Стипендии, дроны и разведка: как Турция строит сеть влияния в Центральной Азии

За влияние в Центральной Азии борются сразу несколько внешних игроков. Россия сохраняет позиции через язык, трудовую миграцию, торговлю и безопасность, Китай и страны Залива вкладываются в инфраструктуру и промышленность, ЕС и США интересуются транспортом и сырьем. Турция не может соревноваться с Китаем по объему вложений, а с Россией — по глубине исторического присутствия. Поэтому Анкара делает ставку на то, чего нет у большинства ее конкурентов: родственные тюркские языки и культурную близость. Сначала Турция пришла в регион с университетами, стипендиями и разговорами о братских народах. Теперь к ним добавились оружие, разведка, политические институты и транспортные маршруты.

Анкара хочет собрать вокруг себя «тюркский мир»

После распада СССР Турция одной из первых начала выстраивать особые отношения с тюркоязычными государствами Центральной Азии. Тюркскими называют народы, говорящие на родственных языках одной семьи: к ним относятся турки, азербайджанцы, казахи, киргизы, узбеки и туркмены. Поэтому Таджикистан, хотя географически относится к Центральной Азии, в эту конструкцию не входит.

Современная Турция при этом начиналась с совершенно другой идеи. После краха Османской империи Мустафа Кемаль Ататюрк строил национальное государство в новых границах и сознательно отказался от экспансионистской политики. Вместо попыток снова собирать вокруг Анкары другие мусульманские или тюркские народы молодая республика должна была заняться собой. Одним из главных принципов ее внешней политики стало «мир в стране, мир во всем мире».

После распада СССР эта логика начала меняться. Рядом с Турцией появились новые тюркоязычные государства, как правило, с минимальным опытом государственности, и Анкара увидела шанс выступить в регионе в новой роли. В начале 1990-х она предлагала гораздо более тесное объединение региона — вплоть до общего рынка и использования турецкой лиры как общей валюты. Масштаб замысла оказался слишком большим: новые республики не хотели менять зависимость от Москвы на опеку нового «старшего брата», а возможностей самой Турции было недостаточно.

Но от самой идеи Анкара не отказалась. При Реджепе Тайипе Эрдогане произошел уже более заметный поворот в том, как Турция говорит о себе и своем месте в мире. Османское прошлое снова стало политическим ресурсом, внешняя политика — заметно более активной, а Турция все чаще стала вести себя как держава, которая хочет сама задавать правила вокруг себя, а не просто встраиваться в чужие. Исследователи описывают этот курс как возвращение к представлению о Турции как о самостоятельном центре силы с собственной исторической зоной интересов.

Это не буквальная попытка восстановить Османскую империю. Центральная Азия в нее никогда не входила. Здесь у турецких амбиций другая оболочка — пантюркизм, идея сближения тюркских народов. Но масштаб претензии похож: Турция хочет быть не одним из многих внешних партнеров, а главным центром большого пространства, связанного с Анкарой языком, культурой, экономикой и политикой. Исследователи OSW прямо отмечают, что турецкое государство видит себя лидером более широкой тюркской общности.

Главный политический инструмент этого проекта — Организация тюркских государств. Сейчас в нее входят Турция, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан, а Туркменистан остается наблюдателем. В документе «Видение тюркского мира — 2040» прямо говорится о движении «от сотрудничества к постепенной интеграции». ОТГ занимается торговлей, транспортом, энергетикой, цифровизацией и инвестициями, а в последние годы все глубже заходит и в вопросы безопасности.

То есть Анкара уже не ограничивается разговорами об общей истории. Язык и культурное родство становятся для нее политическим ресурсом. За ними появляются организации, деньги, транспортные проекты, оборонные контакты и координация между государствами.

При этом страны Центральной Азии пока не готовы автоматически идти за Турцией. Это хорошо видно по Северному Кипру. Анкара добилась для непризнанной Турецкой Республики Северного Кипра статуса наблюдателя в ОТГ. Однако в 2025 году страны Центральной Азии вместе с ЕС подтвердили приверженность резолюциям Совбеза ООН 541 и 550, которые призывают не признавать отдельное государство на севере острова.

Сначала студенты, теперь оружие и разведка

Дольше всего Турция укрепляет позиции в регионе через образование и гуманитарные проекты. Агентство TİKA открыло офис в Кыргызстане еще в 1993 году и за следующие три десятилетия реализовало там более тысячи проектов — от больниц и культурных центров до подготовки журналистов, врачей, дипломатов и полицейских.

На вступительный экзамен в Кыргызско-Турецкий университет «Манас» в 2026 году зарегистрировались 17,3 тыс. абитуриентов примерно на 1,3 тыс. мест. Через Türkiye Scholarships Турция годами принимает студентов из региона: уже к 2021 году стипендии получили более 5,5 тыс. граждан Казахстана, 4,6 тыс. граждан Кыргызстана и 2,5 тыс. узбекистанцев.

Так Турция получает не только выпускников университетов. В Центральной Азии становится больше людей, которые несколько лет жили в стране, знают турецкий язык, знакомы с ее институтами и сохраняют там профессиональные связи после возвращения домой. Такое влияние копится медленно, но работает годами.

Теперь Анкара заходит туда, где влияние измеряется уже не культурой, а оружием и доступом к силовым ведомствам. Кыргызстан закупил турецкие Bayraktar TB2, AKINCI и AKSUNGUR. Причем речь не только об учениях: в сентябре 2022 года Кыргызстан применял Bayraktar TB2 в реальных боях на киргизско-таджикской границе.

В январе 2026 года Турция и Узбекистан впервые провели встречу в формате «4+4». За одним столом собрались министры иностранных и внутренних дел, министры обороны и главы разведок. Новый механизм охватывает безопасность, военную сферу, разведку и внешнюю политику.

Для Центральной Азии это уже другой уровень турецкого присутствия. Вооружения, подготовка военных и многие вопросы безопасности десятилетиями были тесно связаны с Россией. Теперь Турция входит и в эту сферу.

Вместе с турецкими беспилотниками приходят обучение, обслуживание, запчасти и постоянные контакты с производителями и военными специалистами. Одна закупка заканчивается быстро, а созданные вокруг нее связи могут работать десятилетиями.

Турция хочет закрепиться на пути Центральной Азии в Европу

Еще один способ усилить позиции — Средний коридор. Он ведет из Китая и Центральной Азии через Казахстан, Каспий, Азербайджан и Грузию дальше к европейским рынкам.

В Грузии маршрут разветвляется. Часть грузов идет дальше через Турцию, часть можно отправлять из портов Поти и Батуми через Черное море в Румынию и Болгарию. Поэтому Турция — не единственный, но один из ключевых выходов Среднего коридора в Европу.

Для Центральной Азии это возможность меньше зависеть от маршрутов через Россию. Но старая зависимость не просто исчезает. Возникают новые страны, порты и железные дороги, без которых груз не доберется до европейского рынка.

ОТГ параллельно продвигает электронные документы и общие транспортные процедуры. Чем проще становится движение грузов через Каспий, Южный Кавказ и Турцию, тем прочнее Анкара встраивается в торговые связи региона.

Китай многократно превосходит Турцию по объему торговли, инвестиций и инфраструктурных проектов. Анкаре и не нужно соревноваться с Пекином количеством вложенных миллиардов. Ей достаточно занять важное место на маршруте, которым государства Центральной Азии хотят пользоваться все чаще.

Так транспорт тоже превращается в инструмент влияния: чем важнее Средний коридор для региона, тем труднее игнорировать Турцию как один из ключевых выходов на запад.

Турция еще не главный игрок — но хочет им стать

Турецкое присутствие в Центральной Азии уже не сводится к культурным фестивалям и разговорам о родственных народах. За ними стоят университеты и стипендии, ОТГ, оборонные контракты, контакты разведок и транспортные маршруты.

И сама Турция довольно ясно показывает, чего хочет дальше. ОТГ говорит уже не просто о сотрудничестве, а о постепенной интеграции. Анкара хочет, чтобы «тюркский мир» перестал быть красивой формулой для саммитов и превратился в реальное политическое и экономическое пространство, в котором Турция будет занимать центральное место.

Это особенно заметно на фоне того, с чего начиналась сама Турецкая Республика. Государство, созданное после краха империи с сознательным отказом от экспансионизма, спустя столетие снова говорит языком большой державы. Даже официальный турецкий МИД сегодня описывает внешнюю политику через «Век Турции», самостоятельный национальный курс и стремление влиять на перестройку мировой системы.

Пока замкнуть Центральную Азию на себя Турция не может. Туркменистан остается только наблюдателем ОТГ, а полноправные участники организации не следуют автоматически турецкой внешней политике. Россия сохраняет огромный пласт исторических, экономических и человеческих связей, Китай многократно превосходит Турцию по экономическому масштабу, параллельно в регионе работают ЕС, США и страны Залива.

Поэтому Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан пока могут одновременно покупать турецкие беспилотники, торговать с Китаем, состоять в организациях вместе с Россией и привлекать западные и арабские инвестиции.

Но направление уже видно. Турция начинала с языка, культуры и образования, затем добавила торговлю и транспорт, а теперь входит в оборону и разведку. Анкара хочет стать главным центром «тюркского мира» и шаг за шагом создает для этого собственную систему влияния. Пока страны Центральной Азии могут маневрировать между Турцией, Россией, Китаем и другими игроками. Но пространства для такого маневра может становиться меньше по мере того, как турецкое присутствие охватывает все больше сфер.