете "Лэнд" еврейский творог "шолом", и все время оглядывался в надежде, что меня заметит мировая сионистская мафия и примут за своего. Но вот в супермаркете "Лэнд" почему-то агентов мировой сионистской мафии не нашлось. 

Не копались в ваших корнях ваши враги в начале 90-х? 

 -  Нет, мне много чего приписывают. И для меня это всегда вопрос вздорный. Я ощущаю всю прелесть отсутствия какой-либо национальной привязанности и принадлежности.

Когда писали про вашу маму.... это вымысел?

- Да там, поймите, довольно сложные семейные истории, потому что кто там на самом деле были папа и мама - это большой вопрос. Нет, там это на самом деле неизвестно. Кто на самом деле был мамой мамы - тоже большой вопрос. Потому что это все было завязано в такой чекистский клубок. Ведь дедушка, ну это как бы не секрет, это очень яркий, сильный и известный представитель госбезопасности. Поэтому там вот эти всякие семейные истории были переплетены, и я в них никогда не разбирался. А зная, что национальность, с точки зрения биологии - это полный вздор, и давно это понятно, я как-то никогда и не придавал этому значения. 

Пишут, что ваша мама похоронена на еврейском кладбище, это правда? 

- Черт его знает, я думаю, что нет. У меня просто всякие отношения с матерью были прекращены много-много лет назад. Такое тоже бывает. 

Вы имеете прямое отношение к политике, вы не только журналист…

- Нет, я не имею никакого отношения к политике. Я исследователь. У меня нет никаких политических взглядов и никаких политических предпочтений. 

То есть вы не пытались быть политиком, заниматься этим как профессией? 

- Одно время, да. Но это трудно назвать всерьез политикой, потому что политикой в России всегда занимается только один человек. 

Президент? 

- Да, конечно. А все остальные на подтанцовке, либо вот знаете такие мальчишки, которые сидят на пороге публичного дома. Знают, что туда зашел взрослый дядя. И обсуждают, а я бы ее вот так, а я бы ее вот так развернул. А я бы ей еще чепчик надел. А взрослый дядя при этом за закрытыми дверями занимается своими вопросами. 

Вы сказали, что самое отвратительное в работе президента, помимо прочего, постоянно развлекать сто с лишним миллионов идиотов. Вот какого президента вы имели в виду? 

- Я имел в виду в данном случае Путина. Потому что Ельцин тоже развлекал. Он развлекал локально. Все-таки был склонен сам устраивать шоу, где-то сплясать, где-то спеть, где-то описать колесо -  это необходимо сделать, я понимаю, да. 

Но Путин всегда бьет более глобальные цели и развлекает публику масштабно. А ее действительно необходимо развлекать, потому что русские начинают очень быстро скучать без каких-то судьбоносных, ярких, страшных, невероятных явлений, которые могли бы происходить. И могут сами бесконтрольно устроить стихийные бедствия легко. Просто потому что их не развлекают. Вот знаете таких людей, которым долго не показывают цирк? Они начинают сами притворяться слонами, дрессированными гепардами, изображать дрессировщиков. И им надо устраивать вот такие шоу. И Путин это очень хорошо понимает. 

Патриотизм должен куда-то выходить, как вы сказали, да? Иначе что? Иначе война? 

- У патриотизма всегда применение одно - это военное. Патриотизм - это наркотик, который закачивается в вены любой нации, для того, чтобы мальчики этой нации безропотно и беспрекословно легли под какие-нибудь танки и  превратились бы в гниющие трупы. Но в Израиле, как я понимаю, ситуация чуть-чуть опровергает мою эту теорию. В Израиле другого типа добровольный патриотизм. Человек не приговорен к нему, израильтянин сам выбрал свою судьбу. Если в России судьбу человека выбирает государство, и приговаривает быть ему трупом или не быть,  у вас в Израиле, как я понимаю, у всех есть выбор. 

Возвращаясь к теме российского патриотизма. Вы сказали, что присоединение Крыма было мародерством. Мародерство - это преступление. То есть, получается, вы обвиняете президента в преступлении. 

- Нет, я сказал, что  я не вижу никакой проблемы в мародерстве. И вполне можно забрать у умирающего товарища сапоги или сумочку, если вы уверены, что он умрет - но он может выздороветь, и тогда он придет за сапогами. И вот это главная неприятность. Я ведь не прикидываюсь моралистом и не оцениваю ситуацию с Крымом с позиции хорошо это или плохо. Я говорю только о том, что этот курортик нам всем обойдется очень дорого, и очень дорого обходится. И что право доступа к цивилизационному процессу гораздо дороже, чем какой-то полуостров с плохо развитой инфраструктурой и  с жадным до обдирания дачников населением.

Израиль занимает некую нейтральную позицию. Цитируя российских антисемитов, пытаются сидеть на двух стульях, и вашим и нашим. 

- Евреи, черт возьми! Ну чему вы удивляетесь? 

Вы считаете это правильной позицией?

-  Для вас - да. Потому что Израиль государство формирующееся, находящееся в огромной зависимости от всех мировых процессов. Очень сильное оно наукой, очень сильное своей тенденцией в будущие устремления. Но оно еще просто очень слабое, потому что еще маленькое и недооформившееся. Поэтому вам надо вести себя предельно хитро и предельно осторожно, и предельно аккуратно. 

Израиль объявил о нейтралитете, но это не мешает Нетаньягу летать к Путину на поклон. Как это воспринимается? 

У вас пока нет другого выхода, ребята. Спокойно надо к этому относиться. 

Израиль всегда был союзником США. Вы же  понимаете, что Израиль - это часть запада. Кстати, на Западе  говорят: когда вы хотите помощи - помощь Израилю оказывает Америка. А когда надо, вы едете в Москву на встречу с российским руководством и там вы рассказываете, что Путин - сильный лидер. 

Давайте не будем в этом разбираться, потому что от того, что мы с вами поговорим на эту тему, ничего не изменится. 

Я хочу понять, в чем секрет того, что наш премьер-министр так верит Путину...

- Черт возьми. Вы знаете, я сейчас копаюсь в своей памяти и не помню, чтобы я когда-нибудь был вашим премьер-министром. 

Но вы знакомы с Путиным. 

- Отчасти. 

Вы встречались с президентом? 

- Да. 

В чем секрет обаяния президента для таких лидеров, как израильский премьер-министр? 

- Я подозреваю, причиной тому те самые чекистские корни, потому что комитет государственной безопасности воспитывал людей, которые предельно аккуратны, предельно точны в своих оценках, очень взвешены и, в общем, способны. То есть эта та кадровая школа, которая способна вырастить действительно настоящих политиков.

То есть, нельзя слепо доверять… Доверяй, но проверяй. 

- Ну, это ваш вывод.  

Еще одна тема, о которой я тоже хочу поговорить, эта тема 9-го мая. Совсем недавно вы очень жестко написали по этому поводу на сайте «Эхо Москвы». А в Израиле этот день обошелся без скандалов. В России, в Украине, в Грузии, в странах Балтии -  везде были какие-то проблемы вокруг этого дня. В Израиле все было тихо и хорошо, вышли ветераны, никто не спорил, ленточка - не ленточка. Такой островок стабильности или мы не понимаем главной сути проблемы, которую вы описали?  

- Я полагаю, вам не до того. И кроме вот такой вот коренной, принципиальной, но очень русской проблемы 9 мая, у вас есть довольно много развлечений. 

В кавычках?

- Да. И довольно много действительных бед, с которыми вам нужно разбираться. Я думаю, что просто 9 мая на фоне всего этого, ну… Наше 9 мая выглядит бледновато. 

Ну все равно, шалабушки, цацки, как вы написали, неважно там какие аксессуары, или колорадские ленточки или свастики. Это культ войны, которую очень легко разжечь, и потом довольно трудно тушить.

- Конечно, конечно. 

Что это? Что вы имели в виду? 

- Я имел в виду, что все это, что происходит 9 мая, это не какой-то памятный, не какой-то день скорби, не какой-то день воспоминаний или день покаяния, прежде всего, в каких-то ошибках. Это именно культ войны. И слово “война” занимает гораздо большее место в этой смысловой конструкции, чем даже культ и чем слово “победа”, чем слово “память”, слово “ветеран”. Это именно ода войне, это именно культ войне, это нагнетание очень-очень специфической,  милитаристской, военной поэтики, на которую, в общем-то, Россия сейчас не имеет никаких прав и оснований. 

Ну, наверное, культ победы важен для Израиля. Были войны… 

- Зачем? 

Ну, если бы не было побед в Израиле, возможно, общество не было бы так консолидировано во время войны. Шестидневная война это то, на чем живет не одно поколение в Израиле…

- Я полагаю, что и это тоже ошибка. Потому что культивировать старые победы - это ну не самая правильная тактика. 

То есть военные парады, самолеты, танки -  это все плохо, на ваш взгляд? 

Я полагаю - это не плохо. Это опасно. И я надеюсь, что у Израиля никогда не будет ситуации, когда он, полностью защитив свою целостность и неприкосновенность, вдруг решит перейти в наступление, вдруг решит немножечко расширить свои границы. 

И последнее. Вас узнают в Израиле? Просили автограф, фотографировались? 

- На удивление, да. И вообще  здесь обстановка  очень душевная. В этом очень много СССР. У вас очень много от СССР, и в хорошем, и в плохом смысле этого слова. Я подозреваю, что вы это вытравливаете, но у вас пока не очень получается. 



  • 1322

Израиль. Цена независимости

2016.05.16

Этой весной еврейское государство отметило 68-ю годовщину своей независимости. В Израиле этот праздник наступает сразу после Дня памяти павших войнов и жертв терактов. Такой вот непростой переход от скорби к радости. Долгие годы в стране ведется общественная дискуссия на тему, а нужно ли отмечать два таких разных по сути дня вместе, в конце концов, есть немало граждан, потерявших своих близких в войнах и терактах, которые не могут в один момент отойти  от Дня памяти и отправиться смотреть красочный салют. С другой стороны, наверное в этом и заключается тот самый “израильский рецепт”, который  необходим для поддержания высокого уровня  патриотизма, такая местная “национальная  идея”. Страна,  которая  68 лет продолжает воевать каждый день, окруженная  врагами, просто не выживет, если у нее не будет сильной армии. Армия – это гарант независимости, а каждый солдат, который  берет в руки оружие и выполняет свой долг, знает, что если с ним  произойдет самое страшное, то государство не оставит его родных наедине с горем. Это и есть цена независимости.

  • 645

Если кто-то идет убивать тебя....

2016.02.25

«Если кто-то идет убивать тебя, убей его первым». Так в дословном переводе с иврита звучит фраза, которую на протяжении многих  веков использовали еврейские  мудрецы.  

Тема убийства, особенно во время войны – одна из спорных в иудаизме.  Одни полагают, что это своего рода моральный принцип выживания нации –  в своей истории еврейский народ был неоднократно на грани полного уничтожения, поэтому  к врагу нельзя быть снисходительным.  

Яркий пример  - шестидневная война в июне 67-го года, когда Израиль нанес превентивный удар по армиям арабских стран, готовящихся напасть на еврейское государство. Другие считают, что толкование этого правила зависит от места и времени.  

Нельзя уподобляться тем, кто идет тебя убивать, нельзя убивать с легкостью и нельзя убивать того, кто слабее тебя, иначе ты сам нарушаешь моральный код. 

На прошлой неделе начальник Генштаба Гади Айзенкот заявил, что солдаты армии Обороны Израиля не должны действовать по принципу  «убей первым», в армии есть четкие инструкции по открытию огня на поражение и он, цитирую, не хотел бы видеть, как израильский солдат разряжает целый магазин в палестинского подростка. 

Неудивительно, что слова Айзенкота вызвали настоящую бурю возмущения, мол, как это так, что  генерал, которого везде сопровождает личная охрана, своими словам фактически бросил на произвол судьбы солдат, ежедневно сталкивающихся с палестинским террором. 

Заявление Айзенкота будет обсуждаться на этой неделе, в программе "Израиль за неделю", с  военным аналитиком, подполковником Генштаба в запасе Марком Баботом. Следите за эфиром!

  • 837

Шимон Перес: "К сожалению, люди боятся мечтать"

2016.01.06

Почему нет мира на Ближнем Востоке? Об отношениях с Бен-Гурионом, Нетаниягу и Путиным - интервью с девятым президентом Израиля Шимоном Пересом.

В истории израильской политики фигуры такого масштаба, пожалуй не было. Шимон Перес – это не просто политик-легенда, это человек, который был активным политическим деятелем с момента основания государства Израиль в 1948 году. Какие только посты не занимал, был премьер-министром, министром обороны, а летом прошлого года он завершил семилетнюю каденцию на посту президента Израиля. Именно Пересу еврейское государство во много обязано за тот военный потенциал, который был построен еще в середине 60-х и о котором здесь вслух не говорят. Переса уважают во всем мире, его принимают на самом высоком уровне лидеры многих стран. В свои 92 года он продолжает ездить по миру и мечтает, что когда нибудь на Ближнем Восток воцарится мир. 


«ТАМ, ГДЕ Я РОДИЛСЯ, ЧАСТО ШЕЛ ДОЖДЬ» - О переезде в Израиль

Евгений Сова, RTVi: Я приехал  в Израиль в 1997 году, мне тогда было 17 лет. Это было всего через год и четыре месяца после выборов, на которых вы проиграли нынешнему премьер-министру Биньямин Нетаниягу. И я очень хорошо помню, как в некоторых местах все еще можно было видеть гигантские предвыборные плакаты с вашими фотографиями. Тогда я даже не и мог и подумать, что пройдут годы и я возьму у вас интервью. Вы знаете, те воспоминания до сих пор живут моей памяти. Вас тоже можно назвать репатриантом, вы приехали в Израиль, когда вам уже было 11 лет?

Шимон Перес:  Да.

Евгений Сова: Вы помните свой первый день, как это было?

Шимон Перес: Все было другое, включая и окружающий пейзаж, столь непривычный для меня… Там, где я родился, часто шел дождь, небеса были затянуты серыми облаками…А тут вдруг – голубое небо без единого облачка…. Мы приехали с зимними вещами, потому что прибыли из холодных мест, а тут все  ходили в расстёгнутых рубаках, все загорелые…..Там говорили на русском, идише, иврите, здесь же был слышен только иврит. Все вывески были на иврите…. Это был  не переезд, это был резкий переход к абсолютно другой жизни.

Евгений Сова: Вы ожидали таких резких изменений, готовились к этому?

Шимон Перес:  Нам говорили, что все резко поменяется, однако мы не знали, какие именно изменения нас ожидают… Мы представляли Эрец-Исраэль в фантазиях. Иногда нам присылали фотографии здешних мест, иногда апельсины из Израиля. Но это совершенно разные вещи – есть привезенный апельсин, или вдыхать запах апельсиновой плантации во время цветения…. Это совершенно удивительный аромат.

Евгений Сова: Вы родились в маленьком польском местечке, которое тогда было в пределах Российской империи…

Шимон Перес: Сегодня это Беларусь…. Польским это место было между двух мировых войн. До того и после второй мировой войны это было Беларусью.

Евгений Сова: Белорусы гордятся тем, что вы – их земляк. Вам даже довелось побывать в городе, где вы родились…

Шимон Перес: Да, я там бывал. Там не говорят по-польски, это считалось языком завоевателей, поэтому там язык общения – русский. Большинство крестьян в округе были русские, или белорусы.

Евгений Сова:  У вас в доме говорили по-русски?

Шимон Перес: Дома мы говорили на трех языках: русском, идише и иврите.

Евгений Сова: На каком языке вы разговаривали с матерью?

Шимон Перес: На иврите или идише. Но мама мне читала книги и на русском языке – Достоевского, Толстого, других русских классиков…  Мама была библиотекарем…Мой дед, он был раввином, учил меня ивриту. Но не только: он также учил меня Торе, Талмуду….Потом я ходил в ивритскую школу под названием «Тарбут». Так что со всех сторон меня окружали разные языки.

Евгений Сова: Вы помните русский, или вы предпочитаете скрывать, что знаете этот язык?

Шимон Перес: Нет, я ничего не скрываю, просто прошло 80 лет, в течение которых я не говорил на этом языке… Иногда я вспоминаю то или иное слово, но если вы не пользуетесь языком 80 лет, то он забывается.

Евгений Сова: Извините, что все время сравниваю с моей репатриацией, но когда я прибыл в Израиль, то вообще ничего не знал, кроме «шалом» и еще пары слов.  А вы, как я понимаю,  прибыли сюда уже с достаточным знанием иврита?

Шимон Перес: Да, я знал хорошо язык, но только его ашкеназский вариант…  Это касалось как произношения, так и значения некоторых слов – они отличались от принятого здесь сефардского варианта иврита.

Евгений Сова: В чем еще было отличие? Что на вас оказало такое сильное влияние?

Шимон Перес: Разница была в том, что я из чужой страны прибыл в страну, о которой я мечтал…. Я был счастлив безмерно, просто пьян от восторга… Первые недели я жил в Реховоте, где жили мои дяди. Они жили на улице, утопавшей в садах, поэтому я вспомнил запах цветущих апельсиновых деревьев…. Меня окружали загорелые, мускулистые люди. Это был совершенно иной мир.

«Я БЫЛ ТЕМ, КОГО НАЗЫВАЮТ ЯСТРЕБОМ». О Бен-Гурионе и оружии для Израиля

Евгений Сова: Вы, в 20 с небольшим лет, стали одним из самых близких людей к Давиду Бен-Гуриону. Что у вас было такого? Почему Бен-Гурион прислушивался именно к вам?

Шимон Перес: У меня нет точного ответа… Я был членом самого массового молодежного движения, «А-нОар а-овЭд». Потом меня избрали в секретариат движения. Движение выступало против Бен-Гуриона. Скажем, если он был за раздел Эрец-Исраэль, то лидер движения Табенкин, выступал за единый и неделимый Израиль…. Бен-Гурион сказал, что лучше, чтобы только в части Эрец-Исраэль существовало еврейское государство, нежели Эрец-Исраэль без еврейской власти. Табенкин ответил, что мы против еврейского государства, только чтобы сохранить страну Израиля в целостности…  Кроме того, Табенкин был коммунистом, больше ориентировался на Советский Союз, на идеи Ленина. А Бен-Гурион придерживался прозападной ориентации. Хотя и Бен-Гурион прочитал все труды Ленина. Он также ездил в Москву на 1921 году, на выставку достижений народного хозяйства, и был восхищен увиденным….

Я прочитал выступление Бен-Гуриона, и понял, что этот человек говорит правду. Когда меня избрали в секретариат организации там было 12 человек: 10 – сторонники Табенкина, и только двое были за Бен-Гуриона.  Я оказался в меньшинстве, мне ничего не давали делать…. И тогда я перестал ходить на заседания секретариата, и начал работать непосредственно в рядах движения. В итоге, когда мне было всего 19 лет, большинство участников съезда движения проголосовали за мои идеи….  Это стало сенсацией в политическом мире, о моей победе узнали, в том числе и Бен-Гурион . Мне сообщили, что Бен-Гурион хочет познакомиться со мной…. Он пригласил поехать с ним на машине из Тель-Авива в Хайфу

Евгений Сова: Не было страшно?

Шимон Перес: Страшно, с чего вдруг?

Евгений Сова: Мало ли, может вы что-то натворили или сделали не так…

Шимон Перес:  Нет, я не испугался… Я помню, что это было зимой, я пришел к нему домой в легкой кибуцной рубашке. Мы сели в машину, он натянул на себя куртку….И вдруг он уснул! Он забыл про меня!  Я был разочарован, думал, что смогу два-три часа поговорить с человеком, который был моим кумиром, а он уснул! … Когда мы подъехали к Хайфе, он проснулся и вдруг сказал: «Ты знаешь, Троцкий не был сильным лидером». Причем тут Троцкий, я не понял, но, чтобы поддержать разговор, спросил у него: «Почему?». «Потому что он сказал ни войны, ни мира. Это не политика. Лидер должен уметь принимать решения – или война, или мир – и уметь отвечать за свои решения»….

Бен-Гурион продолжил и сказал: «Возможно, Ленин был слабее Троцкого в интеллектуальном плане. Однако именно Ленин принял решение». И тут он снова уснул. (смеется)… 

Потом я вернулся в свой кибуц. В 1947 году Бен-Гурион прислал в кибуц Леви Эшколя, который был его заместителем, с просьбой отпустить меня в ряды Хаганы. Прошло собрание, и товарищи утвердили это решение. На утро мне дали три лиры, я сел в автобус, и поехал в штаб Аганы. Я понятия тогда не имел о военных делах… Я приехал в штаб, в так называемый Красный дом на улице Яркон в Тель-Авиве, а там никто не может понять – кто я такой и для чего вообще приехал? И тут я вижу, как по лестнице спускается Бен-Гурион…  Он подошел ко мне, вытащил записку, и стал зачитывать мне данные: сколько у нас есть автоматов, сколько пушек и так далее. Потом он сказал: арабы не согласятся с резолюцией ООН о разделе, они нападут на нас. А у нас нет оружия, кроме пары сотен винтовок и нескольких минометов. У нас нет танков, нет самолетов, нет артиллерии, вообще ничего нет!  И если у нас так ничего и не будет, нас уничтожат. Ты будешь заниматься оружием. Доставай его, как хочешь – что-то производи, что-то покупай, действуй!

Евгений Сова: Вам было тогда 24 года. Ребенок!

Шимон Перес: Да, ребенок.  Он так и сказал – «Ты будешь вести всю работу, связанную с поставками оружия». Мне выдали форму хаки. Но вот сидеть было негде… Секретарем Генштаба был мой друг из соседнего кибуца, Йосеф ИсраЭли. Он разрешил посидеть в его кабинете…Так  я устроился возле стола начальника Генштаба.

Я был в шоке. Открыл стол, увидел там два письма, без адресата…. Я открываю одно – это письмо Бен-Гуриону от одного генерала, которому Бен-Гурион предложил пост начальника Генштаба Армии обороны Израиля…. Он писал: «Благодарю за честь, но я серьезный человек, поэтому проверил положение дел. На сегодняшний момент у нас есть только 6 миллионов патронов – и все. А во время войны только на один день военных действий нужен миллион патронов, то есть у нас боеприпасов только на шесть дней… И этот человек написал, что не  хочет быть начальником Генштаба на 6 дней». Прочитав это, я ужаснулся – у нас нет ни единого шанса…..

Уже скоро я стал главным по оружию, все ходили советоваться со мной. Бен-Гурион полностью доверял мне, был готов выслушивать мои самые смелые предложения. Тогда все стали нападать на него – почему он доверил такой важный пост человеку без образования и опыта, простому кибуцнику. В первый же день, когда он вернулся, начальник Генштаба Дори выразил протест Бен-Гуриону по поводу моего назначения…. Бен-Гурион ответил на это, мол, поживем – увидим.


Евгений Сова:  И вот вы сидите в своем кабинете, смотрите на глобус и ломаете голову – где взять оружие…

Шимон Перес:  Когда ООН приняла резолюцию о разделе, арабы сразу отказались принять этот документ. Но те страны, которые голосовали за резолюцию – все они отказались продавать нам оружие. Я потом даже спрашивал об этом у американцев – с одной стороны, вы поддержали раздел, а с другой, вы отказались поставлять нам оружие для самозащиты…. Тогда об эмбарго объявили три страны – США, Англия и Франция. Русские, Советский Союз, тогда стали поставлять оружие арабам – то есть оружейное эмбарго не распространялось на арабские страны. Мы просили сверхдержавы дать хоть какое-то вооружение, однако нам отказали….

Министр иностранных дел Моше Шарет верил в то, что удастся убедить американцев.  Я сказал Бен-Гуриону на это, что США не продадут нам оружие – из-за своих отношений с Саудовской Аравией и тому подобное.  Я не верил и в то, что нам удастся убедить англичан – ведь они вообще голосовали против создания еврейского государства…. Я сказал Бен-Гуриону – Давайте попробуем договориться с Францией, ведь они проиграли в войну, они хорошо знают, что такое нацизм. Бен-Гурион сказал мне – попробуй. Это был период, когда Де Голля никто не уважал…

Люди из окружения Бен-Гуриона подвергли его яростной критике за это решение обратиться к французам.  Они говорили, зачем нам эта  проигравшая войну Франция, которую сейчас раздирает конфликт между теми, кто воевал с нацистами, и теми, кто с ними сотрудничал. Ведь Израиль решил ориентироваться на англосаксонский мир…  Бен-Гурион все это мне пересказал… Я ответил – Я не знаю Францию… не владею французским, но все же дайте мне попробовать… 

Евгений Сова: Все логично, не знаю Францию, не знаю французский, но дайте попробовать.

Шимон Перес: Дайте попробовать, потому что в других местах нет шансов… Во Франции было очень много людей, которые прошли концлагеря. Они ненавидели Гитлера, и сами, своими глазами видели страдания евреев…. Я приехал во Францию, где у меня не было ни одного знакомого. Но люди из коммунистического подполья стали мне помогать. Они относились ко мне как к своему ребенку. И с того момента нам стало доступно французское оружие. В Израиле говорили, что я фантазер, что я сочиняю небылицы. Но когда пошли первые самолеты и корабли с оружием, Бен-Гурион сказал: «Этот молодой парень спас страну».

Евгений Сова: И с этого началась ваша работа на государственной службе..

Шимон Перес: Он стал верить, что я могу сделать все. Это звучит сейчас смешно. Однажды тогда мы проиграли в футбол, и Бен-Гурион вызвал меня и приказал сформировать сборную, которая бы стала чемпионом мира по футболу. Я ответил, что ничего не понимаю в футболе и у меня масса других дел… (смеется ).  Бен-Гурион верил в меня и постоянно поддерживал, не давая меня в обиду. Постепенно ко мне все привыкли. Коллеги старше возрастом постоянно меня критиковали, те, кто помладше, завидовали. Я оказался в сложном положении – те, кто боялся критиковать Бен-Гуриона, вымещали свою злость на мне. Но он не боялся решать в одиночку, быть в меньшинстве, отстаивая свою точку зрения.  Будучи премьер-министром, он 15 раз подавал в отставку – когда оставался в меньшинстве.

Евгений Сова: Это показывает силу политика? Отсутствие страха идти на выборы…

Шимон Перес:  Бен-Гурион был очень смелым человеком – в том числе и в политической жизни. Он не боялся принять решение, когда нужно….  Я знал, что для работы с ним нужно два качества. Первое – никогда не врать… Если ты лгал Бен-Гуриону, то немедленно вылетал. И второе качество – всегда приносить с собой новые идеи.

Один из тех, кто выступал против моего назначения, был редактор «Гаарец», Шокен. Он сказал мне, что пойдет к Бен-Гуриону и выступит против меня.  Шокен пошел к нему и сказал – почему вы назначаете на высокий пост человека, который даже среднюю школу не закончил, кибуцника, не знающего ни одного иностранного языка. Я тогда и английского не знал. Бен-Гурион спросил в ответ – Вы хорошо знаете Переса? Шокен ответил – Да, мы с ним друзья. Так вот, продолжил Бен-гурион, я знаю о нем три вещи. Если Перес постучит в дверь и войдет, для себя он ничего не попросит… Второе – он ни на кого не возводит напраслину….  И третье – он не станет стучать в дверь, если у него нет какой-нибудь оригинальной идеи. Мне этого достаточно, подвел итог Бен-Гурион. Я приходил к нему разными проектами и он принял почти все мои идеи.

Евгений Сова: Почти вся ваша служебная карьера связана с вооруженными силами, с заботой о безопасности страны. Вам никогда не хотелось сказать – все, у нас есть мощная армия, я сделал достаточно и могу отдыхать?

Шимон Перес: Прежде всего, в военные и предвоенные дни я был тем, кого называют ястребом. Но как только я увидел у арабов признаки готовности к миру, то я выбирал дорогу мира, а не войны. Что касается постоянного занятия проблемами безопасности – у нас просто не было иного выбора, иначе бы нас уничтожили. Однако Бен-Гурион, так же, как и я, предпочитал мир, а не боевые действия. Мы хотели добиться мира, и мы его добились – с Египтом и Иорданией. Мы также начали говорить о мире с палестинцами в Осло. Мы начали мирные переговоры со всеми тремя сторонами.

Евгений Сова: Вы можете поставить их в один ряд – переговоры с Египтом, иорданцами и палестинцами?

Шимон Перес:  Египет – самая большая арабская страна, и она была ключевым игроком в продолжении мирного диалога. Поэтому начинать нужно было с них. Иордания граничит с Израилем, самая протяженная наша граница – с иорданцами.  С ее территории к нам приходили террористы… Палестинцы не были самостоятельным народом, на Западном берегу тогда правили иорданцы…. Иордания не хотела создания палестинского государства. Но переговоры по поводу палестинцев мы стали вести именно с Иорданией. Мне удалось достигнуть соглашения с королем Хусейном – Лондонский договор. Это был самый лучший договор, который Израиль мог получить. Хусейн становился представителем  - как иорданцев, так и палестинцев. Однако, к моему глубокому сожалению, правый лагерь торпедировал эту инициативу.

«ЧТОБЫ ЧТО-ТО ПОЛУЧИТЬ, НАДО ЧТО-ТО ДАТЬ». О мире для Израиля

Евгений Сова: Почему мы не можем достигнуть мира? Или это все же возможно?

Шимон Перес: Я думаю, что это возможно. Мирный процесс остановился по ряду причин. Во время всех разговоров с Арафатом я говорил ему, что невозможно достигнуть национального единства, когда есть несколько вооруженных групп. Если ты не сможешь объединить все палестинские группы, мира не выйдет…. Он все время говорил, что он это сделает. Я читал ему целые лекции о Линкольне, о Бен-Гурионе. Однако Арафат боялся пойти на лобовое столкновение с ХАМАСом. Проблема не только в том, что лагерь мира на нашей стороне раздроблен. Палестинцы также раздроблены. В результате контактов с ООП мы создали палестинскую администрацию. Однако в итоге все застряло, потому что они так и не представили единую позицию.

Евгений Сова: Ну почему же, после Норвежских соглашений ряд израильских премьеров пытались реанимировать мирный процесс. Эхуд Барак, Эхуд Ольмерт. Однако создается впечатление, что палестинцы не хотят мира..

Шимон Перес: Это глупость. Палестинцы сделали немало в этом направлении. Есть два лагеря: мира и вражды, и в этом также заключается большое изменение. Не забывайте о том, что раньше они все были террористами. Я вспоминаю в этой связи одну историю, связанным с Социалистическим Интернационалом. Я состоял в этой организации, которую возглавляли канцлеры Германии и Австрии – Вилли Брандт и Бруно Крайский, и премьер-министр Швеции Улоф Пальме.

Президентом Социнтерна был Брандт, у него было 15 заместителей, я был одним из них. Арафат захотел стать членом Социнтерна. 14 вице-президентов проголосовали за его заявку, я, один-единственный, против…. Крайский, Брандт и Пальме вызвали меня к себе и стали спрашивать, почему я выступаю против, ведь есть же правила демократии – в данном случае подавляющее большинство за, и ты должен подчиниться. Я сказал, что я не возражаю, но при одном условии: если в уставе Социалистического Интернационала мне найдут пункт, подтверждающий право террористов участвовать в работе этой организации.  Или выберите другой вариант – превратить Арафата из террориста в партнера и наладить с ним сотрудничество…. Они приняли мои доводы, и, вместо того, чтобы оказать давление на меня, они сосредоточили усилия на Арафате. В итоге Арафату пришлось признать резолюцию ООН 242, признать право Израиля на существование и начать мирные переговоры. 

Евгений Сова: Когда вы слышите  из уст нашего президента Реувен Ривлина, одного из ярких представителей правого лагеря, слова о готовности к миру, о готовности прийти к соглашению – вы ему верите? Верите ли вы премьер-министру  Нетаниягу, который говорит о готовности сесть за стол переговоров? Или может вы верите американцам, которые в открытую говорят о своем отчаянии от безуспешных попыток реанимировать мирный процесс?

Шимон Перес: Прежде всего, я верю в мир, и только затем – я верю в людей. Я верю в возможность достижения мира. Нетаниягу сейчас требует, чтобы Абу-Мазен перестал вести подстрекательскую пропаганду против Государства Израиль. В ответ Абу-Мазен заявляет – пусть Биби перестанет вести строительство в поселениях! Поэтому, если они хотят достигнуть мира, им придется поступиться в чем-то…. Разумеется, Абу-Мазен должен перестать подстрекать к насилию. Однако, с другой стороны, Нетаниягу пора перестать строить поселения. Или же давайте возобновим процесс вообще без всяких предварительных условий.

Евгений Сова: Официальный Израиль готов к такому возобновлению? Кстати, примерно в этом же ключе высказывается и сам Нетаниягу…

Шимон Перес: Это то, что он говорит. Однако он не забывает и о своем условии – прекращении подстрекательской кампании. Кстати, и Израиль ведет агрессивную пропаганду, так, во всяком случае отвечают палестинцы на наши доводы….  Надо сразу сказать, что мир заключают с врагами. Переговоры начинаются с полного неприятия позиций сторон – и это нормально.  Так  у нас было и с Иорданией, и с Египтом.

Евгений Сова: По вашему мнению, президент Обама провалился в своих попытках разрешить палестино-израильский конфликт? Ведь он действительно пытался, отправлял сюда разного рода посредников…

Шимон Перес:  Во-первых, Обама и сам встречался с Биби, и с Абу Мазеном, в рамках своих усилий. Переговоры крайне трудно вести в ситуации, когда обе стороны хотя выставить себя полными победителями…Я очень много лет вел переговоры, и могу сказать, что во многих случаях мне говорили – вы правы, мы все за мир, и мы готовы платить связанную с этим цену…

Евгений Сова: Так говорили, потому что вы были готовы на уступки?

Шимон Перес: Нет. Меня спрашивали, почему я такой наивный, почему готов платить так много за мир? Я отвечал, что плачу только то, что полагается той стороне…. Я не считаю себя наивным человеком, я знаю, что для того, чтобы что-то получить, надо что-то дать. Есть такое юмористическое высказывание: нельзя силой добиться двух вещей - мира и любви….Иногда нужно уметь закрывать глаза на некоторые вещи. То есть нужно уметь принять тот факт, что есть и вторая сторона конфликта – со всеми своими достоинствами и недостатками. Но для этого лидер должен проявить мужество – такое же, которое было у Бен-Гуриона. Он заявил, что мы дадим собственную страну палестинцам и собственную страну нам – согласно резолюции ООН.

«МИР ИЗМЕНИЛСЯ». О войне и терроре

Евгений Сова:  Мир изменился, сегодня многие говорят, что если бы тогда послушали вас, то Голанские высоты были бы в руках Сирии, а посмотрите, что там происходит… Зачем вернули Синай, Египет все равно нам не друг.  Что вы отвечаете на эти аргументы и что вы думаете по поводу происходящих драматических изменений вокруг Государства Израиль?

Шимон Перес: Я думаю, что речь все же идет об изменениях во всемирном масштабе… Мы, к примеру, перешли от эпохи, в которой все зависело от территории, до эпохи царствования науки. То есть когда твое пропитание зависит от количества территории, ты начинаешь войну, чтобы занять эту территорию. На войне кто-то побеждает, кто-то проигрывает.  Проигравшая сторона идет на ответные войны, чтобы вернуть себе территорию. Даже те страны, которые не участвуют в войнах, создают армии, чтобы защищать границы. Поэтому военный аспект был так важен во время этой территориальной эпохи. Были бесконечные войны, чтобы либо завоевать новые, либо вернуть потерянные ранее территории. Сегодня это не так.

Евгений Сова: Премьер-министр Нетаниягу говорит о том, что мы должны быть готовы к  полномасштабной региональной войне?

Шимон Перес: Я думаю, что главе правительства не стоит готовиться к такой войне. Это только если нас атакуют в массовом порядке. Все-таки на свете более миллиарда мусульман, более четырёхсот миллионов арабов. То есть только если мы окажемся под атакой.. Сейчас, в эпоху науки, многое по-другому. Прежде всего, наука не признает национальностей и границ, это интернациональное понятие. Науку двигают вперед совершенно разные структуры – от частных лиц до крупных корпораций и государств…. Пожалуйста, возьмите Билла Гейтса или Марка Цукерберга. Каждый из них совершил революцию – более великую, нежели Ленин. И они сделали это, не пролив ни единой капли крови, связав вместе миллиарды людей…. Большие войны прекратились, однако началась волна террора. Какая разница между террором и войной? Во время войны у тебя есть определенная цель, ты хочешь занять определённую территорию. Террор – это все же больше выражение протеста, он идет от ощущения униженности – справедливого или надуманного.

«ЕГО КРИТИКИ НЕ ПОНИМАЮТ ПРОСТЫХ ВЕЩЕЙ». О Путине и его планах

Евгений Сова:  Это правда, что президент Путин советуется с вами?

Шимон Перес: Советуется - это преувеличение. У нас было несколько достаточно откровенных, конструктивных, бесед. Я очень уважаю Путина…. Я думаю, что его критики не понимают нескольких простых вещей. Он сравнивают Путина с лидерами прошлого. Я думаю, что наоборот - Путин хочет поместить Россию в завтрашний день. Он хочет, чтобы из страны, зависящей от природных ресурсов, она стала мировой научной державой, чтобы в России была такая же хай-тек индустрия, как в Америке…. Путин понимает, что речь идет о явлении, которое не знает границ. Во время наших бесед он рассказал, что однажды спросил у европейцев  - почему вы продолжаете бояться России? Ведь Советского Союза уже нет…  Варшавский договор распущен, так почему оставлен в целости блок НАТО? Кто главный враг у него? Путин говорил, что выдвигал инициативу вступить в НАТО, сделать свою страну членом Североатлантического альянса?! Он говорит, что эту идею в итоге положили в долгий ящик. … Потом – почему Грузия должна войти в блок НАТО – разве этой стране кто-то угрожает?

Я все же убежден, что и сегодня Путин предпочтет мирный выход, нежели продолжение войны – холодной, или же активных боевых действий. Он доказал это в иранском деле. Путин заявил, что Иран – это сложная страна, которая, получив ядерное оружие, станет страной опасной. Он сотрудничал с США и Европой, пошел на санкции против Ирана, несмотря на большие финансовые потери, - все для того, чтобы предотвратить получение Тегераном ядерного оружия. Это показывает, что конфликты можно решать и иным способом, не обязательно ссориться и есть масса других примеров…

Евгений Сова:  Пример событий на Украине…Ведь там видели, что происходило в Грузии в 2008 Там тоже можно договориться?

Шимон Перес: Я сейчас не хочу разбирать позиции обеих сторон, но знаю, каков взгляд Путина на украинскую проблему…. Украина захотела присоединиться к Евросоюзу. Путин, хоть и без особого восторга, однако не возражал. Однако ему не нравится желание украинцев присоединиться к НАТО…. Что касается Крыма, то он говорит, что не мог игнорировать желание жителей полуострова – они все хотели воссоединения с Россией. Путин также сказал мне, что у России и США нет особых претензий друг к другу, и он готов к переговорам с президентом Обамой. И такие попытки к возобновлению диалога сейчас предпринимаются.

В этом плане не столь важно, что пишут в газетах. Я думаю, что если стороны захотят договориться – они договорятся. Я сказал Путину  - я старше вас на 30 лет. Что вы планируете сделать в ближайшие 30 лет, забрать немного у Америки.. (смеется) Зачем, сказал Путин. Неужели вам тяжело поднять телефон и поговорить с Обамой? Я готов говорить с ним, сказал мне Путин. И я вам скажу так - не важно, что пишут в СМИ. Путин и Обама в итоге договорятся.

Евгений Сова:  Израиль действует правильно, держась в стороне от конфликта Россией с Западом по поводу Украины и Сирии?

Шимон Перес: Здесь нельзя забывать о крайне существенном факторе русскоязычного населения. Я сказал Путину: каждый раз, когда я приезжаю к вам на встречу, я чувствую себя маленьким деревцем в огромном лесу. Но иногда и одно дерево знает такие вещи, которые не знает целый лес… Он спросил: к примеру? - Я ответил: к примеру, мы сейчас говорим на русском. А не на иврите. Он сказал: мы можем поговорить на идише… Так что у него есть чувство юмора…. Это человек, с которым можно разговаривать, и с которым приятно разговаривать. И он разбирается в происходящем. Я думаю, что его цель – не война и не возвращение России к временам реакции. Он хочет, чтобы Россия была современной державой с развитой наукой. Но он также хочет, чтобы к его стране относились с уважением и предоставили ей высокий статус.

Евгений Сова:  Он просил у вас  помочь найти пути к западным лидерам?

Шимон Перес: Смотрите, это сложный вопрос. Могу только сказать -  он знает, что  я задаю вопросы не только для себя.

«К СОЖАЛЕНИЮ, ЛЮДИ БОЯТСЯ МЕЧАТЬ». О движущих силах и судьбах мира

Евгений Сова: Вы активны, вы ездите по всему миру, встречаетесь с лидерами стран. Вам не предлагали пост министра иностранных дел – он вакантен сейчас?

Шимон Перес:  Министр иностранных дел занимается внешней политикой, и я бы хотел сначала узнать – в чем заключается внешняя политика, и действительно ли я согласен с ней? Сейчас миром управляют две силы: национальные государства и международные корпорации.  Я предпочитаю работать с глобальными фирмами, потому что они несут с собой будущее, они двигают науку вперед.  Так зачем мне быть министром иностранных дел? Для того, чтобы ездить по форумам и фотографироваться? Это меня не интересует.

Евгений Сова: Может, это нужно для продвижения мирного процесса?

Шимон Перес: Я думаю, что сегодня достигнуть мира можно быстрее при помощи науки, а не политики. Я думаю, что политика разделяет народы, а наука соединяет их. Концепция науки также меняется. Когда-то думали, что хай-тек – это только для того, чтобы производить совершенные механизмы, создавать роботов, которые заменят человека….Но сейчас наука говорит, что она может создать более совершенного человека, а не роботов. Так что наука сейчас разворачивается в сторону человека – создав более совершенного человека, она надеется создать лучший мир.  Сегодня вам дешевле вылечить глаза, чем купить новые очки. При помощи научных достижений вы можете создать руку или ногу. Но можно также улучшить общее настроение человека, повлиять на его чувства и мысли. Когда-то хотели, чтобы все люди были равны. Сейчас говорят: пусть все будут разными, но пусть все будут счастливыми…. 

Сегодня мир оказался на переломе: он не распрощался окончательно с минувшим, и, в то же время, не совершил переход к будущему. К моему большому сожалению, люди боятся мечтать. Но нам всем нужно распрощаться с воспоминаниями, и всецело посвятить себя мечтам.


  • 1272

Еще одна неделя палестинского террора

2015.10.15

Еще одна неделя палестинского террора, еще одна неделя, которая вместо надежды на мир принесла  израильтянам чувство страха и незащищенности. Новостные сводки словно написаны под копирку: араб с ножом нападает на евреев, евреи отбиваются от араба, за  секунды силы безопасности уничтожают террориста.  За минувшую неделю резко  выросло количество военных и полиции в израильских городах. Особенно это ощущается  в Иерусалиме, здесь охраняется буквально каждый метр. В считанные дни между арабами  и евреями выросла непреодолимая стена. Не то, чтобы ее не было вообще, но  ведь как- то же жили, старались жить. А сегодня что получилось?  Вдруг, в один момент более  полутора миллионов граждан страны арабского происхождения попали под подозрение?  Многие арабы обижаются, мол, у нас такой же паспорт как у евреев, мы такие же  граждане, как и они. Аргумент железный, только как в том анекдоте, сегодня смотрят и  готовы стрелять отнюдь не по паспорту. И это не расизм, а увы, печальная реальность.


  • 930

Страшная красота: фоторепортаж с израильской выставки вооружений

2015.06.07

Около 300 израильских фирм официально занимаются разработкой, продажей и технической поддержкой самых различных военных услуг по всему миру – начиная от продажи обычных патронов и пистолетов и заканчивая производством сложных комплексных систем. Многие из них представили свои разработки на открывшейся  в Тель-Авиве крупнейшей выставке вооружений.






  • 1986

Опасное соседство или США - в роли управдома

2015.03.02

Никто не спорит в  Израиле, что  ядерная бомба в руках иранского режима без  преувеличения считается угрозой для существования  еврейского государства. На это есть ряд объективных  причин, начиная от действия Тегерана во всем, что касается  его  поддержки таких террористических организаций, как   Хизбалла, а в последнее время и ХАМАСа. Иранское  руководство неоднократно делало громкие заявления о  необходимости стереть с лица земли Израиль и что именно  существование Израиля приводит к нестабильности  ситуации во всем Ближневосточном регионе.

Грубо говоря,  когда у вас сосед этажом выше постоянно кричит, что готов  затопить, сжечь и полностью разрушить вашу квартиру,  только потому, что вы еврей и  живете рядом, ситуация  явно не самая приятная. А теперь представьте, что каждый  день этот сосед выходит на лестничную клетку и у вас на  виду точит большой топор. Ваши действия? Вроде бы есть  управдом, в данном случае это Соединенные Штаты,  который вас пытается убедить в том, что сосед не то имеет в виду, что топор ему нужен для колки дров  и что запретить  ему пользоваться лифтом – это отнюдь не выход.  Что  делать? Управдом предлагает договориться с ним, что он  будет меньше кричать в вашу сторону, что  топор он спрячет  дома, хотя вы хотите, чтобы он его выбросил и что теперь  жизнь в доме наладится. Кто потом будет виноват в случае  бытового убийства – вам уже будет не важно, вы  понимаете, что это либо вы, либо сосед.

Это собственно то,  что уже много лет пытается говорить Израиль – лишите  возможности Ирана обогащать уран и бытового убийства  всем удастся избежать. Иначе Израилю придется найти  свой способ против иранского топора.

А вот здесь начинаются уже внутренние споры в самом  Израиле. Одни говорят, что полагаться на США нельзя, ведь  в конечно итоге Израиль ближе к Ирану, чем Америка и  бомба сюда долетит быстрее, чем в Нью-Йорк. Другие  полагают, что без вмешательства того самого управдома, то  есть президента США, ничего не получится и сколько бы  Израиль не грозился, сосед вести себя иначе не будет. Где  правда – это вопрос гипотетический. Нынешний премьер- министр Израиля Биньямин Нетаниягу говорит, что он готов  в этом вопросе идти в открытую против Барака Обамы. Тем  более, что в истории были случаи, когда израильтяне  перечили американским лидерам и ничего не случилось,  все живы и здоровы. Вопрос, стоит ли игра свеч и не  окажутся ли действия Нетаниягу контрпродуктивными?

Ведь никто ему не обещает, что Конгресс наложит вето на  действия американской администрации во всем, что  касается соглашения Ираном, в то же время – отношения  между лидерами уже ухудшились. Давайте дождемся  выступления Нетаниягу в Конгрессе и только тогда можно  будет понять, чего добился своим поступком израильский  лидер.

  • 1505

В израильской политике трудно что-то знать заранее

2014.09.23

Последнее время многие израильские политики говорили о возможности досрочных выборов. Причина кризиса - разногласия  по бюджету. Однако спикер Кнессета,  выходец из бывшего Советского Союза, известный в прошлом дессидент Юлий Эдельштейн, называет этот кризис "позиционной игрой"...

Спикер Кнессета Юлий Эдельштейн - гость программы "Израиль за неделю".

...Не только израильтяне, но и евреи всего мира отмечают праздник Рош Ха-Шана, еврейский Новый год. Это хороший повод подвести итоги. На ваш взгляд, каким был этот год?

- Так как одно из последних событий уходящего еврейского года это, конечно же, операция, военная операция в Газе, то я думаю, любой израильтянин скажет, что год был не простым.

Он был не простым, не только с точки зрения военной, потому что мы то привыкли к победам над армией врага. Когда речь идет о террористических  организациях, такой победы, когда ты поднимаешь флаг и говоришь "все, их больше нету", никто и нигде не смог достичь. Но есть и другие сложные моменты. Когда все лето дети, вместо того, чтобы плавать в бассейнах, ездить в летние лагеря или купаться в море, проводят  большую часть времени в бомбоубежищах, это тоже, конечно же, влияет ничуть не меньше, чем военная операция.

Но при этом, это как раз очень подходяще, может быть, сказать в преддверии еврейского Нового года... Он немножко отличается от нашего традиционного, с ёлочкой и шампанским, это время таких размышлений, именно подведение итогов, планов на будущий год. Я думаю как и всегда в нашей жизни, все параллельно. Во время этих нескольких тяжелых недель были и вещи, которые иногда почти забыты: у нас как у евреев, у нас как у израильтян -  чувство такого действительно единства . Не то что люди все стали одинаковы, не то что исчезли разногласия... ну, самый знаменитый пример - это, конечно, когда погиб солдат, который был определен как солдат-одиночка. Он приехал из Америки в Израиль служить в армии. И кто-то написал на фейсбук, что, видимо не будет миньяна,  не будет  евреев на похоронах и чтоб пришли люди, и пришло 20 тысяч человек, это было в Хайфе. Когда об этом стало известно в преддверии других похорон,  в Иерусалиме пришло 30 тысяч человек. То есть как бы вот такое особое чувство, и поэтому, как наверное на протяжении всей нашей многотысячелетней истории, чувства смешанные. Были трудности, были проблемы.

Сейчас у нас в этом здании, где мы с вами разговариваем, в здании израильского Кнессета, начнутся бюджетные, естественно, дебаты. Армия будет требовать, чтоб восстановили весь ее военный потенциал,  гражданское общество будет говорить со всем уважением к армии, мы тоже - часть безопасности Израиля. И, в преддверии всех этих дебатов, я надеюсь, что мы сумеем найти такой же верный тон с одной стороны.... и  то, что называется ... с другой стороны, чувство что все мы здесь вместе.

Скажите, а почему, на ваш взгляд, израильтяне задаются этим вопросом  - кто победил в последней операции в Секторе Газа?

- Это очень естественно. Именно потому, что я уже сказал: над террористами победу никому не удалось до конца одержать. Ни Соединенным Штатам , ни России, ни Китаю, ни одной стране, где каждая, ну те кто, лучше меня знают математику, могут посчитать, во сколько раз каждая из них больше Израиля. Но здесь эта борьба постоянная, ты не можешь их выкорчевать и мы сами видим.

Ну побили Аль-Каиду, бин Ладена, Слава Богу, отправили уже в другой мир американцы. И тут же возникает какой- то ..., кто-то кто оказывается еще страшнее Аль-Каиды, под разными видами другие какие-то исламские организации существуют. То есть здесь мне кажется, что это вполне понятно, легитимный вопрос, но у меня есть на него ответы. Я думаю, что мы победили. Потому что ожидать, что Хамас исчезнет было нереально, а всё, что можно и нужно было сделать в существующих условиях, мы сделали .

Продолжая тему операции, можно, конечно, вспомнить высказывания многих политиков, что якобы Кнессет был лишен возможности полностью контролировать ход этой операции, что военные действия велись исключительно благодаря действиям премьер-министра и министра обороны. Вы, как спикер Кнессета, тоже ощущали что вам чего-то не хватает? Например, комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне не сообщали конкретных подробностей по операции? Или же не так, как это кажется?

- Как всегда, правда посередине.  Не скрою от вас, что у меня во время операции было несколько тяжелых разговоров, в том числе и с министром обороны, и с военным командованием именно по поводу того, что мне кажется, некоторые люди не до конца понимали,  что армия обороны Израиля действует, потому что Кнессет дает ей возможность действовать.  Кнессет - это представитель народа. Того или иного депутата можно любить или не любить, но Кнессет  - это собственно то, что между выборами представляет весь израильский народ.

Юлий,а Вы разделяете мнение некоторых министров что политика очень сильно вмешивалась в военную операцию?

- Я принадлежу к такому, может уже странному,  клану политиков, который считает:  есть определенные времена, когда стоит прекратить раздавать интервью направо и налево. Должен вам сказать, что я за время всей военной операции не дал ни одного интервью СМИ и был бы, скажем так, не вдаваясь в фамилии и должности, очень рад, если бы мои коллеги особенно те, кто заседают в кабинете по безопасности, высказывали все, что имеют сказать, в кабинете, а не в СМИ и в своем фейсбуке.

Ну, многие министры, кстати могут поспорить с этим. Сразу после праздников, уже буквально через несколько недель, Кнессет вернётся на зимнюю сессию. Есть такие, которые полагают, что это будет последняя сессия Кнессета и страна пойдет на досрочные выборы. Вы тоже это чувствуете?

- У меня нет такого ощущения. В израильской политике трудно что-то знать заранее. Если я, на основе своего уже довольно долгого опыта, анализирую политическую ситуацию, я  не вижу причин, по которым должна быть последняя сессия Кнессета. То, что перед утверждением бюджета идет позиционная борьба, как это называют в спорте или в шахматах, в этом нет ничего нового. Я не видел ни одного бюджета, который утверждался бы без того, чтобы различные коалиционные партнеры угрожали выходом из коалиции или требовали увольнения министра финансов, или  что-нибудь в этом роде. Поэтому я думаю, что после того, как бюджет будет утвержден, Кнессет начнет заниматься своими обычными делами, важными делами, и я думаю, будет меньше вопросов "а состояться ли выборы завтра".

То есть идет такая как вы говорите "позиционная игра". Вопрос, кто выиграет в результате этой позиционной игры?

-  Опять же, я извиняюсь, что уже говорю, как бы знаете, как такой человек, который "уже это все повидал, я это уже все видел". Я не хочу звучать цинично. Я вполне верю, что министр финансов очень верит в свой план, я вполне верю, что глава правительства понимает, что план дорогостоящий и совсем не факт, что он будет успешный и поэтому такими фразами они и обмениваются. И поэтому, вполне понятно, почему возникает такой резкий диалог. Но сказать вам, что настолько одна из сторон здесь потеряет голову, что пойдут на выборы, мне пока в это трудно верится.

То есть вы общаетесь и с премьер – министром и с другими членами коалиции. Кому Вы больше верите, когда говорят о возможности раскола коалиции, о возможности досрочных выборов? Вы полагаетесь на мнение премьер-министра, или же Вы слышите что-то, чего мы не слышим, например, от других коалиционных партнеров, в частности от министра финансов Яир Лапида?

- Судьба выборов, я думаю, при нынешней коалиции находится практически в руках любого коалиционного партнера. Если мы исключаем возможность полного шифта в Кнессете, полного изменения ситуации, когда например, ультра-социальные партии присоединяются к правительству, или рабочая партия создает правительство национального единства, мне в это слабо верится. Я думаю, что в нынешней коалиции, так уж принято, все смотрят вопросы общественного мнения. При этом понимают, что говорить про выборы и рваться на выборы - это всегда хорошо, но, как поётся в одной известной израильской песне, "ну там-то, на улице, очень холодно". И поэтому очень многие партии понимают, что когда вырвешься на улицу,  там может оказаться очень холодно и такое количество мандатов, которое у тебя сейчас есть, может не повторится. Поэтому в данной ситуации я пока не вижу, кто осуществит такой практический шаг и поведет страну на выборы. При этом, история израильская показывает, что публика этого не любит. И как правило, ту партию которая вывела страну на выборы, наказывают на выборах.

Вы уже полтора года занимаете должность спикера Кнессета. Очень много было критики за эти полтора года. В частности, за те законы, которые пытаются проводить в Кнессете. Я говорю сейчас про мнение ряда оппозиционных депутатов, что якобы эти законы нарушают демократию израильскую, многие откровенно называют эти законы фашистскими. Что Вы чувствуете, когда видите такие законы?

- Во-первых, как говорил мой предшественник в  этой должности, когда ему приносили такой закон, он вежливо спрашивал автора: "У тебя закон о предложении или о декларации?".  Я думаю, что большинство вещей, которые вы упомянули, это закон о декларации, а на иврите звучит еще лучше.  И я что-то не слышу, чтобы, например закон об отмене арабского языка, продвинулся хоть на йоту в той или иной инстанции с практической точки зрения. Были другие законы, вокруг которых была большая борьба.  Включая такие законы, против которых я голосовал, хотя коалиция их поддерживала. Например, поднятие избирательного барьера .

Но при этом, законы надо эти рассматривать реально. Мне не нравятся инициативы по поднятию избирательного барьера, я считаю, что тотальная репрезентация,  которая есть в настоящий момент в Кнессете, очень важна для нас на данном этапе развития израильского общества, чтобы как можно меньше было протестных движений где-то там за окном и как можно больше людей ощущали, что они представлены в Кнессете своими реальными представителями, и их голос слышен.  При этом, когда я слышу, что 3-х процентный, там  3,.25 процентный избирательный барьер - это фашизм,  удар по демократии и смотрю вокруг себя...очень многие европейские страны, даже Германия, скандинавские страны, где 5-ти процентный избирательный барьер. Мне как-то трудно представить скандинавские  страны в качестве примера фашиствующей анти-демократии. Поэтому здесь, я думаю, что иногда в пылу споров таких парламентских, мы не совсем точно отражаем ситуацию. Закон может нравиться - не нравиться, можно против него голосовать или голосовать, наоборот, за него и выдвигать его, при этом не все сразу страшный удар по основе израильской демократии.

- Ну, в продолжение можно говорить также о действиях Кнессета, например, против арабского депутата Ханин Зоаби , которая была отстранена на шесть месяцев от пленарных заседаний. По-моему, такого не было в истории . Как Вы видите эту ситуацию?

- Начнем с предпосылки. Я верю, что в такой стране как Израиль, который является еврейским демократическим государством, вполне могут сосуществовать, не только мирно но и органично, еврейское большинство и арабское меньшинство. Именно поэтому, мне кажется,  надо бороться против таких явлений как  Ханин Зоаби и её поведение, её высказывания, её подстрекательства. Бороться при этом законными методами. И скажем, в результате моей жалобы, комиссия по этике Кнессеса, это действительно комиссия по этике, приняла беспрецедентное решение и наказала её на 6 месяцев отстранив не просто пленарных заседаний, а от любой деятельности в Кнессете –законотворческой, работы в комиссии, кроме голосования.

Да, но зарплату ей оставили?

- Ну конечно же! Я еще раз повторяю, её послали в Кнессет её избиратели, легитимным путём. То, что она ведёт себя таким образом, который прежде всего, на мой взгляд, бьёт по её избирателям, потому что у людей, вы знаете, нет таких четких разделений в голове: "ну вот эта Ханин Зоаби, а все остальные хорошие". У людей вот реакция, видите: "арабы нас ненавидят, арабы хотят, чтобы Израиль провалился в море, арабы поддерживают ХАМАС, арабы радуются, когда погибают израильские дети и не считают это терроризмом". Это всё - конкретные высказывания Ханин Зоаби. И понятно, в такой ситуации, нельзя отнять у неё её депутатский мандат. Наказать её можно, это сильные на мой взгляд, сильные заявления к комиссии по этике Кнессета, и еще раз повторю - беспрецендентные.

Юлий, а как вам удаётся найти диалог с арабскими депутатами?  Вот вы упомянули вашего предшественника, предыдущего спикера Кнессета Реувена Ривлена, который постоянно пытался показать, что он ладит со всеми и вдруг  приходит, мало того, что выходец из бывшего Советского Союза, еще и поселенец религиозный, член партии  "Ликуд". Как вам удаётся после всего этого найти диалог с арабскими депутатами?

- Ну, Реувен Ривлен тоже не был левых взглядов, тоже был членом партии "Ликуд". Но очень просто. Я думаю, большинство арабских депутатов понимают, что я, именно потому, что я выходец из бывшего Советского Союза, не собираюсь делать никаких фальшивых заявлений постоянно. То есть, ну я вам дам конкретный пример, впервые в истории Кнессета в комиссию этики, которую я уже упомянул, я ввел и представителя арабских фракций. Потому что я сказал, что не может быть, мы ж все знаем ситуацию . Огромное количество жалоб против арабских депутатов. Как такое может быть, что у них там нет вообще своего голоса в этой комиссии.  При этом, об этом очень мало кто знает в Израиле.  Потому что мне показалось жутко унизительным бежать к прессе и сказать: "Вы знаете, я ввел настоящего арабского депутата в комиссию!". Это знаете, как у нас в советском симфоническом оркестре играют шесть евреев.... Арабских депутатов я уважаю, они хорошую делают работу, как депутаты. И очень не  уважаю,  когда они начинают заниматься разными глупостями на пленарных заседаниях, точно так же, как не уважаю любого еврейского депутата  за это. Они - неотъемлемая часть Кнессета.

Евреи всего мира отмечают праздник Рош Ха-Шана, еврейский Новый год. Как спикер парламента Израиля, что бы вы хотели пожелать не только израильтянам, но и всем евреям в мире?

-  Во-первых, евреям которые находятся сейчас, как вы упомянули,  в Канаде, Германии, США и других странах, я очень желаю, по крайней мере, посетить Израиль, тем, кто еще этого не сделал. А тем, кто это делал в прошлом, посетить Израиль еще раз. Как все прекрасно знают, страна у нас чудная, интересная, несмотря на то, что мы с вами честно говорили про непростые моменты в нашей жизни. А когда мы говорим про такой народ, как еврейский народ, очень трудно найти такой общий знаменатель.

Я всегда теряюсь, когда мне говорят- что вы можете еврейскому народу пожелать? Это вот перед праздником, или на Новый год. Я желаю каждому и каждой, чтоб у них все было хорошо в жизни. Когда у каждого еврея, у каждой еврейки в мире все будет хорошо, значит, и у всего еврейского народа всё будет хорошо.

Хорошего года и главное, чтоб мы и дальше оставались одним народом, со всеми нашими различиями.




  • 2333

Евгений Сова: "Мы планируем показывать Израиль как страну не только воюющую с террором, но и живущую обычной жизнью – развивающуюся, созидающую, отдыхающую, ищущую".

2014.09.03

Аналитических программ об Израиле на русском языке не так много. Одна из них, подготовленная каналом RTVi и называющаяся "Израиль за неделю", начиная с сентября, будет выходить в обновленном формате – ведущим и редактором программы станет известный в Израиле тележурналист Евгений Сова.

В Израиле Евгений Сова уже 17 лет – в 1997 году он репатриировался по молодежной программе СЭЛА. С 2001 по 2004 годы проходил срочную службу в ЦАХАЛе в должности офицера управления по правам солдат в министерстве обороны. В 2006 году закончил обучение на факультете журналистики в университете Бар-Илан (первая и вторая научные степени). В 2006-2007 годах проходил обучение на степень магистра по специальности "журналист-политолог". 

Свою профессиональную карьеру Евгений начал на 10 телеканале израильского ТВ - в июле 2005 года совместно с журналисткой Мейрав Сариг раскрыл серьезные нарушения на предприятии "Миглад", являющимся одним из крупнейших поставщиков мороженого мяса и рыбы в Израиле. В 2005-2006 годах проходил стажировку на телеканале RTVi. C 2006 по 2009 год регулярно печатался в газете "Вести". До последнего времени работал на 9 канале израильского телевидения "Израиль +".

- Для меня было большой неожиданностью приглашение главы израильской редакции международного канала RTVi Ростислава Масловича вести итоговую программу "Израиль за неделю", - рассказывает Евгений Сова. – На этом канале я уже работал несколько лет назад, еще будучи студентом. В тот же период на RTVi работал и известный израильский тележурналист Лев Капуль, также имеющий отношение к нынешнему обновлению проекта "Израиль за неделю". Оба эти профессионала хорошо известны и в Израиле, и в России, и мне очень приятно, что нам предстоит вместе работать над столь интересным проектом.

- Насколько мне известно, "Израиль за неделю" – не единственный проект, в котором вы задействованы?

- Да, действительно, я пишу об Израиле для русской службы новостей Би-Би-Си, сотрудничаю с несколькими московскими радиостанциями, журналами и газетами. Новая работа на RTVi дает возможность работать не только для израильского зрителя, которого я очень люблю и ценю, но и для зарубежного. События в Израиле интересны и в Германии, и в Австралии, и в Канаде, а наша задача – правдиво и точно рассказать и израильтянам, и иностранцам о событиях, происходящих в нашей стране. 

- Будут ли отражаться на подаче информации в программе ваши личные политические взгляды и предпочтения? В последнее время на телевидении в моде субъективный или, скажем, личностный подход…

- Я, как журналист, никогда не козырял с экрана своими личными политическими взглядами, но, естественно, как израильтянин, не могу не высказываться в пользу своего государства. В Израиль я приехал еще подростком, и на сегодняшний момент провел здесь уже большую часть жизни. Здесь я служил в армии, получил образование, здесь родились мои дети. Конечно, я не могу находиться в отрыве от израильских реалий, не могу не переживать за все то, что происходит в моей стране. Моя задача, как журналиста, продемонстрировать свежий взгляд на Израиль, показать весь многообразный спектр общественного мнения в нашей стране, а это люди правых и левых политических взглядов, светские и религиозные. Наша задача – правдиво отражать ситуацию в постоянно меняющейся политической обстановке страны. А выводы делать будет зритель. И ему же оценивать плоды наших трудов. 

- Когда зрители впервые увидят обновленный "Израиль за неделю"?

- В субботу, 6 сентября, в 20.00. В программе будут появляться действующие израильские и зарубежные политики, первые лица государств, представители силовых ведомств, сферы высоких технологий, творческие люди – актеры, писатели, кинематографисты. Мы планируем показывать Израиль как страну не только воюющую с террором, но и живущую обычной жизнью – развивающуюся, созидающую, отдыхающую, ищущую. Мы будем стараться находиться в центре событий - между Востоком и Западом, между войной и миром, между прошлым и настоящим.

- Известны ли сегодня герои сюжетов первой программы, ожидаемые гости в студии?

- События в нашей стране развиваются стремительно и очень часто – непредсказуемо. За неделю может произойти самое невероятное, что и определит героев недели. Что касается первых лиц государства, то для первого эфира мы пригласили главу МИДа Израиля Авигдора Либермана, который, как известно, выступает за более жесткий вариант израильской военной операции в секторе Газы. Надеемся, что его визиту в нашу студию ничего не помешает. Также, наши журналисты готовят сюжеты о нынешнем положении Израиля на международной арене, о практике точечных ликвидаций террористов. Я верю, что наша программа, которую готовит команда настоящих профессионалов, станет источником оперативной, правдивой, качественной и точной информации об Израиле для русскоязычных телезрителей во всем мире.

Радж Агасян



  • 10237