Ньюзток
22:31
12 Апреля 2018 г.
Первый день Помпео. Фрагмент Ньюзтока RTVI
Поделиться:

Первый день Помпео. Фрагмент Ньюзтока RTVI

Видео
Первый день Помпео. Фрагмент Ньюзтока RTVI

Тихон Дзядко, Екатерина Котрикадзе и Артем Филатов обсуждают в прямом эфире резкие заявления кандидата на пост нового госсекретаря США Майка Помпео в адрес России и то, как с его приходом изменятся отношения Москвы и Вашингтона


Артем Филатов: Сегодня в Сенате США решали, достоин ли бывший директор ЦРУ Майк Помпео стать новым госсекретарем. Слушания по его кандидатуре проходили в комитете по иностранным делам. Ожидается, что именно Помпео сменит на посту главы Госдепартамента Рекса Тиллерсона. И уже СМИ, по крайней мере, российские, обратили внимание на его заявления. Он утверждает, что время мягкой политики в отношении России прошло.

Тихон Дзядко: Действительно, это заявление такое громкое. Его многие сегодня цитировали. И даже еще вчера, когда он свои вступительные слова отправил в комитет, и это опубликовали средства массовой информации. Но мне кажется, что интересно даже не это. Заявление, конечно, громкое, но не очень содержательное. Пока, во всяком случае. А содержательно то, что он впервые на этих слушаниях, впервые американский представитель столь высокого ранга подтвердил, что в Сирии американцы, а дальше цитата: «убили несколько сотен русских».

Понятно, что речь идет о событиях февраля этого года, когда в Сирии во время столкновения было убито несколько сотен сотрудников частной военной компании Вагнера. Об этом сообщалось неофициально. Об этом сообщило Reuters. Потом это не особенно подтверждалось. Лишь из неофициальных источников мы узнавали, что действительно это столкновение: а) было, а б) там погибло такое количество россиян. И вот впервые официальное американское лицо, директор ЦРУ — он еще директор ЦРУ, напомню — это подтвердил. Вот, что важно.

Екатерина Котрикадзе: Но, коллеги, мне кажется, это не самое главное. Хотя это, конечно же, важно, но тем не менее еще тогда, если и было это столкновение, и, если действительно была гибель россиян в составе ЧВК, частной военной компании Вагнера, то тогда, наверняка, уже Москва об этом знала. Не отреагировала. Поэтому давайте говорить честно. Судьба контрактников мало кого в этой истории волнует. Как ни жаль. И поэтому это не самая главная история. Вы видите, что заявление Помпео, оно проходное. Вот это именно, касающееся гибели россиян в Сирии.

А вот, скорее, гораздо более интересна сама риторика, в общем риторика господина Помпео, человека, который приходит на смену Рексу Тиллерсону. Он еще вчера в той самой записке Конгрессу сказал, что концепция мягкого отношения к России себя исчерпала, она не работает. Мы должны изменить свое отношение к России. Перестать руководствоваться какими-то принципами помягче и находить какие-то пункты и темы для разговоров. Помпео говорит, что Путин — он уже сегодня это сказал как раз на слушаниях — Путин не получает наш месседж, наше послание. А значит мы будем, дескать, менять позицию по отношению к России. Вот это интересно.

Что он предлагает? Что предлагает Майк Помпео? Тихон, секундочку. Он предлагает, во-первых, ужесточение санкций, отзыв дипломатов, то, что мы видели уже в течение этого времени, но и самое интересное, что вооружение американских войск, усиление вооружений. И грузин, и украинцев в этой связи он упоминает. Обратите внимание. Отправка вооружения грузинам и украинцам.

Т.Д.: Ты знаешь, Катя, риторика риторикой, риторика различно звучит, в том числе и во время сенатских слушаний, где утверждаются те или иные американские высокопоставленные лица. Как они себя ведут на своем посту — это уже другой вопрос. Давайте вспомним, что, когда Рекса Тиллерсона утверждали на пост госсекретаря, и было такое же многочасовое слушание, он тоже говорил много всяких резких слов про Россию. Он много говорил про Крым. Он говорил про ситуацию на востоке Украины. Он говорил про Сирию и про все прочее.

Тогда тоже все удивлялись, что, дескать, как же так, Рекс Тиллерсон, кавалер, напомню, российского ордена Дружбы, который получал его из рук Владимира Путина, как же он себе такое позволяет. Но потом Рекс Тиллерсон был утвержден. И по факту госдепартамент при Рексе Тиллерсоне, за исключением, пожалуй, лишь поставки летального оружия в Украину, ничего особенно жесткого в отношении России не делал. И, по сути, эта его риторика, которая звучала тогда, она не была претворена в жизнь.

Вообще риторика, Катя, это вещь такая, знаешь, лукавая. Она может звучать, и сейчас она очень много звучит последнее время из уст американских политиков и российских, но претворяется ли она в жизнь, и будет ли она претворяться в жизнь — это большой вопрос. В частности, когда мы говорим, например, о том, что Дональд Трамп в последние дни говорит о России в контексте Сирии. Мы сегодня говорили об этом с Антоном Трояновским. Это шеф московского бюро Washington Post. Как раз мы касались той трамповской риторики по Сирии и России. Давайте послушаем фрагмент.

Антон Трояновский: Я пока не видел, особенно, высказываний американских политиков, например, или даже комментаторов, которые бы говорили, что мы должны рисковать войной с Россией. Или, что мы этого как-то хотим. Или чтобы мы были на это готовы. Так что такого я не вижу, но, конечно, здесь фактор такой, немного неизвестный — это Трамп. Потому что он не часть, не был частью этой внешнеполитической элиты в Вашингтоне. Так что мы правда не знаем, как он будет действовать дальше.

Т.Д.: Вот видите, коллеги, как раз об этом говорит шеф московского бюро Washington Post, что риторика Трампа вовсе не обязательно будет соотноситься, а, вернее, его действия вовсе не обязательно будут соотноситься со словами. Да, Катя.

Е.К.: В том то и дело, что он непрогнозируем, и мы не понимаем, каковы будут действия, и нужно ли делать какие-то выводы из риторики. Мне все же кажется, что одно дело — когда они повторяют тезис про аннексию Крыма, а другое дело — когда кто-то говорит прямым текстом: мы меняем свою политику в отношении России. Вот Майк Помпео говорит: мы меняем свою политику. Конечно, сложно прогнозировать, я тут не могу спорить. Конечно, сложно прогнозировать. Особенно в условиях такой администрации, какая сейчас сложилась в Вашингтоне. Но тем не менее обращает на себя внимание решение, желание, по крайней мере, вектор абсолютно менять.

При том, что Помпео оговаривается, конечно же, что войны не хочет, коллеги. Он об это писал и вчера в записке Конгрессу, и сегодня он говорил во время слушаний. Он очень подчеркивает, он хочет это подчеркнуть, это видно прямо, что, слушайте, я человек воевавший, и я не хочу войны. И не надо меня называть ястребом. Он обиженно даже так пишет, что вот все, кому не лень, журналисты, которые даже со мной не встречались и не разговаривали со мной, называют меня ястребом. И он обиженно подчеркивает: нет, я вообще меньше всех хотел бы войны. Но с другой стороны тут же подчеркивает: а давайте от мягкой силы откажемся. И где тут правда?

Т.Д.: Мне кажется, Кать, что как раз твои слова и подтверждают то, что я говорю. Действительно, давай не забывать, что Помпео вовсе не штатный ястреб. Он — не генерал Мэттис, например, глава Пентагона. Он, конечно, служил, и, если я не ошибаюсь, он обучался в военной академии. Но главное, что он: а) бизнесмен, б) политик и в) дипломат. В ЦРУ, напомню, он пришел из Конгресса.

Е.К.: Ну почему. Для тебя это главное, для меня — нет.

Т.Д.: Потому что, выступая на слушаниях в Сенате, он выступает в первую очередь как политик, который говорит то, что по большому счету, от него сегодня, в апреле две тысячи восемнадцатого года, хотят услышать. То есть он такой демагог и популист. Более того, кстати, где-то я читал характеристику, что господин Помпео — это клон Трампа. Почему его таким образом называют?

Е.К.: Он — клон трампа, потому что он активный участник чайного движения, Tea Party, как мы понимаем. Он очень убежденный консерватор. Это человек, который многие годы работал в Конгрессе, действительно, хоть для меня и важнее тот факт, что он все-таки военный. И очень такой человек, понимающий кого и как надо слушаться. Но тем не менее запомнился он очень многим в Соединенных Штатах тем, что, например, в бытности конгрессменом он очень активно и агрессивно выступал против гей-браков. Его здесь американское ЛГБТ-сообщество прямым текстом называет гомофобом.

Он, например, выступал за политику «не спрашивай, не говори». То есть был против, например, открытых геев и лесбиянок в армии Соединенных Штатов. И после того, как при Обаме гей-браки были разрешены повсеместно в Соединенных Штатах, он даже дважды предлагал какие-то законы, ограничивающие гей-браки в Америке. И он считает, что традиционные консервативные ценности — они приоритетны для Соединенных Штатов. Никого не напоминает? В общем он — очень консервативный человек.

И когда его только представил Дональд Трамп, мы говорили, что он очень хорошо понимает, что такое субординация. То, чего не хватало Тиллерсону. Именно это есть у господина Помпео. Он, в отличие от Тиллерсона — и сегодня это стало понятно во время слушаний — готов придерживаться той линии, которую выбирает Дональд Трамп. В отличие от Тиллерсона, который прямым текстом противостоял Трампу даже в каких-то своих публичных интервью. Он говорил, что он не согласен, например, с выходом из договора с Ираном. Он не согласен с позицией Трампа по КНДР. Не согласен с позицией Трампа по России. Вот от Помпео подобных историй ждать не надо.

Т.Д.: Так это, и при этом, как будто бы этим недовольны. Или считают, что это его слабое, что ли, место. Чего в этом плохого? Давайте на секундочку представим, например, возьмем любую страну. Есть такая страна: Российская Федерация. И представим, что позиция Сергея Лаврова, министра иностранных дел России, или позиция Дмитрия Медведева, премьер-министра Российской Федерации, будет противоречить позиции Путина.

Е.К.: Ну ты и пример нашел, Тихон, конечно.

Т.Д.: Слушайте, позиции Лаврова, Медведева, Путина могут нравиться или не нравиться, мы сейчас не об этом. Но тем не менее они должны совпадать между собой. Иначе паззл сыпется, Катя.

Е.К.: Да, конечно. Да, это правильно.

Т.Д.: И здесь то же самое.

Е.К.: Действительно, я тут должна согласиться с тобой, Тихон. Потому что, например, мы же были теми людьми, которые хохотали над тем, что очень разные вещи говорят представители администрации Трампа. Но есть и другая точка зрения. Правильная логика в единстве позиций, она работает с другими президентами в других странах. Дональд Трамп — очень неопытный президент, очень неопытный политик.

И большинство аналитиков в Америке считают, что вокруг Дональда Трампа как раз должны находиться люди опытные, гораздо более опытные, чем он сам, способные его направлять. А тут мы видим обратный процесс. То есть смешно, когда Тиллерсон говорит одно, а Трамп другое, но, с другой стороны, смешно, что Трамп не слушает никого из своих советников и нанимает тех, которые ему удобны.

Т.Д.: Так может оно и к лучшему?

Е.К.: Ну, посмотрим. Я сомневаюсь.

Т.Д.: Когда Помпео говорит о жесткой политике в адрес Москвы, тем самым — следуйте своей логике — повторяет тезисы Дональда Трампа, мы понимаем, что этому не стоит придавать уж слишком много значения, поскольку и тезисы Трампа — это вещь, мягко говоря, противоречивая.

А.Ф.: Да, коллеги, действительно, мы видим в последнем даже твите Дональда Трампа, что позиция Белого Дома меняется несколько раз в день. Так что делать выводы здесь крайне сложно. Но и, с другой стороны, что-то спрогнозировать по поводу того, как поступят Соединенные Штаты, поступит Вашингтон, тоже невозможно.

Т.Д.: Это несомненно, спрогнозировать невозможно, вы посмотрите на твиттер Дональда Трампа за последние двое суток. Три запоминающихся записи. Первая: Россия готовься, наши прекрасные, новые и «умные» ракеты полетят и будут, значит, бомбить Сирию. Второй твит через полчаса с содержанием, что давайте вообще уже прекратим гонку вооружений, и все у нас должно быть лучше, чем сейчас, потому что сейчас очень плохо, и вообще нет причин нам ссориться: России и США.

Ну и, наконец, сегодняшний твит примерно следующего содержания: ребят, вы чего, я вообще-то не говорил, когда я буду бомбить Сирию. Я буду бомбить Сирию, но скоро или не совсем скоро — этого я не говорил. Это, знаете, такое: а может быть собака, а может быть ворона; подарок может вру́чат, а может быть вруча́т. Такое какое-то бесконечное такое движение. Какое-то желе, от которого ты не понимаешь, чего ждать.

Е.К.: Заметь, это не я говорю.

Т.Д.: Да, это правда.