Ньюзток
23:21
20 Июня 2018 г.
Как развивается украинский конфликт? Фрагмент Ньюзтока RTVI
Поделиться:

Как развивается украинский конфликт? Фрагмент Ньюзтока RTVI

Видео
Как развивается украинский конфликт? Фрагмент Ньюзтока RTVI
Фотография:
Станислав Красильников/ТАСС

Тихон Дзядко, Екатерина Котрикадзе и Гарри Княгницкий обсуждают в прямом эфире, действительно ли украинская армия начала наступление на луганском направлении или все это очередное преувеличение журналистов? И как сейчас развивается конфликт в Украине? 




Гарри Княгницкий: Украинская армия начала наступление на Луганском направлении. Об этом сообщает агентство УНИАН. Военные продвинулись на два километра и заняли новые стратегические позиции в районе села Желобок. Это километрах в пятидесяти от Луганска.

Тихон Дзядко: Вы знаете, коллеги, мне кажется, что к подобным формулировкам нужно относиться с известной долей скепсиса. Когда слышишь слова про наступление, создается ощущение, что речь идет о какой-то крупной операции: артиллерийской подготовке, танковых прорывах и так далее. По факту же там уже не первый месяц на словах и на бумаге действует перемирие, которое на самом деле является позиционной войной.

Каждый день слышна стрельба. Почти ежедневно есть жертвы. И периодически та или иная сторона конфликта сдвигается незначительно в ту или иную сторону. Как бы то ни было, ситуация остается в состоянии тлеющего конфликта. Об этом, кстати, сегодня в эфире RTVI много рассказывал Павел Каныгин, для тех, кто не видел, напомню, корреспондент «Новой газеты». Он много работал как военный журналист, причем по обе стороны фронта.

«Работал» я говорю в прошедшем времени не случайно. Потому что как раз сегодня он рассказывал, что оба эти квазигосударства, эти две самопровозглашенные республики на довольствии и под контролем Москвы превратились, по его словам, в такие Северные Кореи, закрытые территории, куда сложно попасть.

Освещать информацию о происходящем там тоже сложно, потому что есть жесткая цензура и фильтрация: кого пускать, а кого нет. Еще, кстати, по словам Каныгина, очень показательно пренебрежение к жителям этих территорий. Причем с обеих сторон.

Например, показательная история: пенсии жителям Донецкой и Луганской областей, их частей, неподконтрольных Киеву, которые не выезжают на те территории, которые Украина контролирует, Киев теперь не платит. А выехать для того, чтобы это оформить им практически не позволяют власти самопровозглашенных республик. Такой вот замкнутый круг.

Екатерина Котрикадзе: Споры вокруг того, захвачено ли село Желобок кажутся несущественными. По крайней мере, отсюда это напоминает какой-то, знаете, сорок второй год, окопную войну, когда Оренбург, помните, писал про Ржев, месяцами шли бои и так далее. К счастью, людей в Донбассе гибнет намного меньше. Давайте трезво смотреть на эту ситуацию.

При том, что я, разумеется, крайне сочувствую тем людям, которые оказались сейчас в этом тяжелейшем положении в Донбассе. Но все же там, конечно, война не так страшна сейчас, как была, наверное, пару лет назад. И все равно, это ситуация углубляющегося кризиса. И Порошенко была бы сейчас, конечно, выгодна маленькая победоносная кампания, скажем тоже цинично, потому что скоро в Украине выборы.

В девятнадцатом году в Украине выборы. У президента Петра Порошенко сейчас не самые лучшие позиции. И скептически настроенные эксперты в Киеве предполагают, что, чем ближе к выборам, тем больше шансов на обострение. Сначала мелкие — село Желобок и так далее.

А потом что-то, возможно, масштабное. Вот этого очень многие опасаются, потому что спровоцировать, знаете, — как спичкой поджечь огромное количество сена, которое, мы знаем, в Донбассе есть, и которое может вспыхнуть так, что мало не покажется никому.

Г.К.: Тут еще вот какой важный момент по поводу последней поступающей из Луганской народной республики информации. Просто как человек, работавший на войне в качестве фронтового корреспондента, могу сказать, что в украинском конфликте работать объективно очень сложно. То есть с какой бы стороны ты не заходил на территорию конфликта: со стороны России или со стороны Киева — ты ограничен в доступе.

Ты не можешь запросто ездить через линию фронта. В моем случае после работы на территории Донецкой и Луганской самопровозглашенных народных республик тебе просто запрещают въезд в Украину, заносят в базу данных «Миротворца» и так далее. То есть ты не можешь в одном сюжете показать, как там и как здесь. Объективной картины нет.

Если ты работаешь со стороны ДНР, ты показываешь одну половину правды. Со стороны Киева — это другая половина правды. А ведь еще со времен Крымской войны журналистика как раз способствовала прекращению войн. Вот в чем важность. Потому что люди понимали картину происходящего.

Когда нет доступа журналистов в зоны конфликтов, никто не узнает, что люди продолжают гибнуть, что наступает гуманитарная катастрофа, что первыми начали те, а не эти, и самое главное: что войну, в общем надо прекращать.

Е.К.: То же самое до сих пор, просто об этом почему-то никто не говорит, происходит в Абхазии и Южной Осетии, в тоже полупризнанных, недопризнанных республиках, расположенных на территории Грузии. Там тоже нет ни наблюдателей от ООН, ни наблюдателей от ОБСЕ. Это абсолютно закрытые черные дыры. Туда очень тяжело попасть журналистам.

И, конечно же, это такая ситуация, при которой ты просто не можешь быть объективным. Я это говорю как человек, который пытался освещать именно ситуацию в Грузии, когда по-любому тебе приходится быть на какой-то одной из сторон. А это, в общем, для нас как для журналистов, следующих заветам профессии, довольно трудно.

Что интересно, как и на Украине, мы знаем базу «Миротворца», то же самое происходит с Нагорным Карабахом. Если ты въехал в Нагорный Карабах, то все, например, территория Азербайджана для тебя закрыта. И вот после этого пытайся как-то следовать стандартам профессии. Это трудно.

Т.Д.: Знаете, коллеги, если сделать шаг или два шага назад, к тому, что ты говорила, Кать, про маленькую победоносную войну и политические интересы, которые могут эту маленькую победоносную войну в себя включать.

И, кстати, к разговору про конфликт в Грузии, российско-грузинскую войну и участие в этом конфликте самопровозглашенный частично признанных Абхазии и Южной Осетии, напомню вам, коллеги, что еще несколько месяцев назад были, а у некоторых остаются, опасения, что во время Чемпионата мира по футболу произойдет нечто плохое, тревожное и очень опасное.

Как это было, например, в две тысячи восьмом году. Это к разговору про Грузию. Помните, Олимпиада в Пекине, торжественное открытие в Китае и одновременно с этим начало российско-грузинской войны. Или две тысячи четырнадцатый год: красочная церемония открытия Олимпиады в Сочи, пусть и с одним не открывшимся кольцом, и начинается так называемая Крымская весна. То, что в России называют присоединением Крыма, а почти во всем остальном мире — аннексией Крыма.

Путин не так давно на Прямой линии говорил, что если Украина под шумок предпримет наступление, то это поставит под сомнение государственность самой Украины. Для многих эти слова прозвучали довольно зловеще и в таком довольно угрожающем контексте. Мы ведь прекрасно помним, что, по оценке, к слову, многих наблюдателей, в Грузии в две тысячи восьмом году все началось как раз непосредственно с череды сознательных провокаций на административные границы Грузии и Южной Осетии.

Что, по мнению наблюдателей, позволило Москве использовать это как предлог для начала того, что потом будет названо «принуждением к миру». Как бы то ни было, будем надеяться, что ничего похожего в этот раз мы не увидим. Действительно, будем на это очень уповать.

Полную версию Ньюзтока смотрите здесь.