• 18.22
  • 66.88
  • 76.18
  • 6487.9
На троих
20:13
14 Июня 2018 г.
«Все, что происходит в современном мире, можно назвать проектом Кремля». Дмитрий Гудков в программе «На троих»
Поделиться:

«Все, что происходит в современном мире, можно назвать проектом Кремля». Дмитрий Гудков в программе «На троих»

/
Фотография:
Валерия Савинова / RTVI

Политик Дмитрий Гудков дал большое интервью Тихону Дзядко в программе «На троих».


Он рассказал: 

  • Как собирается проходить муниципальный фильтр для участия в выборах мэра Москвы и на какие компромиссы готов пойти ради поддержки депутатов «Единой России»
  • Из-за чего оппозиция так и не смогла выбрать единого кандидата к выборам мэра 
  • Почему Дмитрий Гудков решил создать «Партию перемен» именно с Ксенией Собчак, и не пугает ли его, что она слишком близко знакома с «хозяевами Кремля»
  • Стыдно ли ему за какие-то решения, которые он принимал, когда был депутатом Госдумы, и сталкивался ли он со случаями харассмента в парламенте
  • За кого он будет болеть на Чемпионате мира по футболу, и почему спорт не стоит смешивать с политикой
Тихон Дзядко: Я приветствую аудиторию телеканала RTVI. Меня зовут Тихон Дзядко. Это программа «На троих». К сожалению, сегодня без Алексея Пивоварова. Он отправился в командировку в нашу американскую редакцию. Но программа «На троих» на своем месте. Рад приветствовать нашего гостя: политик Дмитрий Гудков. Дмитрий, добрый вечер.

Дмитрий Гудков: Приветствую.

Т.Д.: Спасибо, что добрались до нас. Сегодня открылся долгожданный для многих Чемпионат мира по футболу в России. Сейчас сборная России играет с Саудовской Аравией, побеждает. За кого будете болеть?

Д.Г.: За Россию, соответственно. Надеюсь, что она все-таки выйдет из группы. Если выйдет, то, конечно, будем болеть. У нас, кстати, штаб собирается смотреть матч Россия — Египет. Хотя я не фанат футбола, я фанат баскетбола.

Я — КМС именно по баскетболу. Играл когда-то за молодежную сборную нашей страны вместе с Андреем Кириленко. Футбол смотрю редко. Но, конечно, такого уровня чемпионат надо посмотреть.

IMG_6842.jpg
Фотография:
Валерия Савинова / RTVI
Т.Д.: Некоторые ваши, скажем, коллеги по оппозиционному лагерю, особенно в последние дни, чем ближе было открытие Чемпионата, они писали и говорили о том, что будут желать сборной России поражения, поскольку победа — это своеобразный пиар российского руководства.

Вот, например, цитата: «Каждый забитый мяч или заброшенная шайба становятся очередным шприцом эйфории, умело введенным в вену и без того одуревшему населению». Это написал публицист Виктор Шендерович. Вам близка такая позиция?

Д.Г.: Нет, не близка. Я считаю, не нужно уходить в крайности. Я как спортсмен хочу сказать, плевать мы хотели на политику. Для нас главное было — подготовиться и победить. Мы всегда всю жизнь готовились к каким-то серьезным чемпионатам.

Поэтому я, вообще, категорический противник смешивать политику и спорт. Но наша власть это делает, к сожалению. Но это не значит, что мы должны желать нашей сборной, спортсменам, поражения. Нет. Я буду за них болеть.

Т.Д.: Чемпионат мира в каком-то смысле уже даже сейчас, в первый день, да и в преддверии, помог России прорвать вот эту международную изоляцию, которая была особенно с четырнадцатого года. Около десяти или пятнадцати лидеров было сейчас на церемонии открытия вместе с Владимиром Путиным. Ожидается, что и другие лидеры западноевропейских стран, например, Меркель, будут прилетать на матчи своих команд. Согласны с тем, что такой процесс сейчас происходит?

Дмитрий Гудков
Дмитрий Гудков,
политик

«Чемпионат пройдет, и мы дальше будем двигаться тем же курсом, к сожалению. Поэтому никакого прорыва не произошло. Санкции продолжаются. Более того, американцы ввели еще ряд санкций в отношении российских граждан. И меня это совершенно не радует»

Д.Г.: Нет, не согласен. Потому что я знаю настроения европейских и американских элит. Чемпионат пройдет, и мы дальше будем двигаться тем же курсом, к сожалению. Поэтому никакого прорыва не произошло. Санкции продолжаются. Более того, американцы ввели еще ряд санкций в отношении российских граждан. И меня это совершенно не радует.

То есть я, конечно, понимаю, может быть, настроения и чувства тех, кто радуется санкциям, попаданием туда каких-то чиновников, которые, действительно, этого заслуживают. Но в итоге все эти санкции — против среднего класса, против нас и нашего поколения, и против страны. Поэтому я считаю, что мы должны, наоборот, сделать все, чтобы никаких санкций не было. Россия должна быть частью цивилизованного мира, и мы не должны заводить нашу страну в изоляцию.

Т.Д.: А каким тогда должен быть ответ международного сообщества на те действия Российской Федерации, которые международное сообщество, во всяком случае значительная его часть, считает недопустимыми?

Д.Г.: Меня это мало волнует, потому что я не ищу ответа на эти вопросы там. Безусловно, я поддерживаю контакты, но только российское общество и мы сможем вывести страну из изоляции. Я не верю в то, что какие-то там иностранные политики смогут с помощью санкций поменять линию поведения российской власти. Только граждане нашей страны могут на это повлиять.

Т.Д.: Последние дни много было разговоров, особенно после заявления Дональда Трампа о том, что Россию нужно вернуть в «Большую восьмерку», из которой она была фактически исключена после событий в Крыму и в Украине. Вы согласны с этим?

Д.Г.: Я считаю, что нам надо вернуться к диалогу с Западом. Для этого, конечно, нам нужно многое поменять внутри нашей страны: во первых, выпустить политзаключенных, провести реформы, сформировать дорожную карту с Украиной, выход. Надо добиться, чтобы наша страна и ее границы были признаны всем миром.

А для этого необходимы переговоры, для этого нужно признать нарушение международного права, я имею в виду по Крыму. Мы же нарушили международное право. Я, кстати, не голосовал тогда за присоединение, потому что понимал, к чему это приведет. Но это очень сложный процесс, и я не думаю, что это зависит от решений Трампа или еще кого-то. Это, в первую очередь, зависит от нас с вами. То, какую политику мы будем вести.

Т.Д.: Вы говорите о признании международным сообществом границ России. Международное сообщество не признает их в границе с Крымом.

Д.Г.: Понятно, почему.

IMG_6854.jpg
Фотография:
Агентство «Москва»
Т.Д.: Вам кажется, что он должны признать в границах с Крымом или без Крыма?

Д.Г.: На этот вопрос никто не ответит. Вообще, разговоры о том, чей Крым — это такой, скажем, популизм со всех сторон. Я общался с депутатами Верховной Рады, молодыми депутатами. Это было в Мюнхене на конференции по безопасности. Я еще тогда был депутатом.

Я им сказал: «Хорошо, ну предположим, завтра вместо Путина пришел любой другой политик. И какой вы предлагаете механизм? Потому что можно сказать, “заберите Крым” или “Крым наш”. А дальше нужны правовые механизмы. То есть это что? Референдум должен быть повторно? Как вы решите вопрос с общественным мнением Украины и России и так далее». И они говорят: «Мы не знаем».

Поэтому первое, что нужно сделать — России нужно признать нарушение международного права. После этого все могут сесть за стол переговоров и уже решать эту проблему вместе. Может быть, Россия станет частью Европейского Союза. Тогда границ не будет вообще. Я не знаю, какой выход.

Потому что сегодня общественное мнение в России не позволит отдать Крым, общественное мнение Украины сегодня не позволит считаться с такой позицией. Поэтому это проблема на долгие годы. Через там пять - семь лет может быть совершенно другая ситуация, и будет найдено какое-то компромиссное решение.

Т.Д.: Общественное мнение политика Дмитрия Гудкова — оно заключается в чем в ответе на этот вопрос?

Д.Г.: Общественное мнение заключается в том, что нам нужно найти компромисс с Украиной.

Т.Д.: Давайте вернемся ближе к тому, чем вы непосредственно занимаетесь в последнее время. Вы баллотируетесь в мэры Москвы. Вас на днях выдвинула партия «Гражданская инициатива». Все бы ничего, но вам необходимо пройти тот самый муниципальный фильтр. Это, по факту, означает неизбежность получения голосов муниципальных депутатов от «Единой России». Что вы будете с этим делать?

Д.Г.: Уже есть тридцать восемь депутатов «Единой России», которые согласились со мной встретиться. У меня есть сто шестнадцать подписей разных депутатов из 60 районов. Мне нужно еще пятьдесят районов. Я надеюсь все-таки убедить единороссов. Ну они на самом деле не единороссы, они самовыдвиженцы, просто шли при поддержке «Единой России». Я постараюсь их убедить дать подписи.

Потому что некоторые из них изъявили желание со мной встретиться, потому что хотят нормальной конкуренции на этих выборах Мэра, понимают необходимость этой конкуренции. Так что я буду делать все возможное, чтобы этих депутатов убедить, чтобы получить подписи. Я понимаю, что это сложно, но а что остается?

Т.Д.: Вы же, особенно как человек, который в российской политике не первый год, вы прекрасно понимаете, что это не вопрос убеждения, доверия и веры. Это вопрос исключительно политический.

Д.Г.: Это вопрос политический для девяносто пяти процентов депутатов, для девяноста процентов депутатов. А есть десять процентов депутатов, которые на самом деле избрались, но им не нравится то, как себя ведет управа. Там много всяких внутриэлитных конфликтов, и мы это будем использовать.

Т.Д.: То есть вам кажется, что вопрос преодоления вами муниципального фильтра может быть решен в обход администрации президента?

Д.Г.: Почему президента? Я думаю, что это, во-первых, решает мэрия Москвы. Вряд ли администрация президента будет сюда лезть и вмешиваться. Но в обход мэрии я надеюсь, что мне это удастся сделать. Это очень сложно. Шансов, как в том анекдоте, пятьдесят на пятьдесят.

Т.Д.: Про динозавров?

Д.Г.: Встретить динозавра. Либо встречу, либо нет. Либо зарегистрируют, либо не зарегистрируют. По крайней мере, я буду делать все для этого возможное.

Т.Д.: Каким-то образом на вас уже выходили люди из мэрии или из администрации президента?

Д.Г.: Никаким.

Т.Д.: Если подобные разговоры будут, что вы готовы сделать в обмен на поддержку?

Д.Г.: Я думаю, что таких разговоров не может быть, потому что мне нечего предложить.

Т.Д.: Мы же помним, что было в две тысячи тринадцатом году, когда Алексей Навальный баллотировался в мэры.

Д.Г.: Я могу им предложить конкуренцию на выборах. Это единственное, что я им могу предложить. Я не могу им сказать, что я не буду критиковать Собянина, я не буду критиковать Путина или еще что-то. Таких обязательств я на себя брать не готов. Я останусь Дмитрием Гудковым, самим собой. Если они хотят конкурентные выборы — пусть регистрируют.

Если они не регистрируют, то я буду везде говорить, что это нечестные, неконкурентные и нелегитимные выборы. Потому что наша команда привела на муниципальных выборах двести шестьдесят семь депутатов. Мы — вторая политическая сила в городе, и третья, коммунисты, отстают в десять раз от нас по количеству депутатов в районах Москвы.

Т.Д.: То есть в том случае, если накануне завершения процесса регистрации у вас не получается набрать необходимое количество голосов муниципальных депутатов, и к вам приходят из мэрии и говорят: «Мы хотим, чтобы вы были. Мы убедим или дадим команду нашим муниципальным депутатам отдать вам голоса». Вы согласитесь на это?

Д.Г.: Не знаю пока. Это будет зависеть от многих факторов. Потому что, кроме меня, от демократических сил есть еще и другие кандидаты. Если мэрия всем даст голоса депутатов и всех зарегистрирует, тогда в этом есть смысл, потому что в этом случае мы точно проведем праймериз или как-то определим единого кандидата.

А если этому дам, этому не дам, очевидно, что такой жест со стороны мэрии может привести к расколу внутри оппозиции. При таких обстоятельствах будет сложно вести кампанию. Не знаю. Это сложный вопрос. Я не думаю, что, вообще, кто-то из мэрии выйдет с таким предложением.

Т.Д.: Но этот раскол внутри оппозиции, который вы называете вероятным в том случае, если мэрия выйдет с подобным предложением к вам, этот раскол внутри оппозиции на фоне подготовки к московским выборам ведь уже произошел.

Дмитрий Гудков
Дмитрий Гудков,
политик

«Нет. Нет никакого раскола. Есть конкуренция. Если вы говорите про Илью Яшина, у меня с ним личные прекрасные отношения. Более того, я надеюсь, что мы вместе будем формировать коалицию на выборах в Московскую городскую Думу. Очевидно, что каждый хочет попытаться стать единым кандидатом на выборах мэра. Это нормальная ситуация»


Д.Г.: Нет. Нет никакого раскола. Есть конкуренция. Если вы говорите про Илью Яшина, у меня с ним личные прекрасные отношения. Более того, я надеюсь, что мы вместе будем формировать коалицию на выборах в Московскую городскую Думу. Очевидно, что каждый хочет попытаться стать единым кандидатом на выборах мэра. Это нормальная ситуация.

Конкуренция — это не означает раскол, не означает никаких конфликтов. Я был готов. Мы вот недавно проводили конгресс, там был Яшин, Митрохин. И мы договорились. По крайней мере, и я, и Яшин — мы согласились на то, чтобы закрыться у Ильи Яшина в квартире у мамы, которая обещала нам наготовить пирожков, и после этого мы должны были находиться в этой квартире до того момента, пока мы не определим единого кандидат.

Все проблемы — с «Яблока». Митрохин вроде бы готов, но он не может один принимать решение. Он должен руководствоваться решением «Яблока». Поэтому «Яблоко» реально срывает все эти договоренности. Без «Яблока» проводить праймериз не имеет смысла. 

Т.Д.: Почему?

Д.Г.: Ну потому что единого кандидата тогда не будет. Тогда будет очень простое решение: мы с Яшиным, например, как-то договариваемся или кидаем монетку. Идет с одной стороны Митрохин или я не знаю, кто там будет кандидатом от «Яблока», с другой стороны идет кто-то из нас. Очевидно, мэрия просто не регистрирует второго.

Пускает кандидата от «Яблока» и всем рассказывает, что вот мы зарегистрировали одного демократа, они собрали больше подписей депутатов. Вот мы им дали. Или придумает какой-то другой аргумент. Например, «Яблоко» получило на выборах в Госдуму больше пяти процентов. Пожалуйста, по этому критерию мы даем возможность кандидату зарегистрироваться.

Т.Д.: Создается ощущение, уж простите, что вы сейчас, как и многие ваши коллеги по оппозиции, находите примерно сто пятьдесят объяснений тому, почему оппозиции опять не удалось объединиться в Российской Федерации.

Д.Г.: Еще рано делать такие выводы. Давайте дождемся регистрации, и после регистрации тогда мы поймем, в каких условиях мы находимся. Есть ли хоть один зарегистрированный кандидат от демократической оппозиции? Или, может быть, никого не зарегистрируют? Может быть, всех троих зарегистрируют. И тогда будем договариваться.

Т.Д.: Ведь, исключительно по логике, если бы уже на этом этапе был единый кандидат…

Д.Г.: Его бы точно не зарегистрировали.

Т.Д.: … и было бы некое давление различных оппозиционных групп с целью убедить зарегистрировать этого кандидата, то это было бы более значительно.

Д.Г.: Нет. Если бы «Яблоко» в этом принимало участие — да. Когда «Яблоко» не принимает в этом участие, то вся схема, к сожалению, ломается на самом старте. Но мы на конгрессе договорились, что, если даже нас с Яшиным регистрируют двоих, если мы не сможем договориться о формате праймериз — в крайнем случае кинем монетку. Не переживайте, мы найдем выход из этой ситуации.

Потому что все заинтересованы в успешной кампании на выборах в Московскую городскую думу. Это нормально, когда политики не ходят от забора до обеда в одной шеренге. Все — яркие личности. И, безусловно, каждый претендует быть единым кандидатом. Поэтому это нормальная конкуренция. Только не надо эту конкуренцию воспринимать как склоки, скандалы. Яшин был у меня на свадьбе. И мы с ним много чего вместе прошли. Мы не конфликтуем совершенно.

Т.Д.: Просто ощущение склок и скандалов создается у многих по вашей заочной полемике в социальных сетях с Ильей Яшиным. И когда целый ряд средств массовой информации по очереди предлагали вам обоим дебаты на площадке этих самых средств массовой информации, этого не происходило.

Д.Г.: Мне предлагал только «Дождь» дебаты. Причем на троих с Митрохиным. И мы согласились. Но после этого Митрохин сказал, что он не может принимать никаких решений без партии «Яблоко». После этого никаких дебатов и не было.

Т.Д.: То есть на дебаты с Ильей Яшиным вы бы отправились?

Д.Г.: Без проблем, конечно.

IMG_6844.jpg
Фотография:
 Валерия Савинова / RTVI
Т.Д.: Давайте еще чуть побольше про «Яблоко».  Поправьте меня, если я не прав, вам ведь предлагали участвовать в праймериз «Яблока»? Вы отказались с формулировкой: «Если Дмитрий Гудков начнет носить обувь на каблуках, тогда он может принять участие в праймериз “Яблока”». Что это значит?

Д.Г.: Это значит, что была поправка. Ее приняли члены федерального совета «Яблока». О том, что члены других партий не могут участвовать в праймериз «Яблока». Это поправка против Дмитрия Гудкова. То есть я по правилам этих праймериз не мог принимать участие в этих «яблочных» дебатах и праймериз. Так же, как и Илья Яшин.

Т.Д.: Ну да. Который, насколько я понимаю, не является членом какой-либо партии.

Д.Г.: Он был исключен из партии. Поправка была еще и про Яшина. То есть исключенные из партии не могут принимать участие в праймериз. Поэтому они сначала пригласили, а потом они этими поправками ограничили наши права.

Т.Д.: Вы понимаете, вообще, что происходит в партии «Яблоко»? Все с интересом и удивлением наблюдали за праймериз, где в итоге победил глава муниципального округа Тверской Яков Якубович. А потом, через пятнадцать минут после победы, снялся в пользу Сергея Митрохина.

Д.Г.: Нет, я понимаю. Только это все глубже гораздо. В партии «Яблоко» те же самые проблемы, что и в России. Под разговоры о демократии бессменный лидер продолжает управлять партией. Я его помню, еще в школе учился.

Т.Д.: Вы имеете в виду, очевидно, Григория Алексеевича Явлинского.

Д.Г.: Григорий Алексеевич Явлинский, очевидно, является лидером этой партии. Человек, безусловно, заслуженный. Я к нему отношусь с уважением. Но он не хочет менять руководство в партии. Это очевидно. То есть он готов менять лидеров второго, третьего плана, но сам он будет всегда таким большим солнцем, светилом, и он никого не пустит.

Как только появляются лидеры, претендующие на первые позиции, их либо исключают, либо каким-то образом отодвигают от партийной жизни. Я это испытал на себе. После того, как мы провели успешную муниципальную кампанию, мне кажется, было просто для всех очевидно, что Дмитрий Гудков должен быть кандидатом от партии «Яблоко».

И тогда бы я был единым кандидатом на выборах мэра Москвы. Но я не мог даже встретиться с Явлинским после муниципальной кампании. Один раз мы встречались. После чего я ему звонил, я ему писал смс. Я хотел обсудить праймериз, в каком формате они будут проходить.

А дальше просто по всем признакам я видел, что он совершенно не хочет, чтобы Дмитрий Гудков как-то дальше оставался в партии «Яблоко». Он меня не включил в число своих доверенных лиц, они не поддержали мой наблюдательский проект.  В общем, я понял, что я не нужен.

Т.Д.: Это позиция Григория Явлинского или это позиция кого-то, кто стоит за неформальным лидером «Яблока»?

Д.Г.: Там, к сожалению, имеет значение позиция только одного человека. Вроде бы создается видимость демократии, но на самом деле… Просто я проходил все эти истории в «Справедливой России». Я понимаю, как устроены такие политические партии. Я понимаю и сразу считываю все эти интриги.

Т.Д.: «Справедливая Россия», насколько мы помним, изначально создавалась как левая нога, как говорил, по-моему, Владислав Сурков.

Д.Г.: Да. Ну то же самое. Партия ориентирована на одного лидера. Здесь то же самое.

Т.Д.: То есть партия «Яблоко» столь же не независима, как и «Справедливая Россия».

Д.Г.: Нет, я сейчас не про зависимость от Кремля или независимость. Я говорю о том, что это партия, в общем-то, вождистского плана. То же самое было в «Справедливой России». В ЛДПР то же самое. И все те же самые технологии, интриги, я их увидел. В какой-то момент я подумал, что после муниципальной кампании Явлинский увидит нашу эффективность. Он не верил в победу, в успех.

Я помню, что мы с ним как-то обсуждали выдвижение кандидатов. И я говорю: «Мы, наверное, выдвинем шестьсот кандидатов». Он говорит: «Да вы не соберете эти шестьсот кандидатов. Кому нужны эти муниципальные выборы». Я говорю: «Да нет, я верю, что шестьсот человек мы найдем». В итоге мы выдвинули больше тысячи.

Я знаю, что он, если и верил в успех каких-то кандидатов, то это был уровень в десять – двадцать – тридцать человек. А тут двести шестьдесят семь депутатов при низкой явке. Была бы явка выше — у нас было бы намного больше депутатов. Это был очевидный успех. Это, наверное, первый успех партии «Яблоко» за последние не знаю сколько лет. И это надо было развивать дальше. Но партия не захотела.

Т.Д.: Это не захотела партия или администрация президента?

Д.Г.: Я так понимаю, многие в партии не захотели. Наверное, не захотел Явлинский. Я думаю, не захотели многие в партии, окружение Явлинского, скажем так. Понятно, что люди, которые двадцать лет работают с Явлинским и, наверное, на что-то претендуют, на какое-то преемничество, а тут какой-то пришел Гудков и хочет получить главный пост в партии.

Зачем нам это нужно. Поэтому я чувствовал сопротивление как со стороны аппарата, так и со стороны Григория Алексеевича, который продемонстрировал мне, что он даже не готов встречаться, чтобы обсудить хотя бы партийный праймериз.

Т.Д.: Я просто пытаюсь понять, насколько, по вашей оценке, человека, который какое-то время был близок с партией «Яблоко», эта партия является независимой. Или это то, что принято называть словосочетанием «системная оппозиция»?

Д.Г.: Нет, я думаю, что все-таки партия относительно независимая. Она не управляется из Кремля. Но она управляется Григорием Алексеевичем, совершенно очевидно. И при всех его заслугах, конечно, это старые технологии, это такой олдскул. Это старый политический язык, это опора на команду, которая привыкла к выборам, когда все выборы происходят в телевизоре. Вся избирательная кампания происходят в телевизоре.

Времена просто поменялись. И мы продемонстрировали, у нас на муниципальной кампании не было ни одного телевизионного эфира, но зато мы стали второй политической силой в городе без всякого телевизора. И, конечно, надо давать дорогу молодым, новым кадрам, людям, которые понимают поколение двадцать первого века, которые знают, как разговаривать со своим избирателем, которые понимают, как работают технологии, которые верят в победу.

Вот что очень важно — это вера в то, что ты сможешь победить даже при таких выборах, которые у нас есть стране. Но он же даже не верит. Даже эта кампания президентская: мне нужно десять процентов. Вот если я бы сейчас вышел на какие-то выборы и сказал, знаете, наша задача — набрать десять процентов. Я получу один процент после этого.

Т.Д.: Ваша задача на выборах мэра Москвы?

Д.Г.: Если нам удастся объединить оппозицию, мы будем бороться только за первое место. Но для начала — попадание во второй тур. Я считаю это абсолютно реалистичной задачей.

Т.Д.: Почему у вас это получится, а у Алексея Навального не получилось?

Д.Г.: Потому что другие времена. Потому что Собянин много что сделал за это время, с одной стороны. С другой стороны, протестные настроения в городе выросли, очень много недовольных. Его рейтинг ниже, чем в две тысячи тринадцатом году.

IMG_6850.jpg
Фотография:
 Валерия Савинова / RTVI
То есть тогда Собянин вообще же не вел никакой кампании. Он просто был уверен, что он наберет восемьдесят пять процентов. Ему ничего для этого не нужно делать. А сейчас просто по всем признакам видно, что он не уверен в своей победе.

Т.Д.: Из чего вы делаете такой вывод?

Д.Г.: Потому что он начал активную кампанию заранее. За него агитируют разные селебрити. Я вижу в социальных сетях рекламу Москвы, рекламу «Активного гражданина», всех его каких-то достижений. Очевидно. А недопуск кандидатов от оппозиции. Вот недавно прошел социологический опрос по заказу мэрии. Я почему про это хорошо знаю, потому что позвонили моему пресс-секретарю, его родителями и некоторым сотрудникам нашего штаба.

И вопросы. Как вы относитесь к Собянину? Как вы относитесь к оппозиции? А вот если от оппозиции будут, и начинают перечислять. И там нет ни Гудкова, ни Яшина. Там есть кандидат от «Яблока». Ну очевидно, что, видимо, там уже какой-то сценарий созрел. Вот они пытаются просчитать этот сценарий.

Т.Д.: Вы говорите, что будете бороться за победу или, как минимум, выход во второй тур. Какой результат, если вам не удается выиграть эти выборы, вы не будете считать поражением для себя?

Д.Г.: Наверное, выход во второй тур.

Т.Д.: То есть если вы не выходите во второй тур, то это поражение?

Д.Г.: Думаю, да. Понимаете, здесь в любом случае будет поражение. Я же на выборах в Госдуму получил больше двадцати процентов. Я немного проиграл тогда. Но округ-то одномандатный. Не важно, вторым ты приходишь — тебе не дают серебряную медаль, как в спорте, или бронзовую. Ты проиграл. В принципе, здесь то же самое.

Но важно, как ты дальше распоряжаешься политическим капиталом. То есть я, вообще, к московским выборам относился изначально, как к такой длинной истории в три этапа. Муниципальная кампания — она, несмотря на то, что мы провели депутатов, для меня ценна совершенно другим. То, что в политике появилась сотня новых людей, достаточно ярких людей, которых мы сейчас обучили.

Они теперь прекрасно разбираются во всех муниципальных тонкостях. Они знают, как верстается бюджет. Они понимают, как писать запросы. Они понимают, как функционирует управа, префектура, мэрия, что такое градостроительство, благоустройство. Эти люди пришли из других профессий. И для меня это ценно, потому что чем больше нормальных, адекватных людей участвует в политической жизни страны, тем быстрее мы придем к переменам. Это первое.

Т.Д.: Это первый этап.

Д.Г.: Второе — это выборы мэра Москвы. Очевидно, что у демократов, если они объединяются, высокий потенциал. Между прочим, там, где на муниципальных была явка выше двадцати процентов, мы взяли почти все мандаты. То есть мы проиграли только там, где явка была ниже двенадцати. Где было просто административное голосование. То есть потенциал-то высокий.

И Москва — законодатель мод в политике. То есть она всегда определяет вектор политического развития, пусть через электоральный цикл, для регионов. То есть, например, вы провели успешную кампанию, а в Питере уже сейчас идет подготовка к выборам девятнадцатого года, муниципальная кампания. У них уже сейчас есть шестьсот кандидатов.

Т.Д.: Окей. Второе — это выборы мэра.

Д.Г.: Выборы мэра Москвы — очень важно. То есть, если мы выигрываем эти выборы, то все, мы фактически добились перемен для всей страны.

Т.Д.: И этап номер три?

Д.Г.: И этап номер три — это выборы в Московскую городскую думу. Потому что даже если мы не выигрываем выборы мэра Москвы, но зарабатываем политический капитал, то мы его должны использовать для того, чтобы взять реванш на выборах в Московскую городскую Думу. Сорок пять округов. Я считаю, что оппозиция в состоянии выдвинуть сорок пять ярких людей и взять большинство на выборах в Московскую городскую думу.

Т.Д.: Этапом номер четыре, очевидно, будут выборы в Государственную Думу.

Д.Г.: Да, выборы в Государственную Думу.

Т.Д.: Этапом номер пять будут выборы президента двадцать четвертого года?

Дмитрий Гудков
Дмитрий Гудков,
политик

«Как солдат: плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом. Плох тот политик, который не мечтает взять политический олимп. Конечно, у меня такие амбиции есть, но просто я здраво смотрю на вещи.»

Д.Г.: Это будет зависеть от предыдущих этапов. Но нет ни одного амбициозного политика, который… Как солдат: плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом. Плох тот политик, который не мечтает взять политический олимп. Конечно, у меня такие амбиции есть, но просто я здраво смотрю на вещи.

Для того чтобы претендовать на этот олимп, нужно пройти вот эти все этапы, успешно сформировать партию, провести в Государственную Думу, чтобы была фракция. Тогда это реальная задача. Ну а прыгать через этапы — это не совсем мое.

Т.Д.: Перейдем к еще одной вашей деятельности в эти дни. Вы занимаетесь активным партстроительством вместе с Ксенией Собчак. Почему именно с ней?

Д.Г.: Во-первых, я давно знаком с Андреем Нечаевым. Он — лидер партии «Гражданская инициатива». Еще после выборов в Госдуму в две тысячи шестнадцатом году, он еще тогда сделал мне предложение. Он сказал: «Не получится у тебя реформировать “Яблоко”. Давай, приходи и возглавляй партию “Гражданская инициатива”». Ну до какого-то момента, скажу честно, я был уверен, надеялся, по крайней мере, на то, что получится что-то с «Яблоком».

А Ксения уже после пришла. Она была выдвинута «Гражданской инициативой» в президенты и вступила в политсовет. Собственно говоря, с учетом того, что не получилось с «Яблоком», остается… Ну просто больше нет независимых политических партий, которые зарегистрированы и которые можно дальше развивать. Потому что в одной — бессменные лидеры… И я не хочу сейчас ругать.

Ну, по крайней мере, здесь появилась возможность взять уже зарегистрированную партию, потому что новую никто не даст зарегистрировать, и есть возможность самостоятельно развивать и принимать решения, а не слушать бессменных лидеров, которые навязывают свои решения.

Мне это важно. Что касается Ксении, я знаю ее давно, с Болотной площади. Знаю, как политического журналиста телеканала «Дождь». Можно какие угодно предъявить претензии, но я прекрасно понимаю, что Ксения — она, абсолютно, человек современных прогрессивных взглядов.

Т.Д.: Для вас Ксения Собчак — это журналист, общественный деятель, далее по списку или политик?

Д.Г.: Я считаю, что она в перспективе может стать политиком. То есть у нее сейчас начался путь от журналиста, общественного деятеля к политике. И я вижу в ней, на самом деле, большой потенциал. С учетом и ее политического бэкграунда. Я хорошо знаю ее семью. Я понимаю, что Ксения может стать политиком. Ей нужно сделать некоторое усилие.

Т.Д.: Как вы оцениваете ее предвыборную кампанию в президенты России?

IMG_6856.jpg
Фотография:
 Валерия Савинова / RTVI
Д.Г.: Она была достаточно смелой в высказываниях. Но что-то я бы, наверное, сделал по-другому.

Т.Д.: Например?

Д.Г.: Мне кажется, она пыталась нам доказать что она, ну скажем так, отстаивает именно наши демократические взгляды и убеждения. Поэтому она открывала табличку, пробивала мемориальную табличку Немцова. Она делала такие достаточно важные и в какой-то степени опасные заявления по поводу Крыма.

Она летала в Чечню к правозащитникам. Мне кажется, ей нужно было все-таки другую кампанию проводить. Не пиар-кампанию с продвижением каких-то радикальных либеральных ценностей. Ей нужно было взять тему защиту женщин, защиты семьи и это бы ей дало больше очков.

Т.Д.: Многие, оценивая кампанию Ксении Собчак, говорят о том, что всю кампанию она пыталась убедить многих, что она не является кандидатом от Кремля. Вас она убедила в этом?

Д.Г.: Конечно, безусловно. Я просто знаю всю историю с самого начала. Я прекрасно понимаю, что все, что происходит в политике, в медиа, не важно где, это можно все назвать проектом Кремля. Даже то, что мы здесь сидим, что здесь не врываются сотрудники ОМОНа и нас не ведут в автозаки, тоже можно сказать, значит эта программа проходит с разрешения.

И «Эхо Москвы». Мы же знаем, что у «Эха Москвы» акционер — «Газпром» и «Газпром-медиа». Захотели бы закрыть — закрыли. То есть в стране все равно есть какие-то островки возможностей. Их надо использовать. Если был запрос на участие новых кандидатов в президентской кампании, и это совпало с интересами кандидата, то значит, надо использовать эту возможность.

Очевидно же, что Алексея Навального не регистрировали. Очевидно, что Григорий Алексеевич все равно воспринимается, как кандидат из девяностых. Нужен был кандидат, который бы продвигал демократические взгляды, демократические идеи. А у Ксении — это возможность вернуться в политику. Или прийти в политику, как угодно.

Т.Д.: Вас не пугает то, что у Ксении Собчак огромный антирейтинг, который в том числе неизбежно отражается и на вас, раз уж вы вместе.

 Д.Г.: Да, я это ощущаю. Но я помню, когда я пришел на Болотную площадь, мне кричали: «Сдай мандат». Мне тогда дали шанс доказать, что все-таки я не зря попал в Государственную Думу. Я честно отработал, я заработал политический капитал доверия про себя. Я считаю, что надо дать шанс.

Я отвечаю за политическую партию, которую я создаю. Это будет настоящая партия. Мы не будем бегать ни в какой Кремль, это уж точно. Наша семья потеряла так много, что у меня, совершенно очевидно, уже сформировалось отношение к власти. И я знаю, что я хочу делать. Наверное, больше партийным строительством будет заниматься Дмитрий Гудков и его команда.

Т.Д.: Вас не пугает довольно близкое знакомство Ксении с хозяевами Кремля?

Д.Г.: Хотите я вам про свои знакомства расскажу?

Т.Д.: Давайте.

Дмитрий Гудков
Дмитрий Гудков,
политик

«Как солдат: плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом. Плох тот политик, который не мечтает взять политический олимп. Конечно, у меня такие амбиции есть, но просто я здраво смотрю на вещи.»


Д.Г.: Я в двадцать один год познакомился с Володиным. Я тоже их всех знаю. Путина нет, с Путиным никогда не встречался. А с Медведевым встречался. Ну и что? Это как-то помешало мне защищать свои взгляды? Я что, испугался пойти на Болотную? Я не писал депутатские запросы? Я не так голосовал? На меня можно было повлиять, на мои голосования? Не важно, с кем ты знаком. Важно просто оставаться самим собой.

Т.Д.: В этом смысле в Ксении Собчак у вас нет сомнений?

Д.Г.: В своей избирательной кампании она показала, что она готова далеко идти. Для меня было маркером в ее кампании, на самом деле, не ее заявления про Крым или не ее поездка в Чечню. Я ждал, кто же из кандидатов подаст в суд на очередной незаконный срок Путина. Потому что это очевидное нарушение Конституции.

Это, конечно, никакой не второй срок, а пятый даже срок, если считать третий медведевский. Честно говоря, я сомневался, что Ксения подаст в суд. Потому что я прекрасно знаю… Для нас, может быть, это естественно, подать в суд, но я понимаю, как это воспринимается там.

И, честно говоря, я даже был готов сам подать, если Ксения откажется, я хотел сам подать на этот незаконный срок. Но просто понятно, мне бы отказали. Я не кандидат в президенты. Нет, Ксения сказала: «Да, конечно. Я согласна, солидарна». И она подала этот иск в суд.

Т.Д.: Это вы ей предложили?

Д.Г.: Нет, не я ей предложил. Я просто знал про эту идею. Я знал, что предложили Ксении.

Т.Д.: Кто предложил?

Д.Г.: Не будем говорить, кто. Не важно. Вообще, эта идея витала в воздухе.

Т.Д.: Это человек откуда, из ее штаба?

Д.Г.: Было много журналистов. Об этом говорил Ходорковский. То есть эта идея активно обсуждалась в нашем оппозиционном движении. Этой идее нужно было придать определенный политический вес. Лучше всего на эту роль подходил кандидат в президенты. Я сначала думал, что это сделает Явлинский. Явлинский отказался. Когда Ксения согласилась, для меня это было неким маркером, что она готова совершать, в принципе, смелые поступки.

Т.Д.: Ксения Собчак, несомненно, яркий человек, яркий журналист, яркий общественный деятель, суперхаризматик. И со знаком плюс, иногда и со знаком минус для многих. Вы не боитесь, что вы окажетесь в ее тени?

Д.Г.: Увидите. Дождитесь съезда двадцать третьего июня. Я думаю, что даже съезд все расставит на свои места.

Т.Д.: Я имею в виду, что в массовом сознании будет партия Ксении Собчак, в которой есть Дмитрий Гудков, Андрей Нечаев и еще множество людей.

Д.Г.: Хотите, на что-нибудь поспорим, что такого не будет?

Т.Д.: Давайте. На что?

Д.Г.: Не знаю. На какую-нибудь бутылку коньяка или вина.

Т.Д.: Договорились. Еще вопрос. Ксения шла с довольно радикальной либеральной программой, как вы упомянули. В частности, в ее программе был пункт разрешить гей-браки. Что вы думаете по этому поводу?

Д.Г.: Я абсолютно солидарен с этим. Я не считаю это ничем радикальным. Я даже объясню, почему это нужно. Это не вопрос менталитета или еще чего-то. Есть совершенно очевидные проблемы, которые возникают в таких парах. Вопрос наследства. Даже если кто-то попадает в больницу, уже второй не может к нему попасть, потому что это…

Т.Д.: Это понятно. Это все — прикладные вещи.

Д.Г.: Это необходимо. Хорошо это можно назвать… По-моему, во Франции или где-то в европейских странах они перешли к другой терминологии, чтобы уйти от этих всех конфликтов. Нужно регистрировать некие союзы, потому что могут жить не только геи или еще кто-то. Могут жить пенсионеры. У них две квартиры. Они одну сдают, а во второй живут. А на деньги от сдачи квартиры они просто как-то пытаются выжить.

А дальше, если что-то происходит с одним из пенсионеров, возникает масса вопросов: от наследства, передачи этого наследства. Ну просто очень много проблем. В Гражданский кодекс нужно изменения вносить. В Семейный кодекс нужно изменения вносить. Это я просто как законодатель говорю. Эти вопросы необходимо урегулировать.

Т.Д.: Для политика в России это не является политическим самоубийством?

IMG_6843.jpg
Фотография:
Агентство «Москва»

Д.Г.: Вы знаете, я шел на выборы в Госдуму, мне на каждой встрече задавали эти вопросы. Думали, что я буду от них бегать. Я от них не бегал. Я так и объяснял. И все, кто изначально был настроен против такой темы, когда выслушивал все аргументы, говорил: «Ну, в принципе, да. Гудков, ты прав».

Поэтому для меня не было никакой проблемы во время избирательной кампании честно отвечать на эти вопросы. И я так могу сказать. К какому выводу я пришел? Люди больше ценят в политике искренность. То есть, с их точки зрения, ты можешь искренне заблуждаться, но если ты искренне, честно говоришь даже какие-то непопулярные вещи, то ты даже больше очков зарабатываешь, чем, когда ты неискренне обманываешь.

Вспоминая одну встречу, когда меня что-то там спрашивали про Америку, я говорю: «Я знаю, какой ответ вам понравится. Хотите скажу? Вот такой вам понравится». «Да, мне такой нравится». «Я вам не скажу, я считаю совершенно по-другому. Вы хотите, чтобы я вам врал?» «Нет». «Лучше я вам честно скажу, даже пусть мы с вами по разные стороны баррикад вот по этому вопросу, но по остальным мы с вами договоримся». Главное — чтобы политики были честными и искренними. Все, этот человек пошел голосовать за меня.

Т.Д.: Скажите, как так получается, что партия «Гражданская инициатива» сейчас трансформируется. Там появляетесь вы и Ксения Собчак. Вы будете проводить съезд. Одновременно с этим мы наблюдаем за тем, что происходит с попытками Алексея Навального зарегистрировать партию. Недавно было, как говорит Навальный и его соратники, украдено их название «Партия прогресса». Они делают новую партию. Почему одно отношение там, и другое в вашем случае.

Д.Г.: В моем случае все то же самое. Вспомните, мы с Геннадием Гудковым, с Ильей Пономаревым, у нас было две попытки регистрации партии: «Социал-демократическая партия», потом, помните, мы пытались сделать с «Альянсом Зеленых». Нам не зарегистрировали партию.

Т.Д.: Это тогда. Я говорю про…

Д.Г.: И сейчас нам никто новую не дал бы зарегистрировать. Дело в том, что есть выход из ситуации в виде уже существующей партии. Еще давно, много лет назад, ее зарегистрировал Нечаев. Мы не регистрируем новую партию.

Т.Д.: Неужели вы думаете, что если бы в администрации президента появилось желание убрать регистрацию этой партии, то с этим не справились бы?

Д.Г.: Нет, мы не защищены от этого риска. Я совершенно не исключаю, что в любой момент могут закрыть. Такие риски есть, мы их понимаем. А что делать?

Т.Д.: Это риск или это сознательное желание людей, которые отвечают за внутреннюю политику в России в администрации президента, иметь зарегистрированную либеральную партию?

Д.Г.: Я не знаю, какие у них желания. Я с ними не общаюсь вообще. Я последний раз общался с сотрудником администрации президента в Государственной Думе, когда они приходили. Мы там обсуждали некоторые законы. Был представитель в Государственной Думе. Я общался. Я не знаю, какие у них желания. Мне кажется, у них уже есть такая партия и не одна.

У них есть «Партия роста». Пожалуйста, либеральная партия, зарегистрирована. Мне кажется, за такие партии никто не будет голосовать. Я могу сказать честно, я не знаю, что произойдет в «Партии перемен». Но я не собираюсь менять свою риторику. Я не перестану писать критические статьи в адрес президента. Я не собираюсь как-то меняться. Как вы меня знаете, Дмитрия Гудкова, я таким же и останусь.

И мы будем строить, соответственно, оппозиционную партию. Какая будет реакция — я не знаю. Но я понимаю, что создать партию — это гораздо сложнее, чем удержать уже зарегистрированную. Когда партия зарегистрирована, уничтожать ее — это слишком, мне кажется, для них будет сложно, потому что мы уже пригласили в партию многих известных людей.

Т.Д.: Например?

Д.Г.: Например, я разговаривал с Евгением Ясиным. Он не может вступить в партию, но у нас будет некий экспертный совет, куда мы хотим пригласить людей, которые будут заниматься программой, идеологией и так далее. Мы пригласили Евгения Гонтмахера, Елену Лукьянову и многих других. Поэтому такую партию закрывать — будет слишком большой скандал.

Т.Д.: Двадцать минут назад, говоря про партию «Яблоко», вы говорили про необходимость появления новых лиц. Сейчас вы называете фамилии, при всем уважении, лиц, которых новыми назвать уж точно сложно.

Д.Г.: Послушайте, в управлении партии будут молодые люди. Это однозначно. Все равно у каждой партии есть экспертный совет. Туда войдут профессионалы. Например, вот сейчас повышают пенсионный возраст. Я знаю, что Евгений Гонтмахер — один из лучших специалистов по этой теме в стране. Или там Дмитриев.

Очевидно, что если наша партия будет готовить предложения по пенсионной реформе, то я буду обращаться к этим людям. Из молодых есть Дмитрий Некрасов, например, который во времена Медведева занимался у Дворковича пенсионной реформой, пенсионным накоплением, которое сейчас уничтожено.

Т.Д.: Именно с фигурой Дмитрия Некрасова, к слову, многие связывают неудачу Координационного совета оппозиции.

Д.Г.: Почему это? Он даже не был членом этого совета.

Т.Д.: Он был ответственным секретарем или как это называлось.

Д.Г.: Он несколько месяцев отвечал за проведение встреч.

Т.Д.: И ровно с его деятельностью некоторое количество ваших соратников по оппозиционному движению связывают то, что Координационный совет бесславно развалился.

Д.Г.: Дмитрий Некрасов не был руководителем этого Координационного совета. В его задачи входило только организовать встречу, распечатать все, раздать бумаги и вести протокол. Это невозможно.

Т.Д.: Как вам кажется, «Партия перемен» Гудкова, Собчак и Нечаева — это системная оппозиция или несистемная оппозиция?

Д.Г.: Системная оппозиция — это оппозиция, представленная в парламенте. Я к этому термину только так отношусь. Партии, которые не участвуют в работе парламента, являются несистемными. Не важно, насколько они оппозиционны. Конечно нет. У нас есть четыре системные партии. На самом деле это одна большая партия, как большое здание с четырьмя подъездами. Один — парадный, «Единая Россия» и остальные поменьше.

Но если говорить про идеологию или философию «Партии перемен», то, конечно, эта партия должна стать социальным лифтом для нового поколения, людей, которые хотят заниматься политикой. Но сегодня какой у нас есть выбор? Выбор между подлостью и автозаком. Все. Либо ты должен прийти в парламентские партии и голосовать за «закон подлецов», вот за такие законы, либо ты должен идти куда-нибудь на митинг и оказаться в автозаке. Должно быть что-то посередине.

Т.Д.: Как так получается, что вам удается проскочить посередине?

IMG_6848.jpg
Фотография:
Агентство «Москва»

Д.Г.: А я не знаю, удастся нам или не удастся. Мы будем стараться создать что-то посередине. Это не значит, что Дмитрий Гудков перестанет ходить на митинги. Нет, Гудков будет ходить на митинги. Просто мы будем проводить избирательные кампании, как в Москве. Как нам удалось? Вот удалось нам. Удалось всех зарегистрировать, провести депутатов, привести в политику новых людей.

То же самое будем делать на выборах в Мосгордуму. То же самое будем делать в Питере. Будут другие муниципальные кампании. На что сил у нас хватит — мы будем этим заниматься. Но мы хотим, чтобы люди приходили в политику. Потому что чем больше нормальных людей будет заниматься политикой, тем быстрее произойдут перемены.

Я могу сказать, для людей в регионах нет точки входа. Вот вам приведу пример. В Тамбове профессор университета захотел заниматься правозащитной деятельностью. Единственная организация, которая там была представлена — это «Открытое право». Он туда пришел. Через некоторое время его уволили из университета, завели несколько уголовных дел. Понятно, что когда люди видят перед глазами такие примеры, они не хотят участвовать в политике.

Потому что это либо опасно, либо ты должен стать подлецом. Вот мы будем пробивать и делать все, чтобы что-то появилось посередине. На это есть запрос на самом деле не только в обществе. Даже в элитах на это есть запрос. Потому что даже многие региональные депутаты — для них это тоже проблема. Они не хотят поддерживать все, что делает власть.

Т.Д.: Из региональных депутатов кто-то собирается вступать в вашу партию?

Д.Г.: Максим Резник, пожалуйста, в Питере. Он не может вступать — иначе он потеряет мандат, но он готов активно помогать нам в партии, развивать партию в Санкт-Петербурге. Есть другие депутаты. Есть депутат в Карелии один. Есть депутат Юрий Шаров в Архангельске, молодой, который готов вместе с нами двигаться дальше.

Т.Д.: После выборов, да и во время предвыборной кампании Алексей Навальный несколько раз говорил, что считает Ксению Собчак кремлевским спойлером. И что единственная цель ее участия в выборах — это легитимизация Владимира Путина. Вы согласны с этим?

Д.Г.: То есть, если бы он участвовал, не было бы легитимизации? Непонятная логика. Я думаю, что для Ксении это приход в политику. Это возможность перейти из журналистики в политику, чего она давно хотела, я знаю.

Т.Д.: Вам, я думаю, здесь могут ответить, что отличие заключается как минимум в том, что Ксения Собчак была зарегистрирована, а Навальный — нет.

Д.Г.: Потому что сфабриковали уголовное дело. Потому что еще в том созыве была поправка, которая запрещает ему участвовать в выборах, против которой я, кстати говоря, голосовал. Понятно, его не пускают.

Т.Д.: У нас с вами несколько минут остается до конца. Вот о чем хотелось бы спросить. Несколько месяцев назад много обсуждалась история с Леонидом Слуцким и обвинения в его адрес со стороны нескольких журналисток, в том числе нашей коллеги Екатерины Котрикадзе, в том, что он к ним приставал. Накануне эта тема вновь всплыла. Слуцкий дал интервью изданию «Сноб», где отрицал все обвинения в свой адрес. Вы, работая в Думе, наблюдали там что-то подобное?

Д.Г.: Честно говоря, нет. Хотя я абсолютно на стороне журналисток. Я поддержал. Я им верю. Я их знаю. Но лично я ничего такого не наблюдал.

Т.Д.: То есть никаких подобных случаев, о которых заявляли потом и другие…

Д.Г.: Видимо, это происходило за какими-то дверями. Я этого не наблюдал.

Т.Д.: А чем вы можете объяснить, что Государственная Дума практически полностью встала на сторону Слуцкого, а не на сторону разбирательства?

Дмитрий Гудков
Дмитрий Гудков,
политик

«Корпоративная солидарность. Просто Дума — это корпорация. Либо ты член этой корпорации, либо ты выставляешься за дверь. Вот когда было голосование по «закону Димы Яковлева», всем было сказано: «Корпорация голосует “за”». Поэтому все мы, которые голосовали против: восемь человек, мы больше не депутаты»


Д.Г.: Корпоративная солидарность. Просто Дума — это корпорация. Либо ты член этой корпорации, либо ты выставляешься за дверь. Вот когда было голосование по «закону Димы Яковлева», всем было сказано: «Корпорация голосует “за”». Поэтому все мы, которые голосовали против: восемь человек, мы больше не депутаты.

Всех выставили за дверь. Это был такой наглядный урок. Начиная с лишения мандата Геннадия Гудкова, всем демонстрировали: кто не с нами — тот против нас. Поэтому система — она жестко пресекает подобное поведение.

Т.Д.: Какой для вас был ваш поступок в Государственной Думе, когда вы действовали по законам корпорации? Поступок, о котором вы сейчас жалеете?

Д.Г.: Такого не было. Мне повезло. Такого не было. Я не был членом этой корпорации. Я, наоборот, был такой белой вороной. Но при этом, могу так сказать, что корпорация-то симпатизировала протестному движению.

Т.Д.: В смысле?

Д.Г.: Очень многие депутаты в «Единой России», в «Справедливой России» реально ментально были на стороне, не могу сказать, протестного движения, но, по крайней мере, они поддерживали очень многие вещи, которые я говорил в Государственной Думе. Они поддерживали кулуарно.

У нас была такая депутатская столовая, куда мы ходили пить кофе, и вот всегда я там выслушивал разные истории, почему Дмитрий, мы тебя поддерживаем, но мы не можем, потому что бизнес и так далее. Личные отношения со многими даже сохранились. Несмотря на то, что я их там, конечно, жестко критиковал все эти пять лет.

Поэтому я как раз пытался эту корпорацию расколоть изнутри. Тогда была итальянская забастовка. Принимали участие шесть депутатов. Мы сломали им весь регламент, после чего они поменяли этот регламент. Единственное, мне, наверное, было стыдно за один закон, голосование.

Но это не из-за того, что я играл по правилам корпорации. Если помните, я сломал ногу перед свадьбой в двенадцатом году. И когда меня оперировали, я не забрал карточку из Госдумы. А фракция проголосовала «за» по моей карточке. Там был какой-то закон про ограничение интернета. Я потом даже извинялся. То есть…

Т.Д.: Это было без вас.

Д.Г.: Да. Это было просто без меня. Я под наркозом лежал. Я просто забыл эту карточку и забыл, что она осталась в Думе. В общем, единственное. Мне за это стыдно. Но я за это публично извинялся.

Т.Д.: Спасибо. Благодарю вас. Дмитрий Гудков, политик, был в программе «На троих» на телеканале RTVI.