Из эфира
18:27
15 Марта 2018 г.
Андрей Колесников: «Истории с Пригожиным и Скрипалем усиливают ощущение „токсичности“ России»
Поделиться:

Андрей Колесников: «Истории с Пригожиным и Скрипалем усиливают ощущение „токсичности“ России»

/

Политолог Московского Центра Карнеги Андрей Колесников рассказал в эфире RTVI, почему считает политический кризис на фоне отравления Скрипаля «новой страницей одной и той же книги» и почему россияне воспринимают санкции против представителей власти как санкции против себя лично.


Заявления в Совбезе ООН по делу Скрипаля — это новая страница в отношениях России и Запада, или же ничего принципиально нового мы не увидим?

Это новая страница, безусловно, но одной и той же книги. Потому что эта книга «не долистана» еще, так сказать, до конца. Судя по всему, будут еще поводы для того, чтобы эта книга была признана еще более токсичной и ядовитой, чем она есть, чем она представляется сейчас. Что бы мы не говорили, засомневались — выгодно это России, или не выгодно, все это усиливают события последнего времени. История с Пригожиным, история со Скрипалем усиливают впечатление «токсичности» России: с Россией все сложнее говорить, правда я бы здесь разделил Россию на как таковую и «путинскую Россию». В данном случае мы говорим о том режиме, который сложился в нашей стране, с этим уже поделать ничего нельзя: в общем, достаточно серьезные люди — четыре человека, которые определяют конфигурацию нынешнего мира, предъявляют России претензии. Можно их не принимать, можно от них отмахиваться — все можно делать, но это лишь усиливает ощущение «изгойства» России в этой ситуации. Если допустить, что это — эксцесс исполнителя, я имею в виду ситуацию со Скрипалем, даже если допустить, как сказал Путин Мегин Келли, что он знает Пригожина, но он не контролирует его действия — это лишь усугубляет впечатление от России, получается, что автократ не контролирует вообще ничего. То есть возможны некоторые самостоятельные действия неизвестных людей, в случае со Скрипалем — может быть, это месть спецслужб без команды Путина, совершенно необязательно здесь нужна команда, но тогда это означает, что спецслужбы вышли из-под контроля президента. В ситуации с Пригожиным, если нет команды Путина на счет «заниматься троллингом» на аутсорсинговой для государства основе, значит Путин не контролирует и эту часть, значит есть инициативные работники, которые проявляют какую-то горячность, желая угодить руководству.

И действуют в обход руководства. Скажите, Андрей, а если с нашими внешними партнерами, как их по-прежнему принято называть, все более или менее понятно, наверное, а что касается того, что происходит внутри страны — вы говорите, что стоит разделить Россию и «путинскую Россию», об этом же, кстати, говорила Тереза Мэй накануне, выступая в Британском парламенте, дескать, мы не считаем своими оппонентами и врагами российский народ — есть только те люди, которых мы не приветствуем в Лондоне, но этих людей немного, и мы разделяем наших оппонентов и российский народ. Но насколько российские избиратели разделяют таким образом себя и власть? Мы помним высказывание Вячеслава Володина «Есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России», рискну предположить, что значительная часть наших сограждан примерно таким же образом соотносит себя с российской властью, а, соответственно, атаку Запада на российскую власть воспринимает и качестве атаки на себя, а значит испытывает объединиться и сплотиться, особенно в преддверии выборов, не так ли?

Безусловно, и в этом смысле казус Скрипаля — это, на самом деле, мобилизующий фактор, очень выгодный на финишной прямой перед выбором, когда степень истерии, естественно, достигает невероятных масштабов и способствует такой консолидационной истерии. Нормальный человек в здравом уме и твердой памяти не может воспринимать в качестве здравых аргументов, что это выгодно, допустим, англосаксонскому миру, чтобы не поехать на Чемпионат Мира и подорвать наши позиции в мире в целом. Это абсолютный абсурд, это не выгодно ни Великобритании, ни США, ни Германии, ни Франции — в сущности, никому. А вот с точки зрения мобилизационного эффекта перед выборами, после таких вот заявлений, таких постоянных «пятиминуток ненависти» на российском телевидении, в общем консолидационный и мобилизационный эффект появляется. Мне кажется, вы правы в том, что да, безусловно, большинство людей воспринимает санкции против России, санкции против отдельных лиц российской власти как против себя, против Россиян. Есть такой эффект. Естественно, в таких ситуациях очень выгодна любого типа война —война на основе допингового скандала, война на основе того, что по какому-то поводу нас вечно обвиняют, а мы вечно оскорбляемся, вечно обороняемся. Это еще один казус, связанный с тем, что мы вынуждены обороняться от якобы несправедливых обвинений. Это имеет огромный мобилизационный эффект.

Спасибо вам, благодарю моего собеседника — Андрей Колесников, политолог, руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги был на прямой связи с нашей студией, и я еще раз подчеркну, что новость последних минут — новые санкции, которые США ввели в отношении России, касаются неоднократно упомянутого Андреем Колесниковым Евгения Пригожина — руководителя «Агентства интернет-исследований», более известного как «фабрика троллей». Он и еще 12 человек из этой организации обвиняются Соединенными Штатами во вмешательстве в американские выборы 2016-го года. Это первые меры — эти санкции, о которых сейчас объявлено — которые приняты в рамках закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», напомню, что этот закон был принят летом прошлого года.