«Стараемся найти кого-то, пока еще можно»: как волонтеры устанавливают личность неизвестных солдат

За последний год волонтерам «Поискового движения России» удалось найти останки 15312 бойцов, павших в Великой Отечественной войне, и установить имена 1134 из них. О том, как проходят раскопки и с какими сложностями сталкиваются поисковики во время поиска родственников погибших, RTVI поговорил с руководителем регионального отделения Движения в Московской области Антоном Кузнецовым.

В каких регионах чаще всего проходят поисковые экспедиции и как волонтеры определяют место для выезда?

Для того, чтобы заниматься поисковой работой, нужно действовать в правовом поле. Сначала мы подаем свои предложения по работе в Министерство обороны, после того, как оно их утверждает, мы направляем уведомление об экспедиции в местную администрацию. И только после этого осуществляется выезд. У нас есть отряды, которые ездят в боевые регионы специально. А вот, допустим, один из отрядов, который я возглавляю, ездит, в основном, на один день, потому что нам до боевых мест ехать меньше часа.

Все начинается с исторического исследования. В некоторых случаях мы запрашиваем аэрофотоснимки времен войны. Посмотреть, как местность выглядела в те годы. Эти детализированные снимки привязываются к современным GPS-координатам. Если видим много окопов и находим нужные районы, где были жестокие бои, где есть пропавший без вести, то выезжаем на разведку, смотрим, что там в реальности: есть ли остатки или что-то еще.

Где бои шли интенсивные — там велика вероятность наткнуться на неучтенные воинские захоронения. Вот убитый упал на землю, и остался там лежать. И, в общем-то, просто на металлоискатель можно найти такого человека. Даже в Подмосковье ближайшем у нас такое периодически случается до сих пор.

Что обычно ищут волонтеры и по каким историческим находкам можно установить личность погибшего солдата?

Самым простейшим способом можно установить личность при помощи солдатского медальона. Это такая небольшая капсула, в которой должны лежать два заполненных бланка. На бланках записана одинаковая информация — фамилия, имя, отчество, год рождения, воинское звание, откуда призывался, адрес родственников и группа крови. Бланка два, так как похоронная команда должна из медальона один бланк изымать для учета, что они похоронили человека, а второй должны хоронить вместе с ним.

Есть байка, что солдаты не заполняли бланки специально, потому что считали плохой приметой. Но я разговаривал с ветеранами, все-таки они такого не вспоминают. Очень часто чернила растворяются от времени. У пустого, казалось бы, бланка, когда он полежит на свету в хранилище, меняется химический состав. И иногда даже буквы проявляются спустя несколько лет и можно прочитать.

Это мог ножик быть друга или приятеля, где-то нашел, подарили. Вещи часто меняли своих хозяев. Другое дело, если у солдата найдена масса вещей с одинаковыми подписями, там и на ложке написано Иванов, и на котелке, и на ноже. Тогда с большей вероятностью можно действительно сказать, что, скорее всего, это он.

Еще смотрим по особенностям черепа, таза расовую принадлежность, пол. Фиксируем прижизненные повреждения, смотрим заросшие переломы. Это может дать зацепку для того, чтобы по каким-то документам, иногда очень неочевидным, выяснить, кто это был. Таких случаев немало. Все сведения, которые поисковики собирают, поступают в единую базу данных «Всероссийский информационно-поисковый центр».

Самая стопроцентная гарантия установления личности и подтверждения родственных связей — это генная экспертиза. Мероприятие дорогостоящее, не всегда генетический материал удается собрать качественно с останков. Это эксклюзивный случай. Обычно генный материал берут, когда найден кто-то выдающийся: какой-нибудь военачальник, летчик.

Часто ли сами родственники обращаются к волонтерам, чтобы восстановить фронтовой путь павшего солдата?

Запрос, о котором вы говорите, действительно есть.

Есть поисковый проект «Судьба солдата». Он выстрелил особенно в год пандемии. И там были десятки тысяч запросов на установление судьбы военнослужащих, погибших, пропавших без вести, умерших в плену. Мы даже онлайн-анкету разработали, потому что поток заявок был огромный. Это все работает бесплатно. Если у вас кто-то просит деньги за подобные услуги, то это какие-то коммерческие структуры или мошенники.

Как поисковикам удается найти родственников погибшего спустя столько времени?

Самый классический и благоприятный случай: мы читаем, что написано на бланке медальона и находим указанных там родственников. Обычно ищем вполне официальными путями: через местные администрации. Узнаем, где семья жила. В 90% случаев родственники находятся сразу же. Иногда к местным жителям можно обратиться. Например, в любую городскую группу в социальных сетях.

На моей памяти не было такого, чтобы кто-то от своего солдата отказался. Чаще бывает, что ближайших родственников нет. Редкий случай в моей практике был, когда нашли сына солдата, пропавшего без вести. Бланк медальона солдат сам написал на тетрадном листе, поэтому он очень хорошо сохранился. Нашли сына, который прожил жизнь, зная, что отец погиб на фронте в Подмосковье. И тут ему сообщают, что вот его отец. Он даже приезжал на место захоронения отца. Это, конечно, очень впечатляет.

На парадах всегда говорят красивые слова полководца Суворова, что война не закончится, пока не похоронят последних солдат. Это распространенный штамп. Поисковики знают, что последний солдат с этой войны не будет похоронен никогда, потому что от многих уже ничего не осталось. Кто-то от взрыва погиб, кто-то так долго находился в земле, что от него уже вообще ничего не осталось, просто прах. Поэтому мы стараемся найти кого-то, кого еще пока можно.