Реклама
Эфир
22:52
6 Июля 2020 г.
Что происходит с делом Ефремова? Разбираемся с адвокатами обеих сторон — Александром Добровинским и Эльманом Пашаевым
Поделиться:

Что происходит с делом Ефремова? Разбираемся с адвокатами обеих сторон — Александром Добровинским и Эльманом Пашаевым

Фотография:
Александр Добровинский, Эльман Пашаев / Facebook

Недавно адвокат Михаила Ефремова Эльман Пашаев заявил, что актер не признает свою вину в смертельном ДТП на Садовом кольце. После этого в интервью ТАСС Пашаев уточнил, что его неправильно поняли и от признания вины Ефремов не отказывался. До этого актер записал видеообращение к семье погибшего в аварии Сергея Захарова, где просил прощения. Родственники пострадавшего отказались идти на мировую в суде. Отказывается ли Михаил Ефремов признавать свою вину и что об этом думает другая сторона, в эфире RTVI Борис Кольцов разбирался с адвокатом Ефремова Эльманом Пашаевым и адвокатом семьи Захарова Александром Добровинским.


Борис Кольцов: Здравствуйте, господа.

Александр Добровинский: Здравствуйте.

Эльман Пашаев: Да, добрый день.

БК: Эльман, первый вопрос к вам. Что происходит с признанием или непризнанием вины Ефремовым? Какова сейчас позиция защиты и что именно сказал ваш подзащитный на допросе в пятницу?

ЭП: Он своей вины не признает. А остальное — уже все дело техники. Он об этом говорит.

БК: Он ее не признает по какой причине? Или это секрет?

ЭП: Это преждевременно. Есть определенные доказательства. Я пока, к сожалению, не могу раскрывать сейчас.

БК: Доказательства того, что он невиновен в этой аварии?

ЭП: О его невиновности, да.

БК: Хорошо. Я с вами не прощаюсь. Александр Андреевич, вопрос к вам. Как вы оцениваете подобный поворот хода следствия или дела, если угодно?

АД: Послушайте, про следствие говорить не стоит, потому что, насколько я знаю, там предъявлено обвинение. По крайней мере, я так слышал. Поэтому линия защиты поменялась. И господин Ефремов говорил до этого, что он полностью признает свою вину. По крайней мере мы слышали об этом в эфире. И было такое покаянное заявление некое. Теперь позиция полностью поменялась. И вины господин Ефремов не признает. Наверное, мы с этим выйдем на суд и дальше увидим, что будет.

БК: Для вас это стало сюрпризом, или нет?

АД: Нет. Я был к этому готов.

БК: Эльман, все-таки что изменилось за этот месяц? Почему так кардинально изменилась позиция вашего подзащитного?

ЭП: У него не изменилась. Мое мнение изменилось. За 20 дней я собрал достаточно определенные прямые доказательства. И поэтому я с ним пообщался, разговаривал и просил, что он свою вину в любое время может признать, «давай пока на этом остановимся, а дальше уже в суде разберемся». Если суд признает наши доказательства допустимыми, тогда Ефремов получит оправдательный приговор. Если я пойму, что наши предоставленные доказательства не имеют юридическую оценку, тогда, конечно, будем признавать свою вину.

БК: А как вы рассчитываете поступить с той коллизией, что в своем видеообращении Михаил Ефремов признал себя буквально виновным, по крайней мере не отрицал того, что это он совершил ДТП и вина на нем?

ЭП: Вы должны понять. Человек может 10 раз признать и 15 раз отказаться от признания вины. У нас правовое государство. Сколько можно говорить? Правовое государство. Как адвокат, так и подзащитный — мы действуем только в рамках закона. Получается, адвокат не должен работать, адвокат должен слушать общественное мнение? Что вообще общественное мнение говорит, как они думают, адвокат так и должен делать? Это же бред полнейший. У адвоката есть своя работа, своя задача. Он должен добросовестно, добропорядочно защищать в рамках закона своего подзащитного. Не имеет значения, со стороны потерпевшего или со стороны обвиняемого.

БК: Один момент не могу понять. Ваша позиция понятна. Но ваш подзащитный перестал признавать свою вину по вашему настоянию либо сам к этому пришел?

ЭП: Да.

БК: По вашему?

ЭП: Да. Когда я собрал определенные доказательства, я с ним уже согласовал. Я ему объяснял это все. После чего я попросил: «Давай, мы в любое время можем признать свою вину. До последнего слова в суде у нас есть достаточно времени. Давайте подождем». Я ему объяснил. Я ему все показывал. И приняли такое решение.

БК: Александр Андреевич, вы в нашем эфире на следующий день после ДТП сказали, что не беретесь за это дело именно как защитник Ефремова, потому что можете это дело выиграть. Для вас подобная линия защиты сейчас… Вы точно так же поступили бы, если бы были адвокатом Ефремова?

АД: Слушайте, я не могу комментировать линию защиты коллеги. Он делает то, что он делает. Наверное, ему виднее. Я же не могу сегодня говорить об этом. Когда ко мне обратился человек и пришел, у меня были одни мысли. Сейчас я вижу, что происходит. Но со своей стороны я думаю (по крайней мере, надеюсь), что мы получим приговор, и он будет обвинительный. Потому что, насколько я понимаю, в деле есть абсолютно все доказательства вины господина Ефремова. И как бы деться здесь ему будет сложно. Но, по крайней мере, мне так кажется. Но на сегодняшний день я представляю себе такую картину.

Кроме того, есть же потерпевшие еще, которые будут высказывать свою позицию на суде и будут гражданские иски, и так далее. Поэтому посмотрим, как будут разворачиваться события на процессе.

БК: Александр Андреевич, не могу не позволить себе один личный вопрос. Вы в нашем эфире как раз тогда, по-моему, 8 июня, сказали, что не беретесь за дела, связанные с педофилией, терроризмом, наркотиками, и с сегодняшнего дня (это прямая цитата) к ним прибавилось еще одно дело, а именно дорожно-транспортные происшествия с летальным исходом. И уже на следующий день вы взялись за подобное дело, но с другой стороны. Как это можно объяснить?

АД: Объяснить очень просто. Я же не берусь защищать людей, которые подозреваются в совершении преступлений. Я же не говорил вам, что я не буду защищать потерпевших. Вспомните мои слова и вы поймете, что вы совсем не правы. Даже ставя такой вопрос.

БК: Теперь мне понятно, да. Спасибо большое.

АД: Ну, слава богу. Я очень рад за вас.

БК: Спасибо большое и Эльману Пашаеву, и Александру Добровинскому за участие в нашем эфире.