Защита на чужой территории: что даст мигрантам новый закон Таджикистана

В стране принят новый закон, который  должен усилить защиту трудовых мигрантов, упорядочить работу посредников и перевести часть миграционных процессов в цифровой формат. При этом Россия остается главным направлением для экспорта таджикской рабочей силы, а экономика страны по-прежнему сильно зависит от денежных переводов из-за рубежа. Как Таджикистан будет  защищать права своих граждан в других странах, если трудовые отношения и миграционные правила регулируются законодательством принимающего государства? Разобрался RTVI.

От закона 1999 года к новым правилам

21 октября 2026 года президент Таджикистана Эмомали Рахмон подписал новый закон «О миграции». До этого документ одобрили обе палаты парламента. 

Он заменит закон, принятый 11 декабря 1999 года. Власти объясняют необходимость реформы тем, что прежние нормы уже не отвечают современным требованиям. За прошедшие десятилетия изменились рынок труда, масштабы трудовой миграции и способы взаимодействия граждан с государственными органами. 

Так, одна из заявленных целей реформы – усилить защиту прав граждан Таджикистана, работающих за рубежом, и членов их семей. Для страны это важный вопрос: трудовая миграция остается не только способом заработка для миллионов людей, но и значимым источником средств для национальной экономики.

По данным Всемирного банка, в 2025 году денежные переводы мигрантов достигли примерно 46% ВВП Таджикистана. Иными словами, за год граждане отправили домой сумму, равную почти половине стоимости всех товаров и услуг, произведенных в стране. 

Такая зависимость делает экономику уязвимой к изменениям правил для мигрантов в государствах, где они работают. 

Новый закон касается не только тех, кто уезжает на заработки. Он предусматривает регулирование частных компаний, которые помогают гражданам находить работу за границей, создание единой информационной системы и обмен данными между государственными органами. Власти также планируют совершенствовать учет мигрантов и использовать цифровые технологии при оказании государственных услуг. Отдельные положения посвящены возвращению граждан на родину, их повторной интеграции, репатриации и переселению.

Но главный вопрос – как новый закон поможет тем, кто уже работает за рубежом? Регулирование посредников может упростить поиск работы до отъезда, а цифровая система – работу таджикских ведомств. Но ни то ни другое не изменит требований, которые другие страны предъявляет к иностранным работникам. 

В этом и заключается главное ограничение закона: Душанбе может подготовить граждан к выезду, контролировать работу посредников и помогать мигрантам, но не может устанавливать правила на чужих территориях.

Закон вряд ли сильно изменит жизнь мигрантов

Маловероятно, что новый закон о миграции сам по себе изменит положение таджикских граждан, работающих за рубежом, в частности, в России, заявил историк, кандидат исторических наук, заведующий сектором Центральной Азии Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Станислав Притчин. 

После теракта в «Крокус Сити Холле», к которому были причастны мигранты из Таджикистана,  российские власти ужесточили миграционное законодательство и усилили контроль за иностранными работниками. Это вызвало недовольство в Таджикистане, для которого трудовая миграция остается важным источником доходов населения. 

Теперь Душанбе пытается найти способы изменить положение своих граждан за рубежом, однако это может вступать в противоречие с национальными интересами принимающих стран, которые самостоятельно определяют миграционные правила и требования к безопасности.

Перспективы нового закона

Пока новый закон выглядит скорее заявлением о намерениях, чем готовым решением проблем мигрантов. Чтобы он действительно повлиял на положение таджикских граждан за рубежом, властям придется выстраивать практическую систему работы - считает Станислав Притчин. По его мнению есть несколько возможных путей реализации принципов, заложенных в законе. 

Один из них  – заключить двусторонние соглашения с Россией и другими странами, куда едут таджикские работники. Такие договоренности должны учитывать интересы обеих сторон: требования принимающих государств к безопасности и стремление Душанбе защитить права своих граждан. Без согласованных правил новый закон рискует остаться лишь обещанием. 

Другой путь – вступление в Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Это могло бы изменить условия работы таджикских граждан в России и Казахстане, однако, как отмечает Притчин, власти Таджикистана пока не готовы рассматривать такой вариант. Власти Таджикистана объясняют свою позицию нежеланием передавать Евразийской экономической комиссии часть полномочий по принятию экономических решений.

Есть и более практический шаг – перестать отправлять людей на заработки неподготовленными. В качестве примера собеседник RTVI приводит Узбекистан, который уже много лет развивает организованный набор работников для зарубежных работодателей: отбирает кандидатов, готовит их к работе и переносит часть контрольных процедур на свою территорию. 

В Таджикистане, по оценке эксперта, большинство граждан по-прежнему уезжает самостоятельно. Системная подготовка к работе за рубежом не налажена, а знание русского языка и правил принимающей страны у части мигрантов может быть недостаточным.

Ситуацию сильно осложняет сокращение преподавания русского языка, особенно в провинции, откуда как раз и приезжает значительная часть работников. 

В итоге Душанбе сталкивается с проблемой, которую не решить одним законодательным актом. По мнению эксперта, без межгосударственных договоренностей и системной работы до отъезда рассчитывать на то, что новый закон заметно изменит положение мигрантов, не приходится.

Есть ли угроза для российско-таджикского безвизового режима

Таджикистан хочет усилить защиту своих граждан, работающих за границей, но при этом реальных инструментов у него для этого немного. Эту проблему могло бы решить членство страны в Евразийском  экономическом союзе (ЕАЭС), но Таджикистан в него вступать не хочет. На этом фоне возникает вопрос, могут ли неизбежные разногласия в регулировании конфликтов вокруг миграционной политики заставить российские власти задуматься о безвизовом режиме между странами. Сейчас он регулируется  отдельным соглашением, подписанным 30 ноября 2000 года Россией, Таджикистаном, Беларусью, Казахстаном и Кыргызстаном. Для России оно вступило в силу в июне 2002 года. 

Станислав Притчин считает, что пересмотр безвизового режима между Россией и Таджикистаном маловероятен. По его оценке, такой шаг был бы слишком радикальным и обернулся бы «катастрофой» для Душанбе.