• 17.93
  • 65.31
  • 75.37
  • 6550.15
Эфир
18:13
10 Апреля 2018 г.
Что будет с рублем? Обсуждаем с экономистом Яном Мелкумовым и финансовым аналитиком Дмитрием Голубовским
Поделиться:

Что будет с рублем? Обсуждаем с экономистом Яном Мелкумовым и финансовым аналитиком Дмитрием Голубовским

Видео
Что будет с рублем? Обсуждаем с экономистом Яном Мелкумовым и финансовым аналитиком Дмитрием Голубовским
Фотография:
Сафрон Голиков / Коммерсантъ

10 апреля на Московской бирже резко выросли курсы евро и доллара — впервые за два года они превысили 78 и 62 рубля соответственно. Такой обвал рубля объясняют тем, что Америка ввела новые санкции против российского бизнеса. Почему биржа не отреагировала на объявление о санкциях в тот же день, действительно ли падение валюты связано только с экономическими санкциями США и стоит ли в ближайшее время ждать стабилизации валютного рынка, обсудили в эфире RTVI с экономистом Яном Мелкумовым и финансовым аналитиком Дмитрием Голубовским.



К нам присоединяется российский экономист Ян Мелкумов. Ян Янович, с вашей точки зрения — эта мера, планы создать такие офшоры (ну, или зоны с признаками офшоров), насколько она нужна и насколько она полезна? Кому она поможет — только олигархам, бизнесменам, попавшим в санкционные списки, или в целом российской экономике?

Знаете, я, когда прочел соответствующее сообщение в «Ведомостях», у меня возникло такое сравнение: можно взять «Жигули» и приделать на капот знак от Rolls-Royce или Mercedes — и теперь у меня модная иностранная машина. Но это не значит, что она будет ездить так же, как Rolls-Royce или Mercedes. Речь идет о том, что давайте вы свои трасты переведете с британских Виргинских островов или с Кайманских островов, или с острова Мэн, или Джерси в, условно говоря, Калининград или на Дальний Восток. 

Но при этом никто ведь не говорит о том, что там по мановению волшебной палочки возникнет соответствующая британская юридическая система, возникнут соответствующие судебные органы, возникнет даже само понятие «траст», которое в таком видео отсутствует в российском законодательстве. На мой взгляд, это просто попытка построить, быстро сляпать очередную «потемкинскую деревню», где будут таблички — здесь у нас дворец, здесь у нас фонтан, — но за табличками ничего не будет стоять.

Для кого тогда это делается — для того, чтобы показать Западу, что у нас все в порядке и мы сами справляемся, или как?

Я думаю, это в первую очередь делается для того, чтобы чиновники могли отчитаться, что вот мы сделали, создали максимально благоприятные условия для того, чтобы помочь компаниям, которые попали под санкции, переехать на отечественную почту, и пользоваться здесь теми же самыми условиями, которыми они пользовались в нынешних офшорах. 

То, что, по сути, это нереально без очень серьезной предварительной работы — я не хочу сказать, что это совсем нереально, скажем, в Дубае в Бахрейне в свое время были созданы соответствующие офшорные зоны, где действует правило экстерриториальности — то есть там созданы такие анклавы, где действует реально британское право, где есть суды выездные, состоящие из британских или международных судей, и все вопросы спорные решаются действительно по британскому праву. 

Но для того, чтобы это создать, потребовалось несколько лет напряженной работы, потребовалась масса усилий и юридических, и организационных, включая тех людей, которые в свое время там возглавляли то ли Лондонскую биржу, то ли всякие расчетно-депозитарные организации. Это невозможно сделать так — просто щелкнули, и оно появилось. А вывесить табличку — это самое простое, это то, что у нас с самых потемкинских времен очень любят.

Ну смотрите, если это будут «потемкинские деревни», если это будут пустые сущности с табличками — разве туда пойдут бизнесмены, инвесторы, пойдет вообще кто-нибудь? Или их туда загонят всех?

Я думаю те, которым, что называется, очень сильно прищемили хвост, извините за такое простонародное выражение, которым просто некуда деваться, и которые будут готовы на все, лишь бы сохранить хоть что-то — они, возможно, и пойдут. Остальные, я думаю, будут просто искать или уже нашли более спокойные юрисдикции, где, как они считают, их не достанет длинная рука американских санкций. Это может быть Гонконг, например, это в какой-то степени может быть Сингапур, ну, в принципе, еще можно представить себе еще некоторое количество, хотя это тоже все относительно. 

Понимаете, выбирая между юрисдикцией, в которой уже существует track record, уже существует некая история юридических судебных решений по поводу корпоративных споров, и где понятно, чего ожидать — и Калининградской области или Дальним Востоком, где никакой истории еще нет, и быстро-быстро что-то на скорую руку сколачивают — я думаю, что выбор, для тех, кто не находится в чрезвычайной ситуации, очевиден.

Посмотрим, что будет в итоге, и появится ли в принципе такая офшорная зона, хотя бы одна, или две, как нам обещают. Давайте теперь про рубль поговорим. 

Дело в том, что российская валюта в последнее время, — буквально в пределах нескольких часов, — сегодня и накануне сильно упала после новых санкций США. Курс евро на Московской бирже сегодня впервые за два года превышал 78 рублей, курс доллара — 63 рубля. Между тем, в Центробанке России заявили, что не видят рисков для финансовой стабильности страны, сказала об этом Эльвира Набиуллина, и ее поддержал бывший министр финансов России Алексей Кудрин. Он отметил, что высокая цена на нефть позволит избежать серьезных колебаний курса рубля — так когда же ждать стабилизации российской валюты, и ждать ли ее в ближайшее время вообще, или, может быть, не стоит доверять таким оптимистичным прогнозам?

Ну, то, что одна из задач Центрального банка — это успокаивать рынки, это вполне очевидно. И, в общем, Эльвире Сахипзадовне это удается. Другое дело — что, когда я прочитал это ее заявление, мне, и я думаю, всем остальным тоже, стало совершенно понятно, что пытаться спасать рубль, как это бывало в предыдущие кризисы и сжигать при этом резервы Центробанка, никто на данный момент не собирается. И это совершенно правильно. 

Что касается самой ситуации — понимаете, выросли риски любых вложений в российские активы после того, что произошло в пятницу. Самое интересное, что в пятницу рынок почти никак не отреагировал, что меня очень удивило. Во всяком случае, российский рынок. По-видимому все, кто работал на рынке, очень рано ушли на пасхальные праздники и просто не задумались о том, что может произойти.

Возможно, не успел рынок, потому что довольно поздно по московскому времени стало известно об этом списке.

Совершенно верно. Так вот, рынок начал реагировать в понедельник, и первыми, я так понимаю, начали реагировать нерезиденты — начали реагировать в отношении акций «Русала» и En+ — то есть двух основных дерипасковских компаний. Они начали реагировать еще в пятницу. Резиденты выходят практически из всех российских активов, в первую очередь, конечно, из «Русала» и En+, но и не только из них. Они выходят и из таких, вроде бы, совершенно, казалось бы, нейтральных бумаг как Сбербанк, выходят из «Норникеля». 

То есть все российские бумаги теряют в цене, потому что выросла премия за риск, и отсюда бегство нерезидентов из российских активов и, естественно, давление на рубль, потому что после того, как они продают российские бумаги в рублях, им нужно эти деньги переводить в валюту, они покупают валюту и выходят на валютный рынок. Отсюда, естественно, давление на рубль, отсюда дорожают доллар и евро.

Судя по вашему объяснению, абсолютно очевидно, что падение рубля объясняется сейчас именно санкциями — никакие другие причины здесь точно не являются первостепенными?

Вы совершенно правы, даже не только первостепенными. Я, честно говоря, просто не вижу никаких других причин, потому что нефть, наоборот, дорожает. У нас традиционно связывают валютный курс рубля с нефтью — нефть, наоборот, дорожает. Она за сегодняшний день поднялась довольно сильно, там больше, чем на 2%, насколько я помню.

Так Кудрин как раз на это и обратил внимание, что рубль зависит прежде всего от нефти, то есть получается, после того как уляжется вся эта паника, все должно стабилизироваться и рубль немножко должен отыграть свои позиции.

Да, вы правы — стабилизироваться оно стабилизируется после того, как нерезиденты уйдут из российских активов, и российские активы уже очень сильно подешевели — возможно у кого-то возникнет соблазн вернуться, но стабилизироваться — не значит вернуться на прежний уровень. То есть, если евро еще в пятницу утром, насколько я помню, был меньше, чем 71 рубль, то я совершенно не ожидаю, что к концу месяца, когда нужно будет платить российским компаниям налоги, и когда им придется часть экспортерам, у которых есть валютные выручки, придется часть валютной выручки конвертировать в рубли, — что рубль вернется на прежний уровень и, соответственно, доллар и евро снизятся до тех предсанкционных уровней.

Поняли вашу позицию, спасибо — это был Ян Мелкумов. Хотим продолжить этот разговор и попробовать посмотреть на эту ситуацию с другой стороны: к нам присоединяется финансовый аналитик Дмитрий Голубовский. Сейчас у нас в эфире был экономист Ян Мелкумов, который, в общем-то, напрямую связал падение рубля с ситуацией вокруг санкций. Вы к этому как относитесь — может быть, у вас другая позиция?

Одна из причин — да. Но на мой взгляд, это, кстати говоря, причина вторая. Здесь, я, пожалуй, не согласился бы, что причина реакции в пятницу в том, что все уже разошлись по домам. Нет никаких проблем в том, чтобы на вечерней сессии на фьючерсном рынке отработать это событие: собрать позицию под продажи российских акций, которая прошла уже в понедельник — этого никто не делал. Почему — потому что тогда риски просто не оценивались так высоко. Риски оценивались только для определенных компаний, но не для России в целом. 

То, что произошло в понедельник — это распродажа крупная на долговом рынке, а то, что продолжилось сегодня — это уже маржин-колл, это когда бумаги продают по любой цене, лишь бы забрать деньги. Почему — потому что у любого фонда есть определенный предел убытков, которые он может терпеть, которые записаны в его инвестиционной декларации. И если какой-нибудь фонд-нерезидент, у которого валюта баланса это доллар, получает просадку в 5% по консервативным стратегиям — он, конечно, режет все позиции и уходит. 

Вот, что сегодня произошло. Но что же такого случилось на выходных между объявлением новых санкций, от которых больше всего пострадал «Русал», и понедельником? А случилось ужесточение американской позиции по Сирии, поэтому, на мой взгляд, здесь причины, по которым кризис перекинулся на рынок в целом с каких-то отдельных сегментов — они носят политический характер и связаны с обострением отношений между Россией и Америкой в Сирии. Возник риск реального столкновения вооруженных сил обеих стран — это очень серьезно, гораздо серьезнее, чем 11 миллиардов долларов, по которым Дерипаска может объявить дефолт. 11 миллиардов долларов — это копейки, на самом деле, нет никаких проблем, чтобы государство эти долги выплатило. 

Поэтому то, что сейчас происходит, это реакция на ухудшение политической конъюктуры в целом. Мы не берем еще в данном случае общий неприятный глобальный фон, где торговая война между Америкой и Китаем и так далее. Вообще, времечко сейчас не сладкое и не самое лучшее для рискованных вложений. Все это дало кумулятивный эффект — мы получили то, что получили. Вопрос — когда все это закончится, а этого вам никто не скажет.

Потому что никто не знает, когда закончится конфликт в Сирии, который уже долго идет, и разгорается заново. И, конечно, мы не знаем как ситуация будет развиваться дальше. Спасибо — финансовый аналитик Дмитрий Голубовский.