Эфир
19:19
25 Апреля 2018 г.
«Россия впервые прямо сказала, что не будет выполнять решение ЕСПЧ». Алексей Навальный о заседании по «делу Ив Роше»
Поделиться:

«Россия впервые прямо сказала, что не будет выполнять решение ЕСПЧ». Алексей Навальный о заседании по «делу Ив Роше»

/
Фотография:
Евгений Фельдман / кампания Навального

Верховный суд России оставил без изменений приговор братьям Навальным по «делу Ив Роше»: в 2014 году Алексея Навального и его брата Олега признали виновными в мошенничестве и приговорили к срокам — условному и реальному. В прошлом году Европейский суд по правам человека постановил, что дело нужно пересмотреть, но Верховный суд России лишь полностью подтвердил предыдущий приговор. Это решение в эфире RTVI Тихон Дзядко обсудил с одним из фигурантов дела – оппозиционером Алексеем Навальным.


Алексей Навальный рассказал:

  • Почему это решение Верховного суда, удивившее даже бывалых юристов, — четкий и недвусмысленный сигнал России для ЕСПЧ

  • В каких условиях сейчас находится брат Алексея — Олег Навальный, и какова вероятность, что 30 июня он наконец-то выйдет на свободу

  • Как, по мнению оппозиционера, российская власть отреагирует на организованные его штабом протестные акции 5 мая, на фоне переворота в Ереване и инаугурации Путина


На прямой связи с нашей студией политик Алексей Навальный. Алексей, я вас приветствую.

Привет, Тихон, привет всем зрителям RTVI.

Я так понимаю, что неожиданностью происходящее сегодня в Верховном суде для вас не стало?

Ну, на самом деле, стало. Мы, безусловно, понимали, что Верховный суд устроит какую-то гадость, мы, безусловно, понимали, что российская власть никогда не пойдет на то, чтобы напрямую выполнить решение ЕСПЧ, потому что если просто по-честному выполнить решение ЕСПЧ — это означает признать, что дело было сфабриковано, а значит в суде и в Прокуратуре, и в Следственном комитете сидят настоящие преступники. Мы думали, что они сделают какой-нибудь такой крюк, как это было в деле «Кировлеса», отправят на новое рассмотрение, там сделают все заново. 

Но сегодня Верховный суд сделал такую вещь, которая удивила даже бывалых юристов, которые видели много удивительных процессов, когда судья вышел и сказал: «Оставить все без изменений». Это означает, что просто на уровне Верховного суда Россия прямо сказала: «Мы не будем выполнять решение ЕСПЧ». Это, конечно, крутовато даже для нынешнего положения дел.

Это первый подобный прецедент?

Да, это первый случай такого рода.

Скажите, я так понимаю, что ваша защита будет обращаться в Комитет министров Совета Европы, который контролирует решение ЕСПЧ, от этого вы ждете чего-либо?

Ну, мы ждем того, что будет безусловно признано, что Россия отказывается выполнять решение ЕСПЧ. Если в ситуации с «Кировлесом», когда вот они формально выполнили, но так, издевательски, нам пришлось приезжать туда и объяснять почему Россия на самом деле не выполнила. В этом случае и объяснять ничего не надо, потому что Россия сказала: «Мы не будем ничего выполнять!» Но нужно понимать, что не существует международных судебных приставов, которые могут заставить Россию выполнить или не выполнить решение. 

Просто сейчас Европейский суд и ПАСЕ, все международные органы получили ну какой-то совсем четкий недвусмысленный сигнал, что Россия не будет выполнять — не хотим и все, и не будем.

Я так понимаю, что рассмотрение в Комитете министров Совета Европы и какое-то от них решение появится уже, весьма вероятно, после того, как закончится срок у вашего брата Олега, он ведь должен выйти 30 июня на свободу, если я не ошибаюсь?

Да, совершенно верно, это рассмотрение случится сильно позже, но Европейский суд — это замечательная институция, но там все делается годами, там таких сроков, как месяц или два месяца — не существует в принципе. Там все измеряется годами, поэтому Олег должен выйти, я надеюсь, все мы надеемся, 30 июня, а все это дело будет тянуться еще годы после.

Вот, собственно, по поводу его выхода на свободу, хотел, если позволите, еще задать вопрос — мы все наблюдаем за логикой происходящего с Олегом Навальным, и значительную часть своего срока в колонии, если я правильно понимаю, он находится то в ШИЗО, или как это называется — помещение камерного типа?

ШИЗО. То есть в целом, он находится в так называемых строгих условиях содержания, а внутри этих строгих условий содержания его еще и постоянно сажают вот ШИЗО — в штрафной изолятор.

Вы, адвокаты ваши, адвокаты Олега, получаете, может быть, какие-то сигналы, намеки? 30 июня, когда у него закончится срок — он выходит на свободу, или вот эта вот логика странная по отношению к нему будет продолжена?

Никто не понимает, что там происходит, никто не понимает, почему они в течении вот этих трех лет и четырех месяцев, которые он уже отсидел, они постоянно к нему придираются, почему его содержат в одиночке, почему ему вынесли десятки взысканий за все время, что он сидит там — нет другого заключенного в колонии, у которого больше взысканий. Никто не понимает зачем это, для чего это, это логика Кремля или логика местной колонии, которой, вроде бы, незачем это делать. 

Есть четкое ощущение, что на уровне колонии, на уровне управления Орловской области, тоже никто не понимает, что происходит. Мне кажется, что просто сидит какой-то чокнутый садист в Кремле, который придумывает какие-то штуки, звонит куда-то и говорит: «А посадите его снова в ШИЗО». Ну, его сажают: мы пытаемся это толковаться как какую-то политологию, а там просто сидит чокнутый садист».

Если позволите, еще пару вопросов, не связанных с сегодняшним рассмотрением в Верховном суде. Буквально час назад пришла новость о том, что власти Москвы согласовали «Левому фронту» шестого мая митинг на Суворовской площади в Москве. Ваша акция пятого мая, насколько я понимаю, в центре города согласована не была. Как вы объясните разницу в подходе к Удальцову и к вам? В свое время вы были вместе, как мы помним, в 2011-2012 годы.

Ну, я думаю, что мэрия Москвы достаточно прагматично просто оценивает численность акции, и в этом смысле, я думаю, она много кому много что согласует, с пониманием того, что на эту акцию почти никто не придет. И они очень хорошо отдают себе отчет в том, что на нашу акцию придет много людей, поэтому ее нужно запретить, чтобы пришли только те, кто готов идти на несанкционированный митинг. И мы пойдем на митинг, потому что они его считают несанкционированным, а мы считаем его совершенно нормальным. 

Поэтому дело не в Удальцове, а в том, что они — они первого мая тоже всем разрешат идти по Тверской — и в этом смысле, если собираешь небольшое количество людей, ты получишь разрешение.

Два фактора. Первый фактор — инаугурация седьмого числа, второй фактор — события в Армении. Мы знаем, что российские власти традиционно очень нервно относятся к тому, что принято называть словосочетанием «оранжевая революция». Чего в свете этих двух факторов вы ждете от реакции властей на ваш выход пятого мая?

Я думаю, что факторы, которые вы перечислили, конечно, добавляют какой-то такой злости и нежелания выполнять наши конституционные права, но, в целом, это же идет в рамках общей логики: этому движению, большому, огромному движению, которое образуют нормальные люди России, отказывающиеся признать себя рабами системы, ему не положено никогда ничего проводить, им не положено регистрировать политические партии, они не должны иметь никаких прав. 

И в рамках этой логики они просто гнут свою линию, выполняют свой план, ну а события в Армении — они просто дополнительный фактор того, что они понимают: «Мы действуем правильно», — и будут продолжать так действовать.

То есть вы ждете какой-то особенно жесткой реакции на ваши действия?

Я не думаю, что будет какая-то особенно жесткая реакция на наши действия. Я думаю, что в этот раз еще больше будут действовать против нас своими каким-то пиаровскими действиями — будет больше нытья и ботов, которые будут ходить и рассказывать: «Зачем же вы бросаете людей под дубинки», — ну, то, что они делают постоянно. Или делать какие-то параллельные спойлерские акции, или что-то в этом роде. Но, что касается жесткости — на всех последних акциях задерживают тысячи людей, куда уже жестче. Только какие-то водометы применять.

26 марта прошлого года вы обещали всем задержанным юридическую помощь при обращении в ЕСПЧ. Будет ли тоже самое пятого мая?

Да, мы ведем такую работу, я могу с гордостью сказать, что у нас было уже много задержаний в ходе этой компании, было много штрафов — мы собрали деньги для всех, мы ведем большую работу в ЕСПЧ, и, конечно, всем задержанным мы поможем и все задержания и документы доведем до конца.