Владимир Винокур о пенсионной реформе, Бузовой во МХАТе, харассменте и Афганистане

Фотография: RTVI
Легенда
label
Советский и российский артист эстрады, юморист Владимир Винокур рассказал, как выступал перед партийными лидерами и ездил с концертами в Афганистан, почему он несколько раз чуть не погиб и зачем поддержал повышение пенсионного возраста в России.

Вы дважды поступали в ГИТИС. Почему?

Я был на дипломной практике в Москве был, на ВДНХ. Работал дублером мастера и заодно сварщиком подрабатывал. В ГИТИСе, в театральном институте, шли экзамены. А там когда первые туры идут, без документов, документы сдаешь, когда прошел. И я прошел все три тура, пел, танцевал, рассказывал. Мне говорят: «Сдавайте документы, молодой человек». А я говорю: «У меня нет диплома». Они говорят: «Вы сумасшедший? Как это можно? А что вы сдавали?» Я говорю: «Попробовать хотел». — «Ну, у нас без диплома нельзя, среднее образование должно быть», — а у меня среднее техническое, но нет диплома, диплом должен быть через 2 месяца.

Ну, я пошел в Министерство среднего образования и высшего и рассказываю эту историю, там все смеются. И в одном кабинете я попал на человека, который мне поверил и написал, у меня завотделом, написал мне бумагу на имя ректора, ректору Государственного института театрального искусства, значит, абитуриенту Винокуру Владимиру разрешить сдачу экзаменов, зачисление при удачной сдаче экзамена произвести по предоставлению диплома, такая вот филькина грамота была. Посмотрел ректор, вот, ну и говорит: «Ты чего, от армии хочешь косить?» Я говорю: «Нет, я потом отслужу, после института, просто я хочу учиться».

Первый экзамен был сочинение. И я пошел на сочинение, вот, а в это время в Москве была мама, папа, болели за меня, а мама русский и литературу у меня преподавала в школе, и я знал русский язык и литературу не на пять, а на шесть, на восемь. И я пишу там «Онегина» сочинение, и мне ставят неуд. Отец обрадовался, говорит: «Пойдешь в ЛИСИ», — Ленинградский инженерно-строительный, который он закончил, брат закончил.

А я решил, что, может быть, я, если пойду в армию, то спасусь от строительного института, а если в армию идти, то по профилю. Я прихожу к начальнику ансамбля ордена Ленина Московского военного округа, Баблоев Сурен, это был полковник, народный артист, очень хороший музыкант. Он меня послушал, говорит: «А ты чего еще можешь? Вести можешь концерт?» Я говорю: «Могу». И я, значит, был в ансамбле ведущим и пел. То есть я два года армии, наоборот, набрал. И я через два года легко поступил, тем более меня уже видели, знали.

Как вы попали в «Самоцветы»?

Когда я работал в Театре оперетты, я ездил на гастроли с прекрасной парой, народные артисты Зоя Иванова и, значит, Георгий Гринер. Я с ними ездил на гастроли, и там еще были артисты МХАТа. Такая подработка, просто летний вояж. Там я дурака валял, я на каких-то посиделках делал пародии, то голосом Магомаева, то голосом Сличенко пел, всё. И с нами ездил пианист из Большого театра, концертмейстер. Он послушал меня, послушал... И, когда мы приехали в Москву, у меня раздался звонок, вот, от Маликова (Юрий Маликов), он говорит: «Я сейчас набираю новый коллектив, мне о вас рассказывал Михаил. Давайте придите, я вас послушаю».

Я пришел. Меня взяли. Я и пел, и делал пародии. Я все-таки не стал в «Самоцветах» петь. Попробовал песню Фельцмана «Идут дожди, смывая вмятины». Фельцман дал мне песню, я ее спел. Какой-то диссонанс: люди плачут, а потом я выходил и делал пародию — они хохотали. Потом я стал только пародии делать. Вот так я пришел к тому, что пошел на конкурс эстрадный. Я читал монолог Лени Якубовича и Михаила Кочина, назывался «Служба такая», про старшину: «Товарищ капитан, докладывает старшина Ковальчук». Стал лауреатом. И ушел потом на самостоятельную работу в Москонцерт. Там я со всеми познакомился.

Правда ли, что у вас с женой изначально был фиктивный брак?

Случилась такая история совершенно неожиданная. Распределение было, и в театре знали, что предпочтение все-таки тем артистам, у которых есть московская прописка, а я курский соловей был. И она ко мне подошла и говорит: «Вы знаете, мы с мамой разговаривали. У вас в театре есть роли, вас могут оставить. Мы можем вам сделать фиктивный брак бесплатно». Я говорю: «Зачем фиктивный? Я не всегда буду стажером. Я буду известным, популярным, богатым... Поверьте мне». Ну, она говорит: «Попробую вам поверить». До ЗАГСа разговаривала со мной на «вы». Потом я, конечно, всё сделал, как я ей обещал: я стал и популярным, и квартиру побольше получил государственную, потом еще... В общем, исполнил мечты. Вот 47 лет я живу с одной и той же женщиной.

Когда я попал в аварию и лежал в госпитале военном в Германии, в нашем госпитале, она приехала с Настей маленькой, дочкой, и сказала: «Никаких депрессий, Вова, ты артист, ты должен не только встать, но и танцевать». Я сделал всё возможное. Сначала учился на инвалидной коляске ездить, потом на костылях, потом с палочкой. И когда я уезжал из госпиталя в Москву, я заехал специально, попросил завезти меня в немецкую клинику, где хотели левую ногу ампутировать — там сложный перелом был — и я им танцевал цыганочку.

Авария произошла в Восточной Германии. Что там случилось?

Я ехал после концерта. Мой коллектив ехал за мной, а со мной ехал сопровождающий. И вот за рулем парень, который, он превысил скорость. Выпали первые осадки, снег (это зимой, 26 января). Хотя, в Германии, вы знаете, там все-таки даже зимой нет снега такого, а тут выпал первый снег, и скользко сразу стало. Машина потеряла управление, и мы в дуб влетели. Двое погибли, вот за рулем который парень был, со мной, а меня разорвало как цыпленка табака: вывих из таза правая, левая — перелом бедра сложный...

В общем, привезли когда к немцам... А за мной ехала машина, где был мой директор Александр Достман. Он известный сегодня продюсер, а тогда он был директором моего театра. Он подбежал, из машины меня вырвал, боялся, что может взрыв быть. Я ему сказал, что там с ребятами, он не стал рассказывать, говорит: «Всё нормально». Там такая трагикомедия была, потому что ехала машина немецкая, он ее остановил, прямо как вот вот этот фильм знаменитый «Кавказская пленница», вышли немцы, ja, ja, ja, oh, danke schön, сели и уехали. Он там орал, а они законопослушные люди: поехали, в ближайшем городке вызвали полицию, вызвали “скорую помощь”. Я сижу на обочине, в общем, меня осмотрели и в больницу в немецкую. И там сразу врач говорит: «Ну, правую мы сейчас вправим (вправили, она вывих из таза была), а левую сомнительно, надо будет...»

В немецкую клинику приехал ко мне Иосиф Давыдович Кобзон. Он в это время был на гастролях. И я ему говорю: «Иосиф, попроси военных меня забрать, что-то не хочется без ноги прыгать». Я попросил Иосифа Давыдовича. Он поговорил с командующим, и меня забрали военные врачи. И два врача, Сергей Падута и еще один врач, два подполковника со мной работали три месяца... Я им очень благодарен, военным врачам, потому что они сделали всё возможное, чтобы я встал на ноге.

Это правда, что вы выступали для партийных лидеров?

Есть фотография, вон висит у меня. Я с Левой Оганезовым выступаю, а сидит всё политбюро, посередине Леонид Ильич Брежнев, Суслов, на ушах все там, Гришин, секретарь московского горкома, наш министр культуры Демичев, все-все-все сидят. Еще такой вновь приехавший Михаил Сергеевич Горбачев там слева сидит. И все сидят, слушают. Я там делал пародии. Это в Кремле, в банкетном зале, после концерта, там такой приватный... И я там делаю пародию, допустим, на Штоколова, «Гори, гори, моя звезда», и в тишине [Брежнев] такой: «А что он делает?» Суслов говорит: «Это Штоколов, который...» — «А, это Ленинград, да? Хороший певец». И я опять: «Эх, раз, еще раз…» — «А это что?» — «А это Сличенко, который театром...» — «А, цыган, молодец, хорошо поет, танцует». И тут я, значит, делаю Магомаева: «По проселочной дороге…» Он говорит: «А это Магомаев, Ма-го-ма-ев!» Он очень любил Магомаева, Леонид Ильич.

Зачем вы летали в Афганистан?

Наши ребята были в беде, и я летал туда и в 1985-м, и в 1987-м. Там познакомился вот с Борисом Всеволодовичем Громовым. До сих пор мы дружим.

Вы там чуть не погибли?

Была история такая. Два реактивных снаряда. В финале концерта вдруг взрыв и второй взрыв. Помню, Борис Всеволодович, он даже давал интервью как-то по телевизору, рассказывал, что он кричал «Ложись!», а я гражданский человек, я стою на сцене и всё. Там горит модуль где-то. Я в окно вижу, все выбегают из этого огромного такого зала. Там такой сделанный, натянутый тент. Короче, оказалось, два реактивных снаряда прилетели. Они заряжают на автоматике, душманы, и убегают, и в определенной время выстрел, выстрел, и не было третьего, у них заклинило. Это называется недолет, перелет и вилка. Вот они боялись, военные, что будет вилка, но ничего.

Какая-то была еще трагическая история в Новороссийске.

Это была жуткая история, потому что мы заканчивали гастроли, на стадионе наш конферансье сказал, что вот после этого концерта Владимир Винокур и Лев Лещенко на нашем славном «Нахимове» (теплоход) уйдут на Сочи. У меня были гастроли, а у Левки выходные. Он говорит: «Я съезжу с тобой на пару дней», — я его тоже уговорил, ну потому что с комфортом, люкс на корабле. И вдруг Леву вызывают срочно в Москву на правительственный концерт. Лева садится в самолет, вечером улетает. А я думаю: ну что я один сяду, буду ехать? Остальные артисты, ехали утром на катере таком — называлось морской трамвайчик. Я думаю: поеду утром.

И вдруг ночью сообщают вот такую историю [о крушении теплохода]. Учитывая, что на концерте, на многотысячную аудиторию на стадионе объявили, все знали, что мы с Левой на «Нахимове». Председателем комиссии вот этой был Гейдар Алиевич Алиев, и он как раз сказал: «Искать артистов и всё». Даже поднимали людей из воды, кто живой был, и они слышали все, что должны быть Лещенко и Винокур. Получилось, что вот эта как бы жуткая трагедия коснулась нас краем. А учитывая, что мои родители отдыхали в Ялте в санатории в каком-то, а не было же мобильной связи… И жуть была, пока я дозвонился... Это было страшно.

Почему вы не захотели стать губернатором Курской области?

Каждый должен заниматься своим делом. Я очень отговаривал Мишу Евдокимова идти губернатором, потому что вот... Потому что вот меня агитировали, даже из Думы приходила целая делегация, в Курске быть губернатором. Я даже слышать об этом не хотел, потому что живы были родители, и мой отец сказал: «Сынок, если ты хочешь, чтобы мы еще пожили с мамой, не соглашайся. Ты занимаешься таким делом, тебя любят люди».

Понимаете, я человек масштабный, я привык веселить всю Россию, а не одну губернию. Мишка Евдокимов на меня обиделся, говорит: «Вова, ты чего? Я за тебя агитировать хотел». И вышла беда, видите. Они даже в государственной системе или в политической не любят чужаков, так и должно быть. То же самое с Зеленским. Он был неплохой артист. Я его знал. А вот что касается его политической деятельности, это также смешно, как когда он был артистом.

Летом 2018-го вы поддержали повышение пенсионного возраста. Зачем?

Я поддержал? Кто меня спрашивал? Понимаете, кто меня мог спрашивать? Увеличение пенсионного возраста... Я для себя его увеличил, потому что я сказал то, чего Лещенко повторил как-то, по-моему, в вашей передаче. Я сказал, что у нас не уходят, у нас уносят, поэтому мы работаем до финала. Моя позиция, если кто может физически работать, пусть работает, потому что в этом жизнь. Человек, который получил профессию и может ею еще владеть, он не должен быть ограничен временны́м цензом.

Бузову во МХАТе видели? Как вам?

Я не хочу судить явление Бузовой народу. Просто хотел бы сказать, что это же, ну как сказать... Если она имеет какую-то аудиторию поклонников, дай бог. Ведь это же, знаете как, выстрел, а потом даже забывают о хлопке, нет следа, вот. Этого очень много на моем веку было, что человек появлялся и исчезал. Все спрашивали: «А куда?» Так что я всем желаю творческого долголетия, независимо, ты Бузова или Арбузова.

Вы давно в шоу-бизнесе. Как вам все эти истории про харассмент?

Ну, допустим, вспомнить Вайнштейна: знаменитый человек, который в Америке был много десятков раз лауреатом премии «Оскар». И вдруг девушки через 30, 40, 50 лет вспомнили, что он к ним приставал. И был такой бум, и человек пострадал не просто морально, а физически, его изолировали, всё. Человек, который принес Америке немыслимое количество поклонников, всё. Вдруг проснулись девчонки, которые вспомнили, что «а, он же приставал ко мне 50 лет назад». А что поэтому? Он что, стал популярнее и получил «Оскаров» из-за этого? Или они менее стали популярны? Он их сделал звездами, вот.

Новости партнеров

Похожее видео
реклама