Ньюзток
23:30
16 Мая 2018 г.
Голодовка Олега Сенцова, кража данных ЦРУ и закон о контрсанкциях. Ньюзток RTVI
Поделиться:

Голодовка Олега Сенцова, кража данных ЦРУ и закон о контрсанкциях. Ньюзток RTVI

Видео
Голодовка Олега Сенцова, кража данных ЦРУ и закон о контрсанкциях. Ньюзток RTVI

Алексей Пивоваров, Екатерина Котрикадзе и Тихон Дзядко обсуждают в прямом эфире, почему украинский режиссер Олег Сенцов, отбывающий в России тюремный срок по статье о терроризме, решил объявить о голодовке, кто такой 29-летний Джошуа Шульте, которого ФБР подозревает в массовой утечке восьми тысяч документов ЦРУ в WikiLeaks, и чем грозит российскому бизнесу закон о контрсанкциях.


Тихон Дзядко: Еще раз приветствую аудиторию RTVI. Меня зовут Тихон Дзядко. Сквозной информационный эфир на RTVI завершается традиционным Ньюзтоком. Приветствуем моих коллег. В московской студии главный редактор RTVI Алексей Пивоваров.

Алексей Пивоваров: Добрый вечер.

Т.Д.: Приветствую. А из Нью-Йорка через океан Екатерина Котрикадзе, директор RTVI Нью-Йорк. Добрый вечер.

Екатерина Котрикадзе: Здравствуйте.

Т.Д.: Давайте перейдем к главным новостям сегодняшнего дня. Драматическая новость: Андрей Сенцов, украинский режиссер, которого приговорили к двадцати годам строгого режима в России за подготовку теракта в Крыму, сегодня объявил бессрочную голодовку до того момента, когда будут освобождены шестьдесят четыре украинца, которые находятся в российских тюрьмах.

Их Сенцов и многие журналисты и правозащитники называют политзаключенными, как, впрочем, и самого Сенцова. На этом фоне возобновились разговоры об обмене украинских заключенных на российских. В частности, украинского журналиста Романа Сущенко на журналиста Кирилла Вышинского, арестованного накануне в Киеве.

Е.К.: Да и давайте, все же, расскажем о деле Сенцова поподробнее, поскольку несколько лет прошло с момента, когда это дело гремело. Возможно, кто-то забыл, за что и как был осужден этот режиссер. Я просто напомню, что он осужден вместе с Кольченко. Обвиняются в две тысячи четырнадцатом году, вскоре после присоединения, по российской версии, а по международной, аннексии Крыма, в попытке теракта, в частности, в попытке поджогов офисов организации «Русская община в Крыму» и офиса «Единой России» в Симферополе.

Сами осужденные считают дело против них, конечно же, политическим. Так считают очень многие. Действительно, Тихон, ты правильно заметил, много было разговоров на международном уровне далеко за пределами Российской Федерации о том, насколько справедливо задержали, арестовали, а затем приговорили к двадцати годам колонии Олега Сенцова. Так вот, буквально мэтры кинематографа, известные иностранные режиссеры: американские, французские, немецкие — заявляли о том, что Сенцова надо освободить, просили об этом российскую власть.

Даже Джонни Депп, между прочим, актер, Мэрил Стрип тоже просила за Олега Сенцова. Но ничего не изменилось. И вот сейчас он объявил голодовку. Более того, он заявил, что он будет биться до победного конца, пока будет либо один результат, либо другой. А другим результатом он называет собственную смерть. Мы помним, что голодала и Надежда Савченко, но, к счастью, тогда обошлось.

А.П.: Очевидно, ни Джонни Депп, ни Мэрил Стрип не могут что-то изменить в этой ситуации. Вообще, конечно, все это крайне печально. Это результат событий, происшедших в две тысячи четырнадцатом году, ясное дело. Когда две страны находятся де-факто в состоянии войны, хорошо, пускай, холодной войны, то, к сожалению, такие вещи неизбежны. Тут вообще сложно говорить, потому что мы на RTVI, наша редакционная политика, всегда стараемся занимать нейтральную позицию.

Проблема в том, что в этом конкретном вопросе, в вопросе взаимоотношений России и Украины, и особенно в вопросе задержанных, арестованных, осужденных людей, все настолько поляризовалось, что объективная и отстраненная оценка, по-моему, уже невозможна. Поэтому, давайте я скажу, что я лично думаю. Еще раз, это мое оценочное суждение, относитесь, как хотите. Мне история с делом Сенцова напоминает историю с другим гражданином Украины, Надеждой Савченко. Это люди-символы: и Сенцов, и Савченко. Символы, которых используют политики с обеих сторон в своих интересах.

Мы помним, как Надежду в Украине пытались всем миром вызволить. Как ее потом, когда она вышла на свободу, принимали в Киеве. Но как только она перестала быть пленницей, она перестала быть и символом. Сперва, она стала оппозиционером. Потом обвиняемой по статье ничуть не менее серьезной, чем та, по которой отбывает наказание Сенцов и чем та, по которой ее обвиняли в России. Савченко, напомним, обвиняется в попытке госпереворота. Но я бы как раз хотел видеть в этой ситуации в первую очередь людей, а не интересы политиков. Людей, которые не должны быть приносимы в жертву высшим госинтересам, насколько бы важными они ни считались.

И так уже достаточно погибло людей за последние четыре года. И с этой точки зрения, я считаю, что, конечно, Сенцова необходимо отпустить. Как, собственно, и Романа Сущенко. Мне кажется, от этого бы все стороны только выиграли. Тот, кто хочет в этом видеть проявление великодушия, а государственная власть, на мой взгляд, должна уметь быть великодушной, а не только жесткой и свирепой. И, на мой взгляд, великодушие — это проявление силы, а не слабости. Тот, кто хочет увидеть в этом победу — очень хорошо, пусть увидит победу.

Потому что люди все равно ведь будут думать то, что им кажется правильным. Их не переубедишь грубой силой. Их можно только заставить молчать. Но человек выйдет из тюрьмы, вернется домой и, главное, перестанет быть символом, перестанет быть разменной монетой. Ну и, разумеется, я считаю, что необходимо точно также отпустить и Кирилла Вышинского. Его задержание вообще напоминает взятие в заложники, хотя он — гражданин Украины, напомню.

Нужно ли все это оформлять как обмен? Простите, это технический вопрос. Может и нужно. Это даст возможность всем, кто хочет так это чувствовать, ощутить себя победителями, а другую сторону злодеями. Главное, люди не должны сидеть в тюрьме, потому что они превратились в символы и в стереотипы, если угодно.

Е.К.: Да. Тут я должна все-таки напомнить, коллеги, что в две тысячи девятнадцатом году Украина пойдет на президентские выборы. Для Петра Порошенко, человека, прямо скажем, потерявшего доверие множества граждан, потерявшего проценты рейтинга, сейчас очень важно продемонстрировать красивую победу. И вот, к примеру, с Сенцовым, было бы, конечно, очень эффектно. Возвращаясь, Алексей, к твоему тезису о символах. Да, сейчас Олег Сенцов, как и в свое время Надежда Савченко, является таким нетривиальным способом как-то вернуть доверие граждан.

Т.Д.: Здесь на самом деле, что интересно. Создается ощущение, что в отношениях России и Украины едва ли не единственный и последний работающий инструмент, но тоже, зачастую, со сбоями — это инструмент обмена пленными и заключенными. Многим даже кажется, что вчерашнее задержание руководителя РИА Новости Украина Кирилла Вышинского, который был упомянут тобой, Алексей, служит единственной цели — обменять его на украинского журналиста Романа Сущенко. В частности, это напрямую предложил представитель Украинского МВД господин Шевченко.

Роман Сущенко, напомню, — журналист украинского агентства «Укринформ». Его обвиняют в России в шпионаже. Он находится в следственном изоляторе «Лефортово» уже не первый месяц. Недавно, кстати, и Сущенко, и Сенцова Киев пытался вызволить одновременно одним обменом. Тогда Украина предлагала обменять на них двух россиян: военнослужащих, осужденных в Украине за госизмену. Это Александр Баранов и Максим Одинцов.

Они оба приговорены к серьезным срокам лишения свободы за госизмену, если мне не изменяет память, один — к тринадцати, другой — к четырнадцати. Дело в том, что они служили в украинской армии, а потом перешли служить в российскую. Затем были задержаны на административной границе, или, как считает Россия, государственной границе Украины с Крымом. В России, соответственно, после этого их считают похищенными.

Е.К.: Обмен, может быть, и как-то состоится. Сложно тут прогнозировать, разумеется, поскольку это зависит от множества разных факторов. Конечно же, голодовка Олега Сенцова тут производит наименьшее впечатление на решающих людей. Одновременно, мне хочется обратить внимание на немного другой аспект. Просто посмотрите на всю эту картину в двадцать первом веке. Она выглядит, конечно, дико. И очевиден торг людьми.

Одни сажают режиссера на двадцать лет за непонятно что. Другие предъявляют обвинение в госизмене журналисту неугодного СМИ, потому что РИА Новости Украина — это, конечно, неугодное, вражеское, как считают в Киеве, СМИ. В итоге обе стороны пытаются выторговать освобождение своих. К закону и справедливости все это имеет очень малое отношение. И вот это грустно.

А.П.: Да, Кать, извини, конечно, закон и справедливость — это название известного сериала, скажу тебе честно. Давай откровенно, в отношениях России и Украины, все же понимают, решают не законы, а воля лидеров. Ну хорошо, скажем шире, политических элит двух стран. А альтернатива взаимным уступкам, к которым мы с вами, коллеги, и призываем, — это война. Это плохая альтернатива.

Т.Д.: Тем более, что эта война довольно активно продолжается едва ли не каждый день. Давайте к другой теме. В Америке скандал с молодым человеком по имени Джошуа Адам Шульте. Спецслужбы утверждают, что именно он, бывший сотрудник ЦРУ и бывший сотрудник Агентства национальной безопасности США, говоря простым языком, слил информацию WikiLeaks, известному порталу, о том, как ЦРУ собирает данные об американских гражданах через различные гаджеты. Он якобы сначала сам эту технологию разработал: подслушать вас, например, даже через телевизор. А потом информацию о ней отдал WikiLeaks. И сейчас он находится в тюрьме.

Е.К.: Да, но на самом деле сидит он, Тихон, не за слив информации WikiLeaks, который еще предстоит доказать, если он был. Потому то никто не знает, был ли он. А за хранение детской порнографии. Его брат, правда, утверждает, что эти порно-файлы Шульте подбросили. Однако манхэттенский суд на протесты не реагирует, и, в общем, Джошуа продолжает отбывать предварительное наказание.

WikiLeaks, к примеру, заявляет, что вся эта история ни на чем вообще не основана. Дескать, если бы были доказательства слива именно этим Джошуа Шульте, прокуроры обязательно бы эти улики предъявили прессе. И именно поэтому его судят по делу о порнографии, а не по делу о государственной измене, говорит WikiLeaks. В любом случае, суть в том, что именно этот слив в прошлом году, как заявляют в Вашингтоне, нанес огромный ущерб ЦРУ США. То есть больший ущерб, чем Сноуден нанес безопасности Соединенных Штатов, поскольку Шульте, если это был он, конечно, если он, действительно, слил информацию, рассказал о том, как именно за людьми следят спецслужбы.

Чуть ли не холодильник, если он с Wi-Fi, коллеги, способен передавать кому надо информацию о твоей жизни. Происходит это круглосуточно, представьте себе. И тогда, еще в прошлом году, когда эта информация появилась в WikiLeaks, она вызвала, конечно, очень серьезный скандал и напряжение в американском обществе, поскольку люди начали бояться собственной тени, не говоря уже о собственных телефонах и телевизорах.

А.П.: И собственных холодильников.

Т.Д.: И собственных холодильников тоже хотел сказать.

А.П.: Мне кажется, что эта история не зря так символически оказалась рядом с делом Сенцова и Вышинского в нашем эфире. Наглядно показывает, что, когда речь заходит о государственной безопасности в классическом ее понимании, все государства, по крайней мере Россия и США, начинают себя вести сходным образом: посадить, наказать, запугать. С подбросом детского порно прямо удивительно похоже на случай с неожиданным обнаружением наркотиков, о чем мы постоянно слышим здесь, в России.

Хотя я не понимаю, вообще, что такого секретного, собственно, выдано. То, что за всеми сейчас следят и с каждым годом все больше следят, это, по-моему, ни для кого не секрет. Послушайте, мы живем в мире, где цифровые технологии за десятилетия совершенствуются не в десять раз, а на несколько порядков.

Ясно, что одно из применений этим технологиям, самое очевидное, это криминалистика и слежка. Больше нет никакого тотального privacy. И чем дальше, тем будет меньше просто из-за развития технологий. Надо просто с этим жить. И на надо, разумеется, людей сажать за то, что они в очередной раз напомнили нам, что мы все под колпаком.

Т.Д.: Довольно очевидно, мне кажется, и нет в этом сомнений, что технологии развиваются. Впрочем, это не дает никакого права государству вмешиваться в личную жизнь: нашу, мою, вашу. Несомненно, есть логика в этом тезисе: «Я ничего не нарушаю, я законопослушный гражданин, мне нечего скрывать. Смотрите, следите». Но эта логика есть до определенной границы.

Граница эта заканчивается там, где заканчивается правовое государство со сменяемой властью, с силовыми ведомствами, которые находятся под контролем общества и не действуют в интересах каких-то непонятных групп и прочее. В государстве же авторитарном, не говоря уж о государстве тоталитарном, любой, с точки зрения государства, может стать преступником. Как с этим быть?

А.П.: Тихон, слушай, опять же, призываю тебя быть реалистом. Авторитарное и тоталитарное государство не будет ограничивать свои права на слежку за тобой, потому что ты возвысишь свой голос против этого. Оно тебе просто скажет, что это вопрос государственной безопасности и борьба с терроризмом.

Тут наоборот, лучше ты будешь твердо знать, что твой холодильник, как мы теперь знаем, за тобой шпионит, что в нем, так сказать, сидит товарищ майор, и строить свою жизнь, если уж ты там хочешь что-то скрыть или ты диссидент, исходя из этого. Вообще мне кажется, что все борцы с властью во все времена так поступали и поступают, исходя из того, что за ними следят в каждый момент времени. Тут технологии уже ни при чем.

Т.Д.: Это да.

Е.К.: Я вернусь, коллеги, простите, все-таки к твоему, Алексей, тезису о том, что Америка и Россия ведут себя одинаково, когда речь заходит о безопасности. Я просто не могу с этим согласиться. Более того, я категорически не согласна. Во-первых, потому что в США есть суд и есть правосудие. И история про подброшенное порно пока совсем не ясна и не доказана. Мы не знаем, было это порно подброшено, не было оно подброшено, сливал этот Шульте информацию или нет.

Пока у нас есть только данные, например, которые сообщили прокуроры, адвокаты и так далее. Пока есть предварительные версии. Во-вторых, при всем своем либерализме, а я надеюсь, вы с этим не будете спорить, я, например, считаю, что за сливы секретных данных ЦРУ надо сажать, сажать надолго и показательно, чтобы неповадно было другим.

Т.Д.: И еще пороть.

Е.К.: Иначе же все начнут разбрасываться гостайнами, коллеги. Я должна это сказать, потому что мне кажется, что это очень важно. Потому что либерализм заканчивается ровно в том месте, когда начинается безопасность наша и наших детей.

Т.Д.: Какой ужас.

Е.К.: И спецслужбы не                 могут перестать быть эффективными, если какой-то свободолюбивый Сноуден решит распространить по какой-то вообще неизвестной причине и мне не интересной, например, информацию, касающуюся государственной безопасности страны. Мне хочется, чтобы спецслужбы были эффективными, потому что они несут ответственность за нашу безопасность, я повторюсь.

А.П.: Кать, я не верю своим ушам. Я аплодирую твоим словам. Более того, товарищ майор в нашем холодильнике точно тебе аплодирует.

Т.Д.: Депутат Яровая, я думаю, тоже.

А.П.: Мне нечего на это возразить, я не буду возражать, потому что это твое мнение. И ты точно имеешь на это мнение право.

Е.К.: Можно, пожалуйста, без депутата Яровой обойтись, Тихон.

А.П.: Подожди, дай же мне сказать. Ты точно имеешь право на это мнение, я не буду на него возражать. Я только оставлю за собой право напоминать тебе всякий раз в нашем эфире эти твои слова, когда ты будешь в следующий раз говорить о произволе каких-нибудь спецслужб в каких-нибудь государствах, скажем, ФСБ в России.

Е.К.: Я все-таки за следование закону.

А.П.: Правильно, закон, да.

Е.К.: Секундочку, потому что не надо сравнивать ФСБ и ЦРУ. Закон защищает права человека, свободы, наши права, наши свободы, нашу возможность говорить и делать то, что мы хотим в рамках закона. И он же, закон, защищает государственную тайну. Ровно это я и говорю. Надо следовать закону.

Т.Д.: Например, закон Яровой.

Е.К.: Особенно это касается, например, тех стран, как Америка, где существует справедливость, закон и правосудие. Это разные вещи. А Яровая тут совершенно не при чем.

А.П.: Окей, хорошо. Я аплодирую этим словам. Просто довольно странно, сказав такую патетическую речь, говорить, что это все ограничивается исключительно правами АНБ, ЦРУ и ФБР. А к другим силовым ведомствам других стран это не относится.

Т.Д.: Атлантический океан все смывает просто.

Е.К.: А если они превышают свои полномочия, надо их наказывать, тоже по закону.

Т.Д.: В одном то, я надеюсь, вы согласитесь. Обратите внимание, как, конечно, меняется мир на наших глазах. Помните, был Сноуден. А теперь этих сноуденов уже не с большой буквы, а с маленькой, которые уже превращаются в имя нарицательное, все больше. Все больше таких, как он. Разоблачения нынче в моде.

А.П.: Потому что технологии их плодят.

Т.Д.: Именно. Технологии и желание противостоять вот этим всем, Катя, вашим защитникам госбезопасности.

А.П.: Все больше необорцов с матрицей.

Е.К.: Технологии и желание попиариться за счет государства.

Т.Д.: Идем далее. Давайте к другой теме. Все больше шума…

А.П.: Мне кажется, Катю Котрикадзе подменили.

Т.Д.: Абсолютно. Мне кажется, магнитная буря в Куинсе или в какой-то другой части Нью-Йорка. Надо срочно отправлять туда доктора, как говорит Владимир Владимирович Путин.

Е.К.: Тихон, я бы на твоем месте больше ничего не говорила.

Т.Д.: Все больше шума, уважаемые коллеги…

Е.К.: Тихон, стой, тонкий лед.

Т.Д.: Все больше шума вокруг российского проекта закона… Это я медленно сейчас перехожу к следующей теме. Все больше шума вокруг российского проекта закона об очередных контрсанкциях. Это ответ Москвы на санкции США. Особенно в той его части, которая предполагает штраф или заключение под стражу за следование этим самым американским санкциям.

Российский и не только российский бизнес бьет тревогу и утверждает, что в нынешнем виде этот законопроект, который накануне приняли в первом чтении, сделает попросту невозможным функционирование бизнеса на территории Российской Федерации.

А.П.: Хорошая история. Мы часто с вами, коллеги, шутим совершенно справедливо, и не только мы, что российские контрсанкции — это вечный удар по Воронежу. В том смысле, что первый, кто страдает от этих санкций — это собственные граждане, россияне. Кстати, тут даже Госдума на неделе остановилась в шаге от того, чтобы включить в контрсанкции ограничение на импорт американских лекарств. И все еще тоже удивленно аплодировали, что все-таки и Госдума может задуматься в какой-то момент.

Впервые мы имеем дело с тем, что контрсанкции могут затронуть не столько рядовых россиян в Воронеже и в Москве и, вообще, в России, сколько западные компании, которые работают на территории России. Потому что крупные российские компании всегда оказываются в состоянии как-то договориться, исключить себя из контрсанкций. Прекрасно известно, что ни Сбербанк, ни Альфа в Крыму не работают, и им ничего за это нет. Но вот западные компании могут оказаться сейчас перед крайне серьезным выбором.

Либо они выполняют американские санкции, а мы с вами прекрасно знаем, что бывает в мире с теми компаниями, которые не выполняют американские санкции, даже неамериканскими компаниями, либо попасть под уголовное преследование в России. И вот западный бизнес начал посылать очень внятные сигналы. Сегодня утром председатели российско-германской и франко-российской торговых палат в один голос через «Коммерсантъ», российскую деловую газету, заявили, что при такой дилемме западный бизнес будет вынужден просто уйти из России, то есть выбрать подчинение американским санкциям.

И что это, соответственно, несет серьезнейший удар российской экономике. Речь, прежде всего, идет о российских дочках западных банков в этой ситуации. И вот сразу, что мы видим, на это сегодня же реагирует Российский союз промышленником и предпринимателей, объединяющий крупнейших российских бизнесменов, глав компаний, олигархов, как говориться. Там заявляют, что принимать закон в такой редакции категорически недопустимо. И об этом, что самое интересное, говорит не только либерал Чубайс, это понятно, но и глава ВТБ, государственник из государственников Андрей Костин.

Е.К.: Именно.

А.П.: Можно считать, мне кажется, поэтому, что мы имеем дело общей позицией по крайней мере части российского бизнеса. Очень интересная ситуация. Очень интересно, какой будет ответ, какое будет решение Кремля. Понятно, что не Госдума будет решать этот вопрос.

Е.К.: Интересно, что это тот же самый Костин, которого ты только что упомянул, который всего несколько месяцев назад на экономическом форуме в Давосе говорил, что дальнейшее ужесточение западных ограничительных мер против России можно будет считать объявлением экономической войны. Помните, коллеги, мы это активно обсуждали в эфире как раз в рамках Ньюзтока. Он же говорил, что российский бизнес только крепче консолидируется вокруг фигуры Владимира Путина.

И более того, он говорил, что если так пойдет и дальше, то почему бы, вообще, нам не попрощаться с американским послом, а Вашингтону не попрощаться, дескать, с российским. То есть это был намек на разрыв дипломатических отношений. Но мы видим, что американцы сделали ровно то, о чем предупреждал Костин. США ужесточает ограничительные меры.

А что российский бизнес? Российский бизнес как раз пытается избежать дальнейшего обострения и делает все, что может, чтобы контрсанкции не вводились. Добавлю, что в сети уже шутят, что, дескать, сначала размахивали кулаками и шашками, а как с той стороны тоже вышел бугай с кастетом, так сразу началось: вы чего ребята, нормально же сидели.

Т.Д.: Мы говорим: российский бизнес. Но здесь же очень важно понимать, что мы подразумеваем под этим словосочетанием. Понятно, что в современной России самые важные активы контролируются людьми из ближайшего круга президента Владимира Путина. Так называемые друзья Владимира Путина, которые, собственно, и попали почти все в различные санкционные списки. И те заявления, которые звучат сейчас, которые были упомянуты вами, коллеги, до конца непонятно, какая группа их делает.

Бизнесмены в классическом понимании этого слова, которые сами строили свой бизнес, начиная, например, с девяностых, или бизнесмены, в понимании России как минимум второго и последующих сроков Владимира Путина, иначе говоря, вот этот его ближний круг. Высказывание Костина, наверное, позволяет предположить, что это некая консолидированная позиция. Но это лишь предположение. Ясность придет вслед за реакцией. Вот ты говоришь, Алексей, что нужно дождаться того, что ответит Кремль.

Несомненно, если проект санкций не будет скорректирован, а понятно, что корректировка происходит не членами комитета Госдумы по финансовым рынкам, при всем уважении, станет понятно, что на самом верху есть готовность, поддержанная бизнесменами из ближайшего окружения, идти на это дальнейшее обострение с Западом. Безотносительно, к слову, тех последствий для того самого бизнеса, который будет от этого серьезно страдать или частично будет уходить из России насовсем.

А.П.: Добавим, не только бизнеса, потому что, действительно, уход западного бизнеса из России — это удар по россиянам. Я, кстати, призываю не забыть об еще одной важной детали. Кто подписался под проектом закона о контрсанкциях? Это, на минуточку, такие уважаемые и влиятельные люди, как Валентина Матвиенко и Вячеслав Володин, спикеры обеих палат российского парламента.

Очевидно, они не советовались с бизнесом. Бизнес сегодня сам про это говорит. It goes without saying, как говорится. Но с администрацией президента они не советоваться не могли, я так считаю. Это мое оценочное суждение. Поэтому мы, очевидно, наблюдаем еще и ситуацию острой борьбы за, скажем так, ухо президента. За то, к кому он в данной ситуации прислушается. Интересно.

Е.К.: Мне кажется, что тут, коллеги, есть еще вторая сторона всей этой эпопеи с санкциями. На самом деле первый сигнал, что существует другое возможное развитие событий поступил, когда американский Минфин допустил возможное смягчение санкций, а точнее, исключение из санкционного списка компании «Русал».

И здесь, на самом деле, очень многие эксперты и люди, вхожие в ближайшее окружение президента Трампа и американский Минфин, говорят о том, что в Вашингтоне уже готовы смягчать санкционную политику ровно от того, что страдают европейцы, и ровно от того, что Меркель, когда она летала в Вашингтон, требовала, уже даже не просила, каким-то образом попытаться не вводить и не усиливать, не ужесточать секторальные санкции против России, секторальные санкции против целого ряда российских компаний.

Поскольку в глобальном мире страдают не только россияне, Россия — это не Северная Корея, а страдают еще и европейские производители, европейский бизнес. Поэтому, может быть, это всего лишь мышиная возня, которую мы сейчас наблюдаем. Сложно предположить. В очередной раз я так или иначе, коллеги, вздохну и скажу, что в России и с Сенцовым, и с санкциями, и с бизнесом решает все один человек. И это восемнадцатый год двадцать первого века, прошу обратить внимание.

А.П.: Потому что за шпионаж надо сажать.

Т.Д.: И этот человек, особенно, когда это касается бизнеса, часто любит демонстрировать, что бояре какую-то глупость делают, а потом приходит и все решает.

А.П.: Есть прекрасное, Тихон, выражение: wishful thinking, по-английски. А по-русски: выдает желаемое за действительное.

Т.Д.: Это тоже то, что, действительно, часто происходит, когда все говорят, что нет, это документ ведь не будет подписан. Придет Владимир Владимирович и подписывать его откажется, и тем самым всем продемонстрирует, что он на стороне всех. А потом он его подп… Увидим.

Е.К.: Главное, невозможно спрогнозировать, коллеги.

А.П.: В четырнадцатом году про Крым так говорили.

Т.Д.: Именно, типа того, да. Алексей Пивоваров, Екатерина Котрикадзе. Я — Тихон Дзядко. Ньюзток почти каждый день на RTVI. Оставайтесь с нами.

Е.К.: Спасибо, друзья.

А.П.: Всего доброго.