• 18.13
  • 66.89
  • 76.06
  • 6417.26
Эфир
21:38
4 Июня 2018 г.
«Это жизненное, социальное исследование». Савик Шустер о новой книге с неизвестными фактами о Путине, Суркове и Порошенко
Поделиться:

«Это жизненное, социальное исследование». Савик Шустер о новой книге с неизвестными фактами о Путине, Суркове и Порошенко

/
Фотография:
Valeamicus / WikiCommons

Журналист и ведущий Савик Шустер, известный своей работой на российском и украинском телевидении, презентовал свою книгу, основанную на опыте общения с первыми лицами государств. О чем «Свобода слова против страха и унижения», в эфире RTVI рассказал сам автор книги.


Савик Шустер рассказал в интервью Тихону Дзядко:

  • Почему его книга — не политическое высказывание, а социальное исследование

  • Какие эмоции вызвала у него спецоперация СБУ с инсценировкой убийства Аркадия Бабченко

  • Как безусловный базовый доход может стать хорошим экономическим решением для Украины


Добрый вечер. Я знаю, что у вас не так много времени, поэтому не буду вас спрашивать о результатах этого эксперимента, который вы провели…

А жаль.

Зрители смогут все это подробнее прочитать в книге. Хотелось бы вас попросить прокомментировать вашу фразу, которую вы сказали на днях, представляя книгу в Мыстецком арсенале в Киеве: «Украине нужна социальная революция, я бы даже сказал эволюция, но для нее нет времени». Поясните, почему нет времени — куда торопиться? И в чем эта социальная революция должна заключаться?

Понимаете, времени реально нет, потому что все очень быстро двигаются, все понимают, как развивается мир и поэтому Украина, которая не может больше жить в… В каких годах сегодня живет Украина? Вот я спрашиваю, когда разговариваю с людьми: «В какой эпохе вы живете?». Вот, может ли сегодня претендент, кандидат, или даже действующий президент обратиться к народу как в 1960 году: «Не просите у страны, а сделайте для страны»? Это вызовет массовый смех. 

Сегодня Украина живет где-то в августе 1945, и поэтому нужно торопиться — потому что другие страны уже очень быстро двигаются вперед и решают свои проблемы. Как итог исследования, которое мы проводили в течении 14 месяцев — 5 тысяч человек — это огромная фокус-группа, — Украина сегодня на грани. Не хочу прибегать к очень сложным словам типа «раскола», но, наверное, это правильное слово. 

Поэтому надо искать очень быстро решение. Социальная несправедливость — это главная сегодня, я считаю, в стране — самая главная проблема. Поэтому надо это решить — мгновенно, быстро, иначе может быть очень нехорошо.

Насколько я понимаю, одно из решений, которые вы видите, это базовый доход, который бы получали вне зависимости от возраста, статуса, и каких-то еще иных причин — все граждане Украины.

Верно. Я ведь смотрю на то, что делает молодое поколение. И раз молодое поколение Швейцарии решило, что нужно провести такой референдум, потому что безусловный базовый доход — это ответ на будущее развитие нашего общества, ведь технологии заменяют рабочие места, и потому что мы понимаем, что у нас появится огромное количество свободного времени без дохода, и поэтому надо как-то эту ситуацию решать, — они предложили выход из этой ситуации. Это безусловный базовый доход. Они для себя посчитали, что это 2500 долларов на взрослого человека после 18 лет, 625-650 долларов — для человека до 18 лет. И это должно выплачиваться всегда, постоянно, с момента рождения до смерти. 

Это совмещает систему welfare, и, таким образом, мы получаем такое эмоционально гармоничное общество, где нет постоянного ощущения страха перед завтрашним днем или унижения, потому что там мигрант, или еще что-то. Люди, которые пять лет работают в Швейцарии с официальным легальным разрешением на работу и видом на жительство — они тоже имеют право на этот базовый доход. Молодое поколение так считает — они правы.

Но нет ли здесь опасности, что люди, получив базовый доход, просто перестанут чем бы то ни было заниматься?

Опасность есть везде. Если ничего не делать — всегда опасно. Ни о чем не думать — тоже опасно. Не предпринимать — очень, еще более опасно. Конечно, есть опасность, но я никогда не мог ответить на один вопрос — почему пьяница, тунеядец, наркоман — почему он не часть общества? Кто сказал, что он — не продукт общества? А кто еще сказал, что он не имеет права иметь детей? И что эти дети будут именно такими же наркоманами, такими же тунеядцами и такими же пьяницами? Нет. Все имею право, все должны быть членами общества, и все должны жить надеждой, а не унижением и страхом.

Насколько эта книга и это исследование — некое политическое высказывание Савика Шустера?

Это абсолютно не политическое высказывание, вообще не политическое — вот ничего политического там нет. Это жизненное, социальное, реальное исследование. Оно просто первое, понимаете. И поэтому то, что я утверждаю, ну, я понимаю, что критики мне скажут, что я романтик или шизофреник. Но первый — у меня нет эталона, я просто говорю, что эмоционально — эти три эмоции: страх, унижение и надежда — они базовые эмоции. Они показывают по нашему состоянию, на что мы готовы и не готовы гораздо более очевидно и ярко, чем любой экономический показатель. Вот эти ВВП на душу населения – это все устарело. Мир другой, социум другой, люди другие, движения другие — нельзя просыпаться утром и говорить: «боже мой, что произошло?», — а я говорю: «это произойдет».

Вы давно не были в Украине, если мне не изменяет память, около полутора лет назад вам пришлось покинуть страну…

Один год я не был в Украине.

За этот год…

Она выжила, и я — тоже.

Последний вопрос. Вы приехали, когда очередные потрясения происходят, связанные с Аркадием Бабченко и всем, что сопровождает это дело. Какие у вас это вызывает мысли и комментарии.

Тихон, вы понимаете, мне очень сложно об этом говорить серьезно. Я слишком много лет провел во всяких войнах, общался с очень многими, к сожалению, террористами, чтобы комментировать это как-то профессионально. Давайте я отвечу вам на этот вопрос, исходя из моего исследования. Я, когда узнал об убийстве Аркадия Бабченко, конечно, во мне вселился страх, как и во многих людей, живущих в Украине. А когда я узнал, что он жив, конечно, мне полегчало — я, как любой нормальный человек, рад за то, что он спасен, но надежды у меня не появилось. Вот не появилось во мне надежды, как и, я думаю, у очень многих людей, у массы украинских людей надежды на то, что мы сегодня живет в более безопасном обществе, более безопасном государстве и более безопасной стране, потому что вот эта операция была проведена. Ну, вот нет у меня этой надежды, что сегодня лучше, чем было вчера.