Феномен Бруно Марса: пять причин его популярности

В последний день зимы вышел новый альбом Бруно Марса The Romantic, который уже взлетел на верхние строчки чартов, а сам артист уверенно держится на первом месте в Spotify — главной стриминговой платформе мира. Однако его феномен до сих пор мало изучен: слушатели любят его, кажется, больше, чем критики. О том, в чем секрет Бруно Марса, рассказывает музыкальный критик и автор ютуб- и телеграм-канала «Войс» Владимир Завьялов.

У Бруно Марса — необычный творческий путь

История знает много примеров, когда артист сначала пел чужие песни, потом начинал писать свои, а затем раскрывал и продюсерские амбиции. У Бруно Марса всё было иначе. Точнее, чужие песни он действительно пел — когда ему еще не было восемнадцати. Маленьким Бруно — так Питера Эрнандеса, наполовину филиппинца, на четверть пуэрториканца и ашкенази, называл отец — он выступал перед публикой в образе Элвиса Пресли и других артистов. Так что с детства Бруно провел тысячи часов на сцене. Кстати, сохранилось видео, где юный Бруно довольно искусно имитирует Майкла Джексона.

Однако сольная карьера большого певца началась у него не сразу. Происхождение Марса будто бы настраивало его на латиноамериканскую музыку, но Бруно хотел исполнять соул — и в 17 лет из родных Гавайев переехал в Лос-Анджелес, подписав контракт с Motown Records, легендарным лейблом, на котором в шестидесятых выпускались Джексон, Стиви Уандер, Марвин Гэй и Дайана Росс.

Но быстрого успеха не последовало: боссы лейбла не понимали, как «продавать» молодого артиста, видели в нем скорее исполнителя латиноамериканских песен, чем соул-певца, и довольно быстро от него отказались. Удрученный неудачей, Марс перебивался случайными заработками, работал диджеем.

В шоу-бизнес Бруно попал «с черного хода» — вместе с друзьями-музыкантами Филиппом Лоуренсом и Ари Левином он создал продюсерское трио The Smeezingtons. Они работали по принципу: «Если мы не можем петь сами, мы напишем песни тем, кто может».

В 2009 году трио написало песню Right Round для набирающего популярность рэпера Flo Rida. Тогда на поп-сцене набирал популярность клубный электронный звук, и Бруно с товарищами помогли Flo Rida оседлать эту волну. Right Round стала хитом. Примечательно: когда Бруно садился писать эту песню, у него на счету было всего несколько долларов.

После успеха Right Round индустрия обратила внимание на Бруно — но пока как на сонграйтера. Вполне возможно, он мог так и остаться за кадром, записывая хиты другим звездам, но помог счастливый случай. В 2009 году Марс написал припевы для песен «Nothin' on You» (для рэпера B.o.B) и «Billionaire» (для Трэви Маккоя из Gym Class Heroes) — и на демо-версиях спел сам, что обычная практика для сонграйтеров. Однако лейбл, услышав демки, оценил бархатный, выразительный и сильный голос Бруно и уговорил его записать вокал для финальных версий треков. Песни стали хитами, о Марсе узнал весь мир. Ему, бывшему наемному работнику, оставалось сделать главный шаг — закрепить успех сольным хитом.

Бруно Марс с самого начала шел против трендов

Когда Марс писал свой первый хит, лейбл хотел агрессивного электронного баса и ритмов танцпола — в духе Леди Гаги, Кэти Перри и Кеши, гремевших тогда в чартах. Но Бруно поставил другую задачу: написать вечную классику, песню вне трендов и времени. Расслабленная баллада о любви Just The Way You Are казалась коммерчески рискованной — она была далека и от танцевальной поп-музыки Леди Гаги, и от мрачного арт-рэпа Канье Уэста.

Но у Бруно получилось невозможное. Его дебютный сольный сингл возглавил американский и британский чарты — и проложил дорогу к большой сцене. Марс зашел в индустрию на своих правилах. Ими же он руководствовался на дебютном альбоме. В то время как остальная поп-музыка звучала синтетически и агрессивно, у Бруно были мягкий голос, укулеле и другие живые инструменты, ду-воп и целая шкатулка старых жанров, которую Марс так долго копил и наконец распахнул миру. Оказалось, что поп-сцене с ее неземными дивами очень недоставало понятного и близкого героя, с которым легко себя ассоциировать. Во всяком случае, мало от кого тогда можно было услышать припев со строчкой «Я поймаю за тебя гранату».

А еще Бруно удалось охватить все поколения: слушатели постарше оценили его бережное отношение к музыке прошлого, а молодым нравились обаятельная внешность и свежий для тогдашней поп-сцены образ. Бруно не был поп-звездой в классическом смысле. Он был нормальным.

Бруно Марса долго не признавали критики и искушенные слушатели

Именно в этой «нормальности» крылась не только его суперсила, но и главная мишень. Пока простые слушатели раскачивались под The Lazy Song, у коллекционеров винила, посетителей рок-фестивалей и читателей музыкальной прессы (да и у самих критиков) музыка Марса вызывала ощущение стерильности и мягкотелости. «Для кого-то Борат — Юпитер, для кого-то Бруно — Марс», — читал артист Oxxxymiron (признан иноагентом), в этой строчке как бы обесценивая плоды его творчества.

Критиков можно понять: песни Бруно изящно обходили острые углы и поэтому звучали буквально везде — по радио, в торговых центрах. Можно было не слушать Бруно Марса, но не слышать его было невозможно. Помимо пресности, артиста также обвиняли в паразитировании на музыке прошлого — мол, как копировал Элвиса и Джексона в детстве, так и сейчас продолжает, только не буквально, а фигурально, заимствуя приемы из старых жанров.

Бруно отвечал критикам самым действенным способом — хитами. Но даже продолжая гнуть свою линию слишком приятного исполнителя слишком бесконфликтной музыки, он находил пространство для творческого развития.

Второй альбом Unorthodox Jukebox звучал уже чуть более «грязно» — с главным синглом Locked Out Of Heaven Марс открыл «рокерскую» эру. В песнях появились драйв, сырые барабаны, более жесткие гитары и дерзость. Стало понятно: Марс не просто способен преодолеть синдром второго альбома, но и меняться — внешне, мелодически и музыкально.

В 2014 году вышла Uptown Funk, с которой Бруно Марса теперь принято ассоциировать, — он сделал ставку на разнузданный танцевальный фанк. Марс показал, что еще один ретро-жанр может звучать абсолютно актуально. Альбом 24K Magic 2016 года окончательно оформил транзит Бруно из романтика с укулеле в короля вечеринок: дорогие синтезаторы, живые духовые, фанк и соул как творческий двигатель.

Однако критики не спешили отдавать дань уважения Марсу, продолжая считать его скорее талантливым имитатором, чем великим артистом. Более того, как герою и личности Бруно недоставало драмы — он не попадал в скандалы, не был героем светской хроники и как будто являлся продолжением своей же музыки: бесконфликтной, аккуратной, обходящей риски. Стоит помнить, что именно в это время стартовало безумие Канье Уэста, Бейонсе много говорила и пела о политике, а Кендрик Ламар поднимал остросоциальные темы. Обвиняли Марса и в культурной апроприации — не будучи темнокожим артистом, он работал в традиционно «черных» жанрах — фанке и соуле.

Бруно смог переубедить многих критиков — и вот почему

После альбома 24K Magic музыкант долго не выпускал альбомов — и вернулся в 2021 году, но не совсем обычным образом. Вместо того чтобы записать сольный альбом с поп-хитами, он позвал Андерсона Паака — любимца критиков и исполнителя альтернативного R&B — чтобы сделать то, чего никогда не делал: не стилизованную под ретро, а классическую, «мотауновскую» соул-пластинку со сложными гармониями, сменами ритма, неожиданными модуляциями — и всё это на дорогом винтажном оборудовании.

В итоге получились сложные для исполнения и требовательные к слушателю песни, в которых два артиста из разных миров — обласканный критиками R&B-исполнитель «не для всех» и поп-хитмейкер с хитами для радио — сотворили творческую химию. Песня Leave The Door Open возглавила первые строчки чартов, хотя по звучанию была далека от коммерческого хип-хопа и поп-музыки, которые тогда доминировали. Самое важное: солирующей скрипкой в этом дуэте для многих казался именно Бруно. Он наконец раскрылся в амплуа большого артиста, не стесняющегося неожиданных мелодических ходов. Альбом получил восторженные отзывы даже от самых суровых изданий вроде Pitchfork и The Guardian, а на «Грэмми-2022» дуэт забрал все четыре награды, на которые был номинирован.

Бруно не выпускал сольников десять лет — но не только не потерял, а приумножил всё

Важно зафиксировать: именно сольных альбомов Бруно не выпускал десять лет. В эпоху стриминга, соцсетей и огромного потока информации это огромный срок, когда можно выпасть из инфополя — и не вернуться прежним.

Такое могут позволить себе только суперзвезды из высшей лиги. Хороший пример — Рианна: ее последний альбом вышел в том же 2016-м. Однако Рианна давно уже не просто поп-звезда: жена A$AP Rocky и мать троих детей, дизайнер, бизнесмен — ее амбиции и статус ушли далеко за пределы музыки.

У Бруно Марса такого немузыкального капитала не было. Тем не менее, не выпуская сольников, он никуда не пропадал. Конечно, совместный альбом с Андерсоном Пааком для многих слушателей значил больше, чем всё предыдущее сольное творчество, однако Марс остался на творческом, карьерном и коммерческом плаву.

В последние годы Марс не делал альбомы, но выпускал песни со стопроцентной конверсией: один сингл — один суперхит. Так случилось с Леди Гагой — их баллада Die With The Smile не только напомнила миру о Бруно, но и помогла Гаге пережить новый карьерный пик. Совсем противоположной по настроению получилась APT. с Розэ из Blackpink — песня взяла главные награды, а еще обозначила Розэ как самостоятельную творческую единицу вне контекста ее группы.

Новый альбом Бруно The Romantic — идеальная точка встречи Бруно-хитмейкера из 2010-х и Бруно-большого музыканта из 2020-х. Это всё еще песни, которые мастерски хватают слушателя мелодиями, но в то же время глубина и сложность Silk Sonic — тоже на месте. Более того, Бруно приоткрывает еще одну музыкальную грань — латиноамериканскую. В первой песне Risk It All он исполняет мексиканское болеро, а в Cha Cha Cha обыгрывает одноименный кубинский стиль, добавляя щепотку босса-новы — что важно не только музыкально, но и политически в контексте недавнего триумфа Bad Bunny на «Грэмми» и Супербоуле, да и подъема испаноязычной музыки в целом.

Эту музыку всё еще сложно назвать по-настоящему бесстрашной, но даже самые яростные критики сходятся в одном: Бруно по-прежнему идеален в том, чтобы давать слушателю то, что он просит. Вместо финала пусть здесь будет один факт: еще до выхода альбома Бруно был №1 в Spotify — и, кажется, останется надолго. А для этого, как выясняется, нужно просто хорошо делать то, что умеешь.