Ньюзток
23:21
7 Мая 2018 г.
Четвертый срок Путина и новое правительство. Фрагмент Ньюзтока RTVI
Поделиться:

Четвертый срок Путина и новое правительство. Фрагмент Ньюзтока RTVI

/

Тихон Дзядко, Екатерина Котрикадзе и Гарри Княгницкий обсудили в прямом эфире RTVI, как уже в четвертый раз Владимир Путин вступил в должность президента России и как изменится состав нового российского правительства.


Гарри Княгницкий: Сквозной информационный эфир на RTVI по традиции завершает Ньюзток. Подводим итоги дня, который заканчивается в Европе, Израиле и России, с заместителем главного редактора RTVI Тихоном Дзядко. Тихон, приветствую.

Тихон Дзядко: Приветствую.

Г.К.: И директором нью-йоркской редакции RTVI Екатериной Котрикадзе. Катя, привет.

Екатерина Котрикадзе: Приветствую, коллеги.

Т.Д.: Добрый вечер.

Г.К.: Ну что, у нас сегодня была инаугурация Владимира Путина. Президент России пошел на четвертый срок. Теперь уже официально он вступил в должность. Я, если позволите, поделюсь некоторыми своими наблюдениями.

Т.Д.: Обязательно.

Г.К.: Дело в том, что я сегодня работал в Кремле, не поймите меня превратно, в качестве журналиста. Были примечательные моменты. Это Стивен Сигал, российский гражданин американского происхождения, легенда тех, кто выжил в девяностые. Многие тогда смотрели боевики. К сожалению, с журналистами он особо не общался. Еще на что мы обратили внимание — это некая заминка. Мы не думали поначалу, мы — это журналисты, которые находились в пресс-центре, освещали инаугурацию.

Когда внесли в Андреевский зал Большого Кремлевского дворца все необходимые атрибуты: штандарт, флаг России, Конституцию и так далее — на сцене в этот момент были председатель Конституционного суда Валерий Зорькин, спикер Госдумы Вячеслав Володин и спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, возникла некая заминка. Повисла напряженная тишина. Мы думали: ну как же, еще девять минут до полудня по Москве. Что же будет происходить.

И в этот момент нам показывают, как Владимир Путин в своем рабочем кабинете получает некий сигнал. Он встает из-за стола, надевает пиджак и едет, собственно, уже в Андреевский зал. Причем едет на лимузине. Нам же говорили, что «Кортежа» не будет. Мы сегодня увидели «Кортеж». «Кортеж» — так называется, кстати, новый лимузин российского производства. На нем Владимир Путин в сопровождении девяти мотоциклистов, собственно, и прибыл ко дворцу.

Что еще было примечательного — это, когда уже Путин поднялся на подиум, чтобы начать произносить присягу, возникла опять же непродолжительная заминка. Путин повернулся в сторону Валерия Зорькина, председателя Конституционного суда, и шепотом сказал: «Можно начинать». Ну и, конечно, то, что Герхард Шрёдер, экс-канцлер Германии, был в первом ряду вместе с четой Медведевых и Наиной Ельциной.

Е.К.: Мы об этом еще поговорим.

Г.К.: Да.

Т.Д.: Да, о тех, кто был в первых рядах еще обязательно поговорим. Я бы все-таки обратил еще раз внимание на разницу в сценариях между тем, что было сегодня, и тем, что было шесть лет назад в две тысячи двенадцатом. Ты говоришь, Гарри, что кортеж все-таки был. Конечно, никакой это не кортеж по сравнению с тем, что мы видели в двенадцатом году, когда через пустую Москву, как будто бы зачищенную, по Новому Арбату, мы все хорошо помним эти кадры, проезжал. Вот это был кортеж: огромный лимузин, мотоциклисты спереди и сзади и ни одного человека в радиусе не знаю какого количества метров.

Е.К.: Не хватило тебе, Тихон, масштаба?

Т.Д.: Не хватило, конечно, масштаба, не хватило этого. Не хватило банкета, который традиционно был на приеме после инаугурации. И вообще сегодня были, знаете, сравнительные таблички по продолжительности минут инаугурации. Так вот сегодняшняя — едва ли не самая скромная в этом смысле, очень быстрая. Такой ритуал. Но поскольку в четвертый раз, то можно, наверное, уже и не удлинять.

Е.К.: Но поразительно, конечно, насколько другая атмосфера, коллеги, по сравнению с тем, что обычно происходит в Америке в подобных ситуациях. Я не могу не сравнить просто потому что я сижу здесь, и я довольно часто вместе с коллегами наблюдаю, как проходят разные официальные мероприятия в Америке. Например, когда президент приходит в Конгресс и читает там речь, State of the Union — обращение о положении дел в стране. Мы об этом много рассказывали на RTVI.

Странно видеть сейчас, как Путин идет один, идет по коридорам, по Кремлю. Редкие охранники появляются в углу. И это очень странная ситуация. Он идет медленно. Он идет один. Не знаю, вот как бы шел американский президент? Его бы обязательно окружала толпа людей, они бы обязательно останавливали президента, пытались бы жать ему руки. Он бы обязательно с ними здоровался, разговаривал бы. А тут такое одиночество власти. Долго идущий по коридорам, один в машине. Президент идет по залу, ни с кем не здоровается.

Т.Д.: Здоровались, и все было бы так классно, а здесь все было так не классно. Дело, мне кажется, не в этом.

Е.К.: Почему не классно, просто по-другому.

Т.Д.: Понятно, что инаугурация — это шоу в США, и инаугурация — это шоу в Российской Федерации. Это шоу, которое подчеркивает сакральность власти. Просто сакральность власти в России и сакральность власти в Соединенных Штатах понимается по-разному. И понятно, что во многом в США все эти улыбки, которыми обменивается президент и все эти бесконечные люди, они в известной степени наиграны.

А этот проход по пустынному коридору Владимира Путина, и охранники, которые стоят и делают вид, что их как будто бы и нет там вовсе, хотя и они знают, что они там есть, и Путин знает, что они там есть, и мы знаем, что они там есть, и все знают, что они там есть. Все это наиграно как у вас там, за океаном, так и здесь.

Е.К.: Да.

Т.Д.: Это все определенные законы.

Е.К.: Да, в том-то и дело, Тихон, что символизм здесь, конечно же, очень важен. Тем более потому что это все выстроено, заранее продумано и заранее подчеркнуто, как должно выглядеть это важнейшее символическое мероприятие. Здесь в Америке люди, избравшие себе президента, — это их представитель, их назначенец. Поэтому показывают бесконечные толпы. Не только конгрессменов и сенаторов, показывают людей.

И когда у нас в Соединенных Штатах происходит инаугурация президента, что происходит? Это огромная толпа, это миллион человек, например, два миллиона в случае с Обамой. Не помню сколько было… Не установлена цифра, простите не буду называть, количества людей в Вашингтоне во время инаугурации президента Трампа. Это происходит обязательно на улице в присутствии благодарных избирателей, которые ликуют. А в России это такая суровая вертикаль, это царственный президент. Вообще, это царь, по большому счету. Вот в этом весь символизм. И в этом гигантская разница.

Т.Д.: Разная сакральность власти. Разное отношение к власти.

Е.К.: Совершенно верно.

Т.Д.: Здесь интересно то, что уже Гарри упоминал, про то, кому Путин пожимал руку. Потому что одно дело — приветствовать; другое дело, наверное, — поклониться так слегка, небольшой кивок головой; а уж третье дело — это пожать руку. Так вот руку пожимает только нескольким избранным людям: Дмитрий Медведев, бывший, нынешний, будущий премьер-министр; Вячеслав Володин, соответственно, спикер Государственной Думы Российской Федерации; Патриарх Кирилл и, наконец, Герхард Шрёдер. Сечину не пожимали руку. Шувалову не пожимали руку. Не знаю. Вайно не пожимали руку. А вот Герхарду Шрёдеру руку пожимали. Потому что кто такой Шрёдер?

Е.К.: Ну что ж там Шувалов.

Т.Д.: Шрёдер — это председатель совета директоров «Роснефти». «Роснефть» — это национальное достояние вместе с «Газпромом». Человек, вероятно, символизирующий собой, что есть европейцы, которые готовы с нами дружить. И когда вы считаете, что мы какие-то неправильные, с нами европейцы не дружат, то это вы, европейцы, которые с нами дружите, — неправильные. Потому что правильные европейцы есть. Шрёдер — это такой, знаете, второй министр иностранных дел, человек, продвигающий интересы Российской Федерации едва ли не больше, чем сама Российская Федерация и ее представители.

Особенно на фоне санкций. Понятно, что такой человек — это подчеркнуто важный гость в Кремле. Ему президент будет пожимать руку. И, кстати, сегодня же — это такое занятное совпадение, не исключено, что не случайное — было объявлено, что восемнадцатого мая в Сочи состоится встреча Ангелы Меркель с президентом Путиным. А позже, через неделю или чуть больше, в Петербург явятся Синдзо Абэ и Эммануэль Макрон, президент Франции.

Е.К.: Да. Очевидно, коллеги, что мы наблюдаем новые первые сигналы, зачатки того, что будет происходить на четвертом сроке Путина. И пока видится, что Европа и, конкретно, Ангела Меркель пытаются каким-то образом смягчить санкции против России. Это надо подчеркнуть, это не потому что они с Путиным какие-то близкие друзья. После Крыма дружба, которая, видимо существовала между президентом Путиным и канцлером Меркель, все-таки была скошена, если не уничтожена.

Потому что страдает европейский бизнес, коллеги. Об этом как раз недавно рассказывали в программе «Новые итоги» в пятницу и говорили о том, что мы видим, видят политологи, видят политики по всему миру, не только в Европе, видят и в США, как страдает из-за санкций немецкий, европейский бизнес. Например, страдает немецкий бизнес из-за санкций против компании «Русал», и эти санкции явно будут смягчены.

Мы даже говорили здесь с рядом политологов, которые предсказывают, что «Русал» — это только начало, и что дальше будет смягчение по ряду ключевых направлений в отношении России. Еще раз не из-за России, и не потому что Россия страдает, а потому что страдает Европа. Потому глобальный мир, видите, как Шрёдер хорошо работает, коллеги. Ведь потому ему Путин и жмет руку на инаугурации. Конечно, я шучу, не только Шрёдер, но, вообще, это тоже очень значимый символ на вступлении в должность российского президента.

Г.К.: Давайте про новый состав правительства. Сюрпризов с премьером не произошло.

Т.Д.: Шок.

Г.К.: Медведев остался. Кстати, мы тут подсчитали, на самом деле, если брать всех премьеров, включая, может быть, советских, абсолютный рекордсмен — это Алексей Косыгин. Он шестнадцать лет занимал этот пост. А все, кто были после восьмидесятого года, они в премьерском кресле не сидели больше пяти с половиной лет. Медведев уже шесть лет премьер-министр. И никто не знает, сколько еще он им будет оставаться.

Т.Д.: Слушайте, секрет успеха, как это и водится в нынешней системе управления Российской Федерации — в лояльности. Это понятно. А вот какие все-таки есть перестановки? Я себе выписал некоторые интересные перестановки. Сейчас Шувалов Игорь Иванович — знаете, журналисты шутят, есть Игорь Иванович настоящий, есть Игорь Иванович не настоящий — так вот сейчас Игорь Шувалов, первый вице-премьер, который в последнее время широкой публике был даже более известен не своей деятельностью на посту вице-премьера, а скандалом, связанным с собакой корги, если я не ошибаюсь, которая якобы летала на бизнес-джетах.

Е.К.: По-моему, их было несколько.

Т.Д.: Да, с несколькими собаками корги. Также легендарной высоткой на Котельнической набережной. Это все расследования, которые сделал ФБК и Алексей Навальный. Впрочем, свои деньги, здесь сразу давайте скажем, что свои деньги он заработал в бизнесе еще в девяностых, и, собственно, говорят, что туда он и возвращается. Кто же вместо него, вместо Игоря Шувалова?

Антон Силуанов, министр финансов, который при этом сохраняет свою должность, остается министром финансов, судя по всему, и вместе с этим становится вице-премьером. И, по сути, становится влиятельнейшим членом кабинета министров. Очевидно, что он будет отвечать за всю экономику. При этом у него довольно хорошие отношения с Западом. В общем вот такая вот история.

Е.К.: Да, на Западе, действительно, хорошая репутация у Силуанова. Кстати, именно он прилетал сюда просить за «Русал», о котором я только то упоминала, «Русал» Дерипаски. И кроме того, Силуанова считают таким относительно либеральным человеком, системным либералом, соратником Кудрина. Говорят, что разработанная как раз Кудриным программа экономического развития будет принята в качестве основы государственной экономики. Интересно, что сам Кудрин может в ближайшее время вернуться во власть.

Все вместе — это такой мощный сигнал, что экономические реформы возможны, и они не ориентированы на изоляцию России, чего многие опасались, а наоборот. Все вместе складывается в такую картину, что и Меркель, вроде, за смягчение санкций, и Макрон, вроде, за смягчение санкций, и Трамп готов уже каким-то образом дать задний ход жестким ограничительным мерам. И в России, в общем, экономическая команда — какая-то такая либеральная. И даже появляется надежда на совсем другой путь развития, не тот, что предсказывали скептики и пессимисты.

Т.Д.: Ой, так звучит, Кать. Продолжай. Совсем какая-то другая картинка получается по сравнению с тем, что, мне кажется, мы видим в реальности. Есть еще одно назначение, которое эту мысль, твою, на самом деле, подтверждает. Появился новый вице-премьер, отвечающий за транспорт, за связь и, внимание, за цифровую экономику, ту самую, о которой так много говорит президент Владимир Путин, — Максим Акимов.

Он считается прогрессивным человеком, был замглавы аппарата правительства. Впрочем, у нас прогрессивным считался и министр связи Никифоров, как мы помним. Что он недавно говорил про интернет мы также помним. Но тем не менее это интересно. И, кстати, интересно посмотреть в контексте интернета, продолжится ли то самое наступление на интернет, продолжится ли наступление на телеграм.

Еще одно новое лицо, которое, впрочем, в предыдущую концепцию уже не очень вписывается, потому что речь про «оборонку». Вице-премьер по ОПК Юрий Борисов, он отвечал за программу перевооружения России, видимо его деятельность одобрена, раз он, по сути, получил повышение. А вот другой человек, довольно одиозный, Дмитрий Олегович Рогозин, бывший посол России в НАТО, бывший лидер партии «Родина», бывший автор всяких красивых песен, он исчез. Его нет среди вице-премьеров. Sic transit, видимо. Узнаем.

Е.К.: Тоже собакой, кстати, известен Дмитрий Рогозин.

Т.Д.: Да?

Е.К.: Помните, он ее топил совсем недавно.

Г.К.: Никогда не знаешь, где всплывет отстраненный вице-премьер. Иногда они возвращаются. Вот мы и посмотрим, будет ли продолжение карьеры. Просто вот вы говорите, перемены, перемены. Есть люди, которые вернулись в правительство. Я просто хочу обратить ваше внимание на Татьяну Голикову, которая министром здравоохранения и соцразвития, причем как раз в кабинете Путина, в бытность президентом Дмитрия Медведева.

Она сейчас в новом составе правительства будет отвечать за социальную политику. Видимо со Счетной палатой что-то не срослось. Она там была с тринадцатого года, возглавляла Счетную палату. И вот тут интересно, что ее имя, в частности, ассоциируется с фармацевтическим скандалом. Ее даже называют теневой хозяйкой фармацевтического рынка России. Это, конечно, не доказано, но тем не менее было…

Т.Д.: Пишут в прессе. Чтобы недоказанные обвинения у нас не звучали.

Е.К.: Да ладно, коллеги, давайте к самому интересному персонажу…

Т.Д.: Перебил я Гарри.

Е.К.: Самый интересный персонаж, на мой взгляд, в этой ситуации, конечно же, это Виталий Мутко, человек, который остался в правительстве. Шутят, что, знаете, если бы на борту Титаника был изображен портрет Мутко, то корабль остался бы на плаву несмотря на все айсберги планеты.

Г.К.: Гениально.

Е.К.: И главное, с какой формулировкой он назначен. Что причина называется прямым текстом. Западу Мутко не нравится, и мы его из принципа не бросим. Вот цитата от Медведева, просто не могу не зачитать. Он сказал: «Еще одна интересная идея, которая существует с учетом опыта и с учетом персональных характеристик в то же время, имея в виду то, что мы стараемся, — извините, это не мой текст, — никогда не прогибаться под внешними обстоятельствами», — сказал будущий бывший премьер-министр.

«Есть предложение назначить Виталия Мутко на должность вице-премьера. Он будет заниматься вопросами строительства», — сказал Медведев. Одним словом, мы, коллеги, в свое время думали, что Мутко будет отправлен в отставку, но с прогнозами мы ошиблись. Вот не слили. Оставили, защитили.

Т.Д.: Еще посмотрим, господин Приходько, к примеру, его сейчас не видно среди тех, чьи имена были названы. Здесь сразу можно увидеть символизм и сказать, что это связано с известным скандалом с Настей Рыбкой. А может быть вовсе никаким образом и не связано. Уходит Аркадий Дворкович. Как сообщается, для него это стало полной неожиданностью.

Если серьезно, то, конечно, давайте будем смотреть эти новые и старые имена, и меняют ли перемены мест слагаемых финальную сумму или не меняют. У меня, если честно, если совсем серьезно, нет ощущения, что меняют, поскольку примерно те же самые имена, что в обойме последние лет пятнадцать. В любом случае нас ждет еще второй раунд, когда будут названы и назначены министры. Там есть интрига. К примеру, останется ли на своем посту министр иностранных дел Сергей Лавров. Посмотрим.