Эфир
19:18
10 Мая 2018 г.
«Это угроза жизни, ситуация катастрофическая». Лечащий врач Алексея Малобродского о его состоянии
Поделиться:

«Это угроза жизни, ситуация катастрофическая». Лечащий врач Алексея Малобродского о его состоянии

Видео
«Это угроза жизни, ситуация катастрофическая». Лечащий врач Алексея Малобродского о его состоянии
Фотография:
Иван Краснов / RTVI

Бывшего гендиректора «Гоголь-центра» госпитализировали после заседания суда, где его отказались перевести под домашний арест. О том, как чувствует себя сейчас Алексей Малобродский и может ли нахождение под стражей стать угрозой для его жизни, обсудили в эфире RTVI с его лечащим врачом Ярославом Ашихминым.


Ярослав Ашихмин рассказал:

  • Что случилось с Малобродским в зале суда, и насколько критично его состояние сейчас

  • Помощь каких специалистов необходима подсудимому

  • Могла ли на решение о госпитализации повлиять лично министр здравоохранения России Вероника Скворцова


Дарья Пещикова: Басманный суд Москвы сегодня снова не отпустил из СИЗО бывшего директора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского. Суд не стал рассматривать ходатайство следствия об изменении ему меры пресечения. «Это покушение на убийство, и вам будет стыдно», — сказал Малобродский после решения суда. При этом из зала суда его вывели в полубессознательном состоянии.

Ему пришлось вызвать скорую. И позже, совсем недавно, стало известно, что Малобродского из-за инфаркта решили положить в двадцатую московскую клиническую больницу. О состоянии здоровья бывшего директора «Гоголь-центра» поговорим с его лечащим врачом Ярославом Ашихминым. Он у нас в студии. Здравствуйте, Ярослав.

Ярослав Ашихмин: Здравствуйте.

Д.П.: Я так понимаю, мы с вами немного уже успели пообщаться, вы не очень давно занимаетесь, скажем так, медицинским делом Алексея Малобродского.

Я.А.: Я осмотрел его в СИЗО в эту пятницу. И уже тогда обнаружил полную серьезнейшую угрозу его жизни. Нужно сказать, что я занимаюсь кардиологией более десяти лет. И предотвращение инсульта, инфаркта, одышка, аритмия — это именно моя тема, которой я посвящаю всю свою жизнь. И мы можем говорить про это, потому что пациент дал полное добро на огласку. Его семья тоже за.

Значит, у пациента тяжелейшая одышка в покое, синие губы, цианоз губ, боль в грудной клетке сжимающего характера, которая возникает на фоне эмоциональных переживаний. После того, как мы в пятницу применили нитроглицерин, ему стало лучше, но одышка полностью не ушла. Эти симптомы позволяют установить диагноз «нестабильная стенокардия». То есть раньше это называли предынфарктным состоянием. По сути это такое состояние, когда в сосуде может в любой момент свернуться тромб, и это состояние перейдет в крупный инфаркт миокарда, который может закончиться смертью.

Кроме того, была проблема, связанная с тем, что не выслушивалось дыхание в нижних отделах правого легкого. Еще одно состояние, которое может быть у Малобродского — это тромбоэмболия легочной артерии. Сегодня на заседание меня не пустили. Я оформил заключение и готов был суду рассказать о том, что имеется непосредственная угроза жизни. Пациент должен наблюдаться в отделении кардиореанимации. Меня на заседание не пустили, но пациенту стало плохо.

Я пришел, видел его через решетку. Опять же к нему меня не допустили. Я видел выраженную одышку в покое, пот, опять же, изменение цвета губ, которое свидетельствует об острой сердечной недостаточности. Но в этом состоянии его конвоировали, пытались принудить к тому, чтобы он шел. Он сам идти не мог. И далее была долгая история с вызовом скорой медицинской помощи.

Д.П.: То есть его практически выносили, не выводили?

Я.А.: Его пытались поднять. Он не смог идти самостоятельно. Дальше, после этого, я вышел уже из камеры. Но еще раз я хочу подчеркнуть, что это состояние, которое связано с прямой угрозой жизни. То есть, если посмотреть на статистику, если ничего не делать, то смертность в ближайшем периоде достигает тридцати — пятидесяти процентов. Такой человек должен наблюдаться в отделении кардиореанимации для того, чтобы точно поставить диагноз и лечить.

Д.П.: Смотрите, такой вопрос, связанный с существующей практикой, скажем так. У нас суды не очень охотно отпускают из-под стражи. И не очень охотно меняют меру пресечения. И часто звучат такие аргументы, что, мол, можно и под стражей оказывать помощь. Есть специальные медицинские учреждения при следственных изоляторах. Мол, этого достаточно, чтобы с человеком работать. В этой ситуации что можно ответить?

Я.А.: Есть несколько состояний, вообще, которые представляют прямую угрозу жизни, самый высокий уровень опасности: огнестрельное ранение, кровопотеря, отравление, собственно, и инфаркт миокарда. Поэтому это то состояние, которое абсолютно точно невозможно лечить, и по всем порядкам помощи… Есть список, разумеется, этих состояний, которые обуславливают невозможность нахождения под стражей, куда разумеется, входят инфаркт миокарда и нестабильная стенокардия.

В тюрьме, разумеется, нет никаких условий для того, чтобы наблюдать такого пациента. Плюс, понимаете, необходимо же назначать препараты, разжижающие кровь, то, что называется. Их должно быть несколько. Их достаточно трудно дозировать, может быть кровотечение. Поэтому он, конечно, должен наблюдаться в больнице.

Д.П.: Соответственно, смотрите, какой вопрос. Сейчас был приступ, и, возможно, после каких-то минимальных вмешательств, состояние немного стабилизируется. Но ведь, правильно ли я понимаю, в этой ситуации при таких симптомах говорить о том, что у вас сейчас стало лучше и все, проблема ушла, нельзя? Потому что проблема может проявиться в любой момент.

Я.А.: Нужно сделать две вещи, чтобы поставить диагноз. Нужно сделать коронарографию, потому что кроме как путем прямого введения контраста в сосуды сердца, иначе нельзя выявить то, что происходит внутри них. Суть как раз нестабильной стенокардии в том, что внутренняя оболочка сосудов повреждается. Это очень тонкое равновесие. Тромб может образовываться и рассасываться. Кроме коронарографии, другой метод не помогает поставить диагноз. И второе, нужно сделать мультиспиральную компьютерную томографию с введением контраста для того, чтобы посмотреть, есть ли тромбы в правой легочной артерии и в ее ветвях. Вот, что нужно сделать обязательно.

Д.П.: Это диагностика, и после нее уже будет окончательно понятно.

Я.А.: Да, после этого решение. То есть это может быть стентирование, установка стентов в коронарную артерию и дальнейший период восстановления, реабилитации. Либо, опять же, есть методы лечения тромбоэмболии.

Д.П.: Понятно, что это все делается не в условиях СИЗО совершенно.

Я.А.: Это невозможно.

Д.П.: Вот мы сейчас про сердечные и сосудистые проблемы говорим, я читала, кажется, и вы говорили, что есть подозрение на сахарный диабет.

Я.А.: Да, я взял с собой глюкометр в СИЗО и путем двукратного измерения — при сотрудниках, кстати, СИЗО проходил весь осмотр, они могут подтвердить — у меня были цифры одиннадцать и один. Это является критерием, порогом установления диагноза «сахарный диабет», даже если человек кушал до этого. Поэтому эти цифры говорят о том, что вероятен диагноз «сахарный диабет». Он должен подтверждаться внутривенным анализом.

Есть еще ряд сопутствующих заболеваний. У него была тяжелая желудочковая аритмия. Это очень серьезное состояние. У него болезненность в животе при пальпации. То есть опять же нужно исключать язвенную болезнь, которая параллельно может быть вместе с нестабильной стенокардией. Поэтому это в действительности очень тяжелый пациент, который требует исключительно серьезного подхода.

Это пациент высочайшего риска. Кстати, сразу адвокату сказал, что, опять же, из-за своей репутации, я не ожидал такое увидеть, я буду в любом случае писать то, что есть. Поэтому я ни в коем разе не приукрашиваю. Ситуация в действительности катастрофическая.

Д.П.: Вы же видели, наверняка, историю болезни, медицинскую карту? Нет?

Я.А.: Во-первых, нет.

Д.П.: Хочется понять, то что с ним сейчас происходит, это связано с…

Я.А.: Это очень важно, потому что симптомы «боль в грудной клетке» у него впервые появились в апреле месяце, в середине. Понимаете? До этого он был практически здоровым человеком. Это и говорит о нестабильности. Потому что есть стабильная стенокардия.

Д.П.: Вот в этом и вопрос. То есть получается, что все стало портиться, именно когда он попал в заключение.

Я.А.: Что важно. Если бы у него много лет было это состояние, то это была бы стабильная стенокардия и не такая опасная ситуация, как впервые возникшая боль в грудной клетке, которая может перерасти в инфаркт. И, разумеется, есть связь между стрессом и тромбозом, закупоркой сосудов сердца. Потому что стресс — это один из ключевых факторов, которые приводят к развитию нестабильной стенокардии и тромбообразованию. Поэтому я вижу безусловно, что связь, собственно, есть.

Плюс он там перенес тяжелую инфекцию. Его лечили, дали препараты, которые ему помогли, но у него это ослабление дыхания в нижних отделах правого легкого и определенные хрипы требуют дифференциальной диагностики между пневмонией и тромбоэмболией легочной артерии. Это может быть еще одно состояние, угрожающее жизни. Тяжелый пациент в тяжелом состоянии. И сегодня был, и, собственно, в пятницу.

Д.П.: Я, опять же, читала, что адвокаты обратились или позвонили, в общем, как-то связались с Вероникой Скворцовой и рассказали ей о ситуации. Что вы об этом знаете?

Я.А.: Да, я слышал этот разговор. В действительности удалось дозвониться до министра. Министру была передана вся информация в корректной форме о тяжести состояния. Собственно, настолько я понимаю, она осведомлена и отметила, что по своим каналам будет помогать.

Д.П.: То есть можно сказать, что возможно, мы точно не знаем, возможно, то, что сейчас его отвезли в больницу — это как-то могло быть связано с реакцией Скворцовой.

Я.А.: Я в этом случае могу только медицинские вещи комментировать. Единственное что, вызывали целых три скорой помощи. Первая быстро уехала, потом вызвали кардиореанимацию. Очень хорошо, что приехала специализированная бригада с людьми, которые имеют высокую квалификацию. Но все равно около двух часов решался вопрос о том, что его нужно госпитализировать.

При том, что по всем порядкам оказания медицинской помощи, такого пациента нужно сразу же мгновенно везти. То есть как в Европе лечат, везут сначала в клинику, кладут на стол, на котором можно сделать коронарографию, и легкие даже слушают уже на этом столе, проводя. Чтобы не затянуть с коронарографией. Поэтому вот такая чудовищная ситуация.

Д.П.: Главное, что сейчас, судя по всему, все достаточно мирно завершилось, если можно так сказать.

Я.А.: Мы не знаем.

Д.П.: Мы знаем, хотя бы, что оказали помощь и как минимум перевели сейчас из СИЗО в больницу. Будем следить, конечно, за развитием событий, потому что пока до конца не ясно, насколько долго будет Алексей Малобродский оставаться в этой больнице, и что суд здесь решил. То есть это как-то оформлено юридически или не оформлено. Остается только дожидаться каких-то дополнительных комментариев.

Вам спасибо. Лечащий врач Алексея Малобродского Ярослав Ашихмин о состоянии здоровья бывшего директора «Гоголь-центра». Напомню, суд в Москве сегодня отказался рассмотреть ходатайство следствия о переводе Малобродского из СИЗО под домашний арест. Затем Малобродскому стало плохо, и в итоге его увезли в больницу.