Израиль
17:52
15 Июля 2018 г.
Спикер Кнессета Юлий Эдельштейн: «Я выступаю против тех, кто позорит звание депутата»
Поделиться:

Спикер Кнессета Юлий Эдельштейн: «Я выступаю против тех, кто позорит звание депутата»

/

Зачем Израилю нужен закон о национальном характере государства? Об отношениях с премьер-министром, армянском геноциде и планах на будущее — спикер Кнессета Юлий Эдельштейн в эксклюзивном интервью RTVI.


Евгений Сова: Спикер Кнессета Юлий Эдельштейн, добрый вечер.

Юлий Эдельштейн: Добрый вечер.

Евгений Сова: Спасибо, что вы нашли для нас время. Мы с вами общались полтора года назад. Тогда многие говорили, что это последняя сессия, но Кнессет продолжил работать. И сегодня эту сессию тоже называют последней.

Юлий Эдельштейн: Спасибо за комплимент, я действительно оказался прав. Я, если правильно помню, выразил сомнение в том, что Кнессет распустится на выборы, что до них далеко и что они состоятся в срок. Сейчас это не просто прогноз, а описание действительности.

Евгений Сова: Но все равно, сегодня есть предпосылки для досрочных выборов.

Юлий Эдельштейн: Скажем так, если мы говорим под влиянием чемпионата мира по футболу, то большинство ставок делают на весну 2019 года, хотя я не уверен, что не поставил бы вообще на то, что выборы состоятся в срок, то есть осенью 2019 года.

Евгений Сова: Это удачное сравнение с чемпионатом мира? Там фавориты вылетели на ранней стадии.

Юлий Эдельштейн: Во-первых, предсказывать оказалось трудно. Но сейчас это не ставки в азартных играх. Просто так получается, что раньше 2019 года не получится провести. Тем более в конце этого года есть муниципальные выборы, закон говорит, что они не могут проходить вместе с общими выборами. Поэтому выборы будут скорее всего в 2019 году.

Евгений Сова: Так называемый закон о национальном характере государства. Закон, который хочет провести премьер-министр и ваша партия «Ликуд». Зачем нужен сегодня, спустя 70 лет в Израиле закон, который говорит, что Израиль — это еврейское государство? Неужели кто-то в этом сомневается?

Юлий Эдельштейн: Во-первых, я думаю, что этот закон как закон — это один из важнейших моментов не только этого Кнессета, но и возможно за последние годы. Я слышу от многих юристов, что десятки лет не было закона такой важности в Кнессете. Зачем? На этот вопрос можно дать много ответов. Но мне мешает, что в Израиле мы многие вещи в нашей жизни ведем при помощи подмигивания. Что мы-то с вами понимаем, что это так, и о чем идет речь, но вот Верховный суд отказывается принимать эти подмигивания. Самый яркий пример, о котором речь идет в законе, я еще не знаю, какие будут решения. Но было решение об арабской семье Каадан, очень состоятельная семья. Они построили дом в еврейском поселении, им сказали «как это так, кто вы такие, чтобы строить здесь дом». Они пошли в суд и выиграли суд, потому что в Израиле по закону нет возможности жить там, где хочется.

Евгений Сова: То есть, суд встал на сторону арабской семьи.

Юлий Эдельштейн: Нет, суд не встал на сторону арабской семьи. Суд открыл свод законов и сказал, что в Израиле нет закона, который может позволить тому или иному поселению сказать «с этими хочу жить, а с этими не хочу». Теоретически, если завтра я приеду в кибуц и построю там дом, мне никто не сможет ничего сделать, сказать, что я религиозный или русский.

Евгений Сова: А новый закон, получается позволяет это делать, евреям и арабам это можно, это получается, что нужно разделить евреев и арабов?

Юлий Эдельштейн: Еще раз говорю, я не знаю какая будет окончательная формулировка, но нужно понимать, что мы не живем в 50-е годы, когда можно подмигивать или как это было чуть позже, когда репатриантам раздавали квартиры, потому что министр написал записку. И так это было официально! Министр писал записку выдать например Евгению Сове и его семье трехкомнатную квартиру в Реховоте, и получали! Вы спросили очень важный вопрос — зачем нам нужен закон? Мы живем в еврейском и демократическом государстве. Все что касается демократического характера — у нас есть прекрасные (и я это говорю без кавычек) законы, которые защищают наши гражданские права.

Евгений Сова: Все граждан.

Юлий Эдельштейн: Всех граждан! Это право на трудоустройство, отсутствие права на дискриминацию и при этом нет никакого закона, который регулирует характер Израиля как еврейского государства.

Евгений Сова: То есть вы хотите сказать, что евреи должны быть нацией чуть-чуть выше остальных.

Юлий Эдельштейн: Этого я конечно же не говорил.

Евгений Сова: Но так это звучит! Если, как вы говорите, подмигивая.

Юлий Эдельштейн: Еще раз говорю, дальше это комментарии закона. Я не думаю, что, какими бы ни были споры, они будут на уровне популизма и вы правильно отметили, что близость к выборам сделает их еще больше с точки зрения популизма. Я не думаю, что Кнессет примет в трех чтениях закон, который объявит, что евреи это высшая нация. При этом, есть вещи, которые нам вроде бы всем ясны, но нигде в законах это не отражено. Даже то, что вот мы с гордостью говорим, что Израиль — это еврейское государство, но откуда вы это взяли?

Евгений Сова: Ну, есть декларация независимости.

Юлий Эдельштейн: Декларация Независимости не является законом.

Евгений Сова: Ваш предшественник в кресле спикера, ныне президент страны Реувен Ривлин выступил против этого закона.

Юлий Эдельштейн: Он не выступил против закона, а против отдельных пунктов этого закона. Опять же, пока нет окончательной версии, я не хочу вступать в полемику с тем или иным вариантом в этом законе и выражать свое мнение как спикер Кнессета. Я действительно уважаю мнению Ривлина и серьезно к нему отношусь, как и мнения многих юристов, и поэтому нам предстоит серьезная работа над этим законом в ближайшие дни.

Евгений Сова: То есть, он не пройдет в ближайшие дни?

Юлий Эдельштейн: Я этого не сказал. Я думаю, что когда говорю немало работы, я имею ввиду работу комиссий. Есть заседания в ближайшие дни, посмотрим с чем они выйдут на пленарное заседание Кнессета.

Евгений Сова: Я уже упомянул Реувена Ривлина, который тоже был две каденции спикером в Кнессете. Я попытался сравнить ваши действия и его, и я не помню, чтобы Ривлин так открыто выступал бы против арабских депутатов Кнессета. А вы наоборот, открыто выступает против деятельности некоторых арабских депутатов и говорите, что они чуть ли не «пятая колона». Вы блокировали ряд инициатив арабских депутатов. Это стратегическое изменение в вашем поведении в отношении арабских депутатов?

Юлий Эдельштейн: Сразу должен вас поправить, я не пользуюсь выражением «пятая колона». И также отмечу, что я не выступаю против конкретно арабских депутатов. Я выступаю против тех, кто позорит звание депутата. Неважно, какой они национальности или вероисповедания. Но к сожалению должен заметить, что такие депутаты есть в Объединенном Арабском списке и если до этого это было мое частное мнение, то после решения суда над Баселем Гатасом, который умудрился пронести мобильные телефоны в тюрьму террористов есть основания полагать, что были основания такого отношения к этому человеку, к сожалению и другие депутаты в этом списке.

Евгений Сова: То есть за голоса арабских депутатов вы даже не будете бороться на выборах президента в 2021 году. Ривлин хотел арабские голоса.

Юлий Эдельштейн: Вы знаете, я нигде и никому не говорил, что хочу бороться за должность президента. Во вторых я не считаю, что в политической борьбе цель оправдывает средства. Я буду очень благодарен некоторым депутатов, кто заявляет, что террористы ХАМАСа не террористы. Я буду рад, если они за меня не проголосуют, для моего душевного спокойствия.

Евгений Сова: Такой голос вам не нужен. Но хорошо, дай бог Ривлину здоровья и выборы пройдут в 2021 году. Но тогда кем вы видите себя в следующей каденции, опять спикером.

Юлий Эдельштейн: Во-первых я очень рад, что все мне задают этот вопрос. Все думают, что опять «Ликуд» будет у власти, что выиграют выборы. Я, конечно, этим польщен, но не очень люблю такие настроения. Если опять делать сравнение с чемпионатом мира , то команда потом уходит проигравшей. Нам предстоит тяжелая борьба, за коалицию. Я не люблю делить шкуру неубитого медведя, я очень польщен. Почему то пять лет назад мне никто не задавал.

Евгений Сова: Как бы вы охарактеризовали ваши отношения с Биньямином Нетаньяху?

Юлий Эдельштейн: Очень хорошие рабочие отношения. Не секрет, что у нас был конфликт с премьером по поводу Дня независимости. С тех пор мы работаем. Это не первый конфликт, они никогда не были личными, а только рабочими.

Евгений Сова: А как вы уладили его?

Юлий Эдельштейн: Уладили тем, что и ему и мне понятно, что не вычеркивают совместную 25-летнюю историю из-за разногласий по одному поводу. И ему, и мне понятно, что это работа на благо страны и на благо «Ликуда». Не могу не говорить премьер и спикер Кнессета. Те, кто от этого пострадали бы — это граждане Израиля. И я очень рад, что мы вернулись к нормальным отношениям.

Евгений Сова: Но не все сегодня в «Ликуде» готовы сказать открыто, должен ли Нетаньяху оставаться премьером, если против него будет подано обвинительное заключение, а вы как раз высказываетесь на эту тему. Возможно это сильно мешало Нетаньяху.

Юлий Эдельштейн: Я никогда не боялся высказывать свое мнение, иногда оно популярное, иногда менее популярное. Я считаю, что до того как предъявлены обвинения, можно составлять свое мнение. По закону не должен уходить. Так, как это сейчас выглядит, если вы меня спросите про тему международной политики и безопасности, я не могу вам рассказать. Но по этой теме, что знаю я, знаете и вы. Я не вижу громогласные обвинения в адрес премьера. Поэтому недолго осталось ждать. И посмотрим с чем придет прокуратура.

Евгений Сова: Кроме случая вашего конфликта, который вы уладили, вы еще сумели вызвать его гнев по поводу желания признать армянский геноцид. Премьер-министр заявил однозначно, что сейчас не время для признания армянского геноцида. МИД Израиля тоже выпустил официальное заявление. Вы надавили на мозоль многим с этой инициативой.

Юлий Эдельштейн: Я не думаю, что я вызвал гнев премьера. Но я признаю, что у правительства есть вещи, которые не все знают. Причем здесь это и парламентское решение? Когда парламент принял бы решение, что он выражает соболезнования и потрясение, какое это имеет отношение к правительству? Позицию МИДа мы знаем. Я это все не принимаю, я считаю, что парламент должен принять такое решение. У нас всегда большое желание всем другим объяснить, как все должны помнить историю, то, что произошло, и, конечно же, осуждать. А когда о нас доходит речь, начинаются колебания. Я буду далее добиваться. Я думаю, в конце концов мы придем к декларации Кнессета по этому вопросу.