- 5 мин
- 95
«Доносчиков было не так много»: Рачинский* – о репрессиях, политзаключенных и памяти
Правозащитник Ян Рачинский* в интервью RTVI рассказал, как сегодня общество и власть в России относятся к памяти о жертвах политических репрессий
30 октября в России – День памяти жертв политических репрессий. Правозащитник Ян Рачинский* рассказал в интервью программе «Что это будет?» на RTVI, кто такие политические заключенные, как власть сегодня относится к памяти о репрессиях и почему он с оптимизмом смотрит в будущее России.
О Дне памяти жертв политических репрессий в 2026 году
«Память никуда не ушла: по-прежнему есть люди, которые ищут сведения о судьбе своих предков, о судьбе своих родственников. И к сожалению, слово "политзаключенный" до сих пор не стало анахронизмом, а скорее приобретает новое звучание. Хотя опять, как и в прежние времена, нам говорят, что политзаключенных в стране нет».
Об отношении власти к этой дате
«У власти двойственное отношение.
С одной стороны, закон о реабилитации жертв политических репрессий действует, концепция о государственной политике в области увековечения памяти жертв репрессий продолжает существовать, хотя и в довольно изувеченном виде. То есть формально власти признают, что репрессии были, и эти чудовищные преступления по отношению к собственному населению, по отношению к разным группам из других стран – они были.
Но это неудобно в нынешней политике. Нынешняя идеология сводится к тому, что государство не может ошибаться, что государство сакрально. Отдельные люди, может быть, что-то [плохое] сделали, но государство наше всегда было, если не вполне безупречно, то точно никак не хуже остальных.
Поэтому неудобные страницы замалчиваются, поэтому закрываются архивы под нелепыми предлогами, что якобы открытые архивы помогают фальсификаторам. Наоборот, закрытые архивы помогают фальсификаторам: когда нет возможности проверить, можно придумывать все что угодно, когда открыты архивы – приходится ссылаться на документы.
С одной стороны, никто из высших руководителей в установке памятников Сталину не участвовал. Но и никто не мешал, не высказывался против местных инициатив. Вот это такая вот двойственная позиция».
О том, кто такие политзаключенные
«На эту тему есть длинные дискуссии, они и в советское время велись: кого включать в политзаключенные, кого – не включать.
Насколько я понимаю, сегодня политзаключенными считаются люди, которые лишены свободы за ненасильственные действия, связанные с выражением собственного мнения.
В цивилизованных странах за слова, за выражение мнения попасть в тюрьму человек не должен. К сожалению, не везде это так, и у нас, к сожалению, мы тоже видим возрождение, по существу, старых советских статей – "Распространение заведомо ложных измышлений о советской власти".
Притом и тогда, и сейчас доказывание ложности не происходит: это сугубо мнение прокурора, судьи, не подкрепленное ничем».
О доносчиках в сталинском СССР
«В сталинское время доносчиков было не так много – была большая сеть секретных осведомителей (это немножко другая категория, и с ними трудно разбираться, это может быть темой большого отдельного разговора).
Но были и вполне публичные доносчики, и среди литераторов, которые призывали расправиться с теми или иными неугодными или обращали внимание властей на то, что с такими-то и такими-то советской власти не по пути.
Некоторым из них довелось пережить [потом] неприятные моменты. К ответственности их не привлекли за заведомо ложный донос, если и были случаи [привлечения], то совершенно единичные».
Об осведомителях советских спецслужб
«Донесений этих осведомителей в основном мы не видели, и их имена скрываются, что, на мой взгляд, плохо. Я не за то, чтобы их всех каким-то образом наказывать. Но просто, пока их имена неизвестны, их могут шантажировать их прошлым – это остается оружием в руках тех, кто их вербовал».
О последствиях советской эпохи и будущем
«Большая проблема всегда была в том, что в огромной степени разрушена структура общества. До 1917 года существовало общество – была структура, было множество формальных и неформальных связей, не зависящих от государства.
При советской власти это всё было уничтожено под ноль, даже хоровой кружок должен был быть согласован с парткомом.
<…> Сейчас нет железного занавеса, а радиоприемники отобрать — это недостаточная мера <…> Люди, особенно молодые, не хотят жить взаперти, не хотят, чтобы им ставили какие-то [препоны], на них надевали шоры. Они будут искать информацию…
Поэтому я смотрю с некоторым оптимизмом в будущее».
* внесен Минюстом России в реестр иноагентов
