«Республиканцы немного в панике»: потеряет ли партия Трампа обе палаты Конгресса США

3 ноября в США пройдут промежуточные выборы в Конгресс, на которых будут разыгрываться все 435 мест в Палате представителей и 35 из 100 — в Сенате. Какова вероятность, что обе палаты перейдут под контроль демократов, как на возможный исход повлиял президент США Дональд Трамп и что будет после выборов — об этом в блиц-интервью RTVI рассказал политический обозреватель из Вашингтона Андрей Береговский.

— Уже на следующей неделе в США пройдут промежуточные выборы, на которых, судя по опросам, республиканцы останутся в меньшинстве. Действительно ли демократы возьмут большинство в Палате представителей?

— По прогнозу руководства Республиканской партии, демократы точно возьмут Палату представителей. Это не мой прогноз, это прогноз самих республиканцев. 

Как устроено руководство Палаты представителей? Там есть спикер, который избирается большинством, есть лидер фракции, то есть лидер большинства и партийный организатор большинства (whip), который считает голоса. У партии большинства есть три человека в руководстве, у партии меньшинства спикера нет, так что у них только двое. 

В случае перехода в оппозицию встает вопрос: как сдвигать руководство? Обычно спикер становится лидером меньшинства, а бывший лидер большинства становится whip меньшинства. А кого республиканцам отправлять в отставку? Спикер Палаты представителей Майк Джонсон уже высказался, что он был бы не против открыть маленький бизнес по уходу за лужайками.

Поэтому можно говорить, что республиканцы уже признали поражение в Палате представителей. Более того, пару месяцев назад из Белого дома ушел человек, который отвечает за законодательную повестку, за связь с Конгрессом. Соответственно, им нужно было нанимать нового человека.

Республиканцы наняли этого нового человека примерно тогда же, когда они наняли нового — уже бывшего — пресс-секретаря. В этом случае важно то, что прямо перед выборами, где республиканцы максимально рискуют потерять большинство, они нанимают себе нового человека, который будет отвечать за связь с Конгрессом, в котором будет новое большинство. У человека, которого наняли, огромный опыт в комитетах по надзору. То есть он явно будет заниматься вопросами надзора. И это сам по себе уже большой сигнал того, о чем они думают, что они сами видят.

Поэтому тут даже не настолько важны прогнозы, как информация, которую мы получаем от людей, которые видят эту картину намного лучше, чем любые прогнозисты. А они видят, что они проигрывают, по всей видимости, чуть ли не с треском. Республиканцы весь октябрь немного в панике.

— А что будет с Сенатом? Он тоже перейдет под контроль «синих»?

— В Сенате все сложнее. Вообще этот год для демократов в Сенате невыгодный. Каждые два года палата представителей переизбирается целиком, а Сенат переизбирается на треть. И там все зависит от так называемых классов сенаторов. И этот класс сенаторов не очень выгоден демократам. Так карта легла. 

В этом году у демократов очень тяжелый кандидат в Мичигане, тяжеловато ему будет выигрывать. Еще можно вспомнить демократическую катастрофу в штате Мэн в июле, когда им пришлось экстренно сменить кандидата (Грэм Платнер объявил о выходе из избирательной гонки в Сенат после публичных обвинений в сексуализированном насилии. — Прим.RTVI).

То есть как минимум в двух спорных штатах демократы идут на выборы в Сенат с далеко не самыми сильными кандидатами. Но при этом у Демпартии есть неплохие шансы получить 52 места, это плюс пять по сравнению с нынешним 119-м Конгрессом. 

И вот тут вырисовывается очень интересная картина, потому что места в Сенате, про которые мы говорим, — это места в штатах, которые традиционно считаются республиканскими. Линия раздела проходит так: начинается с Мичигана, то есть самого демократического, потом идут Джорджия, Северная Каролина и Мэн. На этом, если мне не изменяет память, спорные штаты заканчиваются.

А дальше линия водораздела идет сильно в республиканские штаты. Это Аляска, Огайо, Техас, дальше Айова и Канзас, причем в последнем демократы не выигрывали с 1932 года. Дальше мы идем уже в Южную Каролину и в Миссисипи. И если дело дошло уже до Миссисипи, значит, дела совсем плохи. Там же еще где-то мелькает Флорида, но, по-моему, Флорида сейчас безопаснее, чем Миссисипи. Вот где конкретно на этом спектре пройдет та самая линия водораздела. Вот, что решит результаты в Сенате. Вероятно, где-то 51-52 места заберут себе демократы, но это не значит, что у них обязательно будет полноценный контроль.

У них будет место лидера большинства, и на эту должность, скорее всего, вернется Чак Шумер. И это имеет большое значение, потому что лидер большинства в Сенате — это, по сути, как спикер Палаты представителей, а местами даже более влиятельная позиция.

— Будет ли этого перевеса в обеих палатах достаточно, чтобы демократы могли продвигать свои законодательные инициативы и превращать их в законы?

— Через Палату представителей, да, может быть, если идти по партийной линии. А дальше в Сенате все упирается в 60 голосов. Если преодолеть этот порог, то все упрется в подпись президента. Поэтому теоретически демократы смогут продавливать законопроекты через Конгресс. Но станут ли законопроектами законами — это намного больший вопрос. 

Будем смотреть на динамику в 120-м Конгрессе, потому что есть вероятность, что республиканцы начнут чуть больше отходить от Дональда Трампа. По Конституции мы входим в последнюю фазу президентства Трампа. То есть, если он не пойдет на третий срок, а он периодически «флиртует» с идеей пойти на третий срок, то к 2028 году Трамп «закончится».

Закончится ли трампизм и все движение MAGA (Make America Great Again) — это большой вопрос. К тому же Трамп столько дел наделал в последние два года. И эти выборы покажут, насколько много он дел наделал. Надо отметить, что бренд Демократической партии сейчас абсолютно непопулярен США. Тут шутят, что их бренд менее популярен, чем искусственный интеллект. Но если люди настолько готовы голосовать за непопулярный тренд просто ради того, чтобы установить какой-то надзор за Трампом и за тем, что он творит — это уже о многом говорит. 

Но республиканцы же не глупые в большинстве своем, они же это видят, поэтому они, вероятно, начнут отворачиваться от Трампа в следующие два года.

— Какие решения Трампа больше всего отразились на рейтинге республиканцев и на их вероятном провале во время предстоящих промежуточных выборов?

— Война в Иране и тарифы. До начала войны вся эта картина, которую мы обсуждаем, для демократов выглядела весьма блекло. До начала войны я говорил, что, может быть, демократы возьмут от силы 225 мест в Палате представителей, а про Сенат могли вообще забыть. Так я говорил в феврале.

Потом началась война. В то же самое время многие тарифы вступили в силу. Тариф — это, по сути, как бы добавка в ценник американцу. Все это, естественно, сказывается на кошельке обычных избирателей. Тарифы сами по себе разогнали инфляцию, а инфляция — большое слово в американской политике.

Но сама по себе проблема была не настолько большой, однако война в Иране ударила по рейтингу республиканцев даже сильнее, чем тарифы. Я представить не мог, какая администрация в США в 2020-х годах умудрится начать войну за несколько месяцев до выборов. 

Все было бы ничего, если бы эта война закончилась к лету, где-то к июню-июлю, потому что можно было бы развернуть какие-то экономические эффекты от этой войны. И Трамп пытался ее закончить к этому сроку. К августу уже было немного поздновато. Экономические эффекты от войны начали ощущать простые американцы, а к сентябрю все стало еще хуже. 

То есть в феврале-марте Трамп был не то, чтобы сильно популярен, но демократы были еще менее популярны. И если бы он не начал эту авантюру, у республиканцев были бы все шансы выступить очень неплохо. Вряд ли удержать большинство в Палате представителей, но хотя бы оставить большинство в Сенате. Да и Трамп был бы совсем в другой позиции. Но эта война, которую он начал вместе с тарифами, поломала все.