• 17.98
  • 65.53
  • 75.92
  • 6670.69
Ньюзток
00:58
4 Июля 2018 г.
Отмена квот для расовых меньшинств в США. Фрагмент Ньюзтока RTVI
Поделиться:

Отмена квот для расовых меньшинств в США. Фрагмент Ньюзтока RTVI

Видео
Отмена квот для расовых меньшинств в США. Фрагмент Ньюзтока RTVI

Гарри Княгницкий, Екатерина Котрикадзе и Дарья Пещикова обсуждают в прямом эфире, почему Дональд Трамп планирует отменить квоты на образование для расовых меньшинств, и к чему это приведет? 




Дарья Пещикова: В США есть квоты для расовых и прочих меньшинств или только для расовых. И ввели эти квоты при Обаме, но теперь Трамп их якобы планирует отменить. Насколько все серьезно, и что, вообще, это все значит? Помогите разобраться.

Екатерина Котрикадзе: Да. Насколько все серьезно судить трудно. Но, на самом деле, судя по тому, что сегодня уже все об этом пишут, и судя по косвенным признакам и заявлениям Министерства юстиции, все очень серьезно, коллеги. Я попытаюсь очень коротко объяснить. Дело в том, что при Обаме, действительно, действовали такие квоты. Но ведь с первого взгляда кажется, что квоты — это какие-то ограничения. Наоборот.

Это было такое расширение возможностей для чернокожего и латиноамериканского населения США. В первую очередь, для чернокожего. Мы знаем о том, что в Америке до сих пор существует проблема с тем, что очень многие чернокожие, афроамериканцы живут в таких гетто. Если вы съездите, например, в район Бронкс, то вы ужаснетесь в некоторых местах в Бронксе, когда увидите, как живут люди.

Там, действительно, гетто, там трущобы. Там совершенно дикий уровень криминала и преступности. И ровно для того, чтобы этих людей, живущих в социальном жилье, в этих гетто, каким-то образом вытащить, вытянуть из столь тяжелого положения, чтобы им позволить получить образование, Обама придумал эту историю, при которой в вузах и школах чернокожим, в общем, давали больше возможностей для поступления.

То есть, если белый и черный сдавали одинаково, то да, у черного было больше шансов поступить, чем у белого. Конечно же, многие обижались. Но именно эта политика, как говорят социологи и многие демократы, аналитики и политики, работала. В том смысле, что огромное число чернокожих молодых людей, которые, в общем-то, и не хотели состоять в бандах в том же Бронксе, я уж не говорю про другие города, Филадельфию, огромное количество проблем тоже было с этим связано и есть, эти ребята, в общем, пошли учиться.

Им удалось пойти учиться. Им дали такую возможность. И, в общем, конечно же, это работало очень позитивно в том смысле, что американское общество хоть как-то начинало бороться с этим разделением, с этой пропастью, которая на самом деле лежит между белым населением США, американским средним классом, и вот этими нищими районами.

Я просто сама их вижу в Гарлеме, где я сейчас живу. Это целые кварталы, высокие кирпичные коричневые дома, где живут люди, еле сводящие концы с концами. Да, они живут на так называемую социалку. Но многие из них хотели бы учиться. Просто им нужно помочь. Потому что в детстве в Нью-Йорке, например, получить бесплатное образование просто невозможно до четырех лет.

Гарри Княгницкий: Очень странно, что я сегодня, выступаю в защиту Александра Лукашенко и в защиту Дональда Трампа из нью-йоркской студии RTVI, но я не могу не сказать о том, что это абсолютно правильная инициатива. И я не могу не привести в пример историю...

Е.К.: То есть ты сейчас защищаешь Трампа?

Г.К.: Очевидно, но я вынужден это делать, потому что... Кать, ты помнишь эту совершенно странную историю, когда в Стэнфорд приняли парня, который на сочинении проявил оригинальность и написал сто раз «Black lives matter». То есть его сочинение состояло ровным счетом вот из сто раз повторенного этого хэштэга, «Черные жизни имеют значение».

Это сочинение, понимаете? Его после этого принимают в Стэнфорд. На каком основании, спрашиваю я. В то же время я знаю девушку, чей белый сын готовился несколько лет, зубрил, а его не приняли. Это, вообще, как? Это, по-вашему, справедливость?

Д.П.: Сейчас ты, и, в целом, вы с Катей, Гарри, затронули тему, которая актуальна не только для США. Про это и в России очень любят говорить. Про это — в смысле про те сюрпризы, которые преподносит многоуважаемая политкорректность. Есть даже такой популярный ролик в интернете. Он был довольно цитируем. Про новые стандарты в образовании. Не знаю, видели вы его или нет. Если даже видели, давайте еще раз посмотрим небольшой фрагмент, чтобы просто вспомнить.

В общем, смысл сводится к тому, что в будущем больше всего будут дискриминировать белых гетеросексуальных молодых людей, а, условно, премии за науку будут получать даже не просто какие-нибудь лесбиянки, потому что они тоже меньшинство, они будут считаться недостаточно дискриминируемыми, поэтому не они. Получать премии будут глупцы на том основании, что они просто глупые, их надо жалеть и как-то поддерживать.

Е.К.: Да, это, конечно, перебор. И это неправда. Все не так. Этот ролик — это просто такая доведенная до абсурда ситуация. С другой стороны, коллеги, поскольку мы обязаны проявлять максимальную объективность, я подтвержу, и это правда, что в Америке, действительно, действует так называемая позитивная дискриминация. Она часто раздражает. И меня раздражает.

История с парнем, который не поступил в Стэнфорд, конечно, раздражает тем, что, действительно, мы знаем огромное число белых людей, которые не могут себе позволить, им не повезло, они белые, они не могут себе позволить поступить в какой-нибудь университет Лиги плюща, но черные могут.

Но послушайте, нет политики, которая бы устраивала всех. Нет реформ, которые бы устраивали всех. Так работает во веки веков, работало всегда. Для чернокожего населения политика, которую отстаивал Обама, — это единственный способ выбраться из этих трущоб, это единственный шанс получить образование, сделать карьеру, стать нормальным средним классом.

Конечно, есть вопросы к афроамериканцам сообществу. Они есть у меня лично. И у многих американцев они есть. Это сообщество все время ждет помощи от властей и мало что делает само. Это правда. Но, в целом, их необходимо вытягивать из болота.

Это необходимо всему обществу, я подчеркну, мне, например, как человеку, который работает и который живет с ребенком в Гарлеме. Я хочу, чтобы ребята, круглые сутки сидящие на лестнице у меня под домом, пошли работать. Но их надо тянуть. Так это работает. Минус одна семья, вытащенная из гетто, — это плюс одна семья к среднему классу.

Г.К.: В принципе, любые квоты, любые ограничения — это очень плохо. Вспоминая ту самую стэнфордскую историю, я говорил ровным счетом о том, что любые ограничения в какую бы то ни было сторону — это, пожалуй, плохо.

Д.П.: Я здесь добавлю с нашей российской стороны, раз уж я из Москвы с вами, в России ведь тоже есть квоты. Нужно и об этом сказать. Мы здесь в редакции специально искали, проверяли, и вот на сайте Министерства образования есть такая официальная информация.

Я немножко процитирую, с вашего позволения, совсем чуть-чуть: «В целях привлечения иностранных граждан на обучение в российские образовательные организации и создания для них привлекательных условий, правительством Российской Федерации установлена квота на образование иностранных граждан».

Дальше еще текст: «Размер квоты составляет пятнадцать тысяч человек ежегодно». Так что вот, пожалуйста, квоты и Россию стороной тоже не обошли. И это я только про иностранцев, а есть ведь еще много категорий льготников в России, которым дают преимущество при поступлении.

Е.К.: Вот видите.

Д.П.: В общем, здесь в России тоже не все так просто.

Полную версию Ньюзтока смотрите здесь.