Ньюзток
22:47
30 Мая 2018 г.
Спасибо, что живой. Что известно об инсценировке убийства Аркадия Бабченко? Ньюзток RTVI
Поделиться:

Спасибо, что живой. Что известно об инсценировке убийства Аркадия Бабченко? Ньюзток RTVI

/


Тихон Дзядко, Екатерина Котрикадзе и Дарья Пещикова обсуждают в прямом эфире: 

  • Зачем украинским спецслужбам понадобилось инсценировать убийство журналиста Аркадия Бабченко 
  • Как неоднозначная спецоперация СБУ может отразиться на журналистике

  • Что известно о расследовании покушения на Аркадия Бабченко 

Дарья Пещикова: Еще раз здравствуйте. Это сквозной эфир на RTVI. Меня зовут Дарья Пещикова. Пришло время подводить итоги дня. Пришло время Ньюзтока. Здесь в московской студии ко мне присоединяется заместитель главного редактора RTVI Тихон Дзядко.

Тихон Дзядко: Добрый вечер. Приветствую.

Д.П.: И с нами традиционно на связи из Нью-Йорка шеф RTVI Нью-Йорк Екатерина Котрикадзе. Катя, приветствую.

Екатерина Котрикадзе: Привет, коллеги.

Т.Д.: Катя, приветствую.

Д.П.: Что ж, сегодняшний день прошел, конечно, совершенно неожиданно.

Т.Д.: Мягко говоря.

Д.П.: Еще днем мы собирали большой эфир памяти журналиста Аркадия Бабаченко, об убийстве которого в Киеве сообщили накануне вечером. А в итоге, прямо во время нашего сквозного эфира выяснилось, что никакого убийства не было.

Это была инсценировка украинских силовиков, которая, с одной стороны, помогла спасти жизнь Бабченко, с другой, вывела на свет организаторов покушения на журналиста. Сам Аркадий Бабченко появился сегодня на брифинге в Киеве и рассказал, как готовилась эта операция, и что происходило в последнее время. Давайте послушаем.

Аркадий Бабченко: Я, наверное, хотел бы извиниться за то, что всем вам пришлось пережить, и за то, через что вам всем пришлось пройти. Потому что я друзей и коллег хоронил много раз, и я знаю это тошнотное, блевотное чувство, когда приходится хоронить коллег. Вы уж извините, что заставили вас все это пережить, но по-другому просто было нельзя.

Т.Д.: Вообще, конечно, эта история вызывает очень много мыслей, вопросов и эмоций. Главная эмоция — спасибо, что живой. Самое главное, что Аркадий Бабченко жив. Потому что, конечно, вчерашняя новость о том, что в Киеве убит Аркадий Бабченко, повергла очень многих людей в шок. Теперь мы узнали, что это была инсценировка. Слава богу. Здесь, мне кажется, эта эмоция — основная.

Теперь давайте о фактах, подробнее об этой спецоперации. Что мы узнали из брифинга господина Луценко, генпрокурора Украины, и господина Грицака, главы службы безопасности Украины? Итак, у украинских спецслужб некоторое время назад появилась информация, что со стороны российских спецслужб был заказ на убийство журналиста Аркадия Бабченко, который уже около года живет в Украине.

К украинским спецслужбам, как сегодня было рассказано, пришел ветеран антитеррористической операции на Донбассе, гражданин Украины, которому некий человек, фамилия которого не называется, также гражданин Украины, как было объявлено, предложил стать киллером. С этой информацией о том, что есть покушение, есть заказ, СБУ пришла к Бабченко и предложила ему принять участие в спецоперации, в инсценировке, чтобы, соответственно, выйти на заказчика преступления его задержать.

На следующий день после инсценировки, после вот этой новости, которая всех повергла накануне в шок, заказчик передал предполагаемому киллеру деньги и был задержан. Вот, это суть этой спецоперации, если вкратце.

Е.К.: Мы даже видим сейчас видео, которое распространяет Украинская служба безопасности. Там обсуждение денег. В общем, кто-то пересчитывает деньги. Судя по всему, заказчик-украинец и исполнитель — тот самый, который пришел в украинские органы. Вот они обсуждают деньги и их пересчитывают. Но тут пока все из доказательств, что мы видели. Если честно, коллеги, при том, что да, конечно, спасибо, что живой…

Т.Д.: Кать, извини, если позволишь, сразу скажу, что сейчас на экранах еще одно видео, которое было распространено. Это видео задержания этого предполагаемого заказчика, которое также было сегодня предоставлено всем спецслужбами Украины.

Е.К.: Ну я думаю, мы еще много всего узнаем и услышим и, по всей вероятности, поскольку очень много эмоций испытывают люди, самые разные эмоции. Но очень много критики звучит в отношении украинских правоохранительных органов. Мы много всего еще увидим и, наверное, какие-то доказательства и какие-то видеоролики или аудиоролики будут выкладываться, посмотрим.

Но если говорить предварительно, говорить об ощущениях, то у меня, например, чувство полного совершенно бреда, который мы наблюдаем. Я не могу найти оправдание тому, что происходит, если честно. При том, что да, разумеется, к счастью, Аркадий Бабченко жив и это самая главная хорошая новость, но все остальные новости плохие для нас с вами, мне кажется.

Люди, которые плакали в соцсетях, писали об этом, люди, которые переживали, которые дружили с Аркадием или не дружили с Аркадием, которые знали или не знали, которые писали некрологи в его честь, которые действительно всю ночь в течение многих часов, пятнадцать-шестнадцать часов, они думали, что Аркадий Бабченко, их знакомый, их друг, его больше нет.

И оказалось, что, в общем, это было все ради того, чтобы он сегодня появился в нормальном совершенно настроении, в приподнятом, не ранен совсем, на брифинге СБУ Украины. Очень мало кто знал о спецоперации. Это очевидно. Вероятно, знала жена, насколько понимаю. Да, Тихон, Дарья?

Т.Д.: Да. Об этом у нас в эфире говорили сегодня.

Е.К.: Но вопрос: как так вышло, что очень долго ждали, прежде чем Бабченко воскрес? И эти часы для многих были, знаете, очень существенным временем, которое люди провели с ощущением, что они будут хоронить своего друга.

Т.Д.: Здесь есть ответ на этот вопрос, на самом деле. Очень многие сейчас этот ответ называют и пишут об этом в тех же социальных сетях, например. Говорят, что это, по сути, стандартная полицейская операция. Не в первый и не в последний раз она проводится. И время, вот эти, действительно, шестнадцать часов, которые люди находились в неведении и хоронили Аркадия Бабченко, огромное количество его коллег из Москвы прилетели в Киев, например, сегодня рано утром, что время это было необходимо для того, чтобы спецоперация завершилась.

Время было необходимо для того, чтобы заказчик не узнал, что это все обман, и не сбежал. Время было необходимо для того, чтобы несостоявшийся киллер несостоявшемуся заказчику сообщил о том, что да, ваше задание, ваш заказ выполнен, давайте мне деньги. И вот это видео, собственно, вечером и было распространено, как в машине заказчик передает остаток от этих тридцати тысяч долларов этому человеку, который должен был должен был застрелить Аркадия Бабченко.

И поэтому, Катя, на самом деле, на твой вопрос, который, я понимаю, откуда он берется, он у меня тоже есть, я его тоже задаю, мы слышим ответ, который весьма вероятно также имеет право на существование. Да, все нервничали. Да, все очень долго. Да, люди страдали и переживали. Но главное, что Аркадий Бабченко жив и преступник задержан. Главное, что спецоперация удалась. Да, Даша.

Е.К.: Нет, мы не знаем, коллеги.

Д.П.: Я бы здесь добавила, просто напомнила, что, слышали про подробности. Говорилось о том, что покушение-то, вообще-то, готовилась не только на Аркадия Бабченко. Там был список из тридцати человек. Поэтому, в общем-то, это какое-то доверие внушает.

Е.К.: Тридцать человек, да. Совершенно верно. Но мы, друзья мои, я все-таки не могу не сказать, что мы не знаем все же, удалась спецоперация или не удалась. Пока нам не представили достаточных оснований. Мы не знаем, говорят нам правду или не говорят нам правду. Мы не знаем есть эти 30 человек, или их нет.

Вот для меня один из главных выводов из этой истории заключается в том, что, если нам СБУ врет о гибели журналиста, я допускаю что СБУ точно также врет о расследовании, допускаю что в равной степени существуют некоторые выдумки о роли тех людей, которые были задержаны, об их планах и намерениях. Я не знаю. Потому что меня обманули.

Никаких реальных доказательств, еще раз повторю, во всяком случае пока, мы не видели. И есть только заявление руководителей спецслужб, которым почему-то мы должны верить на слово. И вот, Тихон, ты говоришь, что есть такая стандартная практика, что вот так бывает, когда проводится спецоперация. Я, прошу прощения, не помню таких спецопераций. Я не знаю, как так обычно бывает. Я не знаю, в смысле, обычно?

Д.П.: Вот в этом, может быть, и дело, что мы не помним таких операций. Смотри. Вообще, я бы не говорила так, как ты говоришь. Нельзя сказать, что вообще ничего нет. Есть задержанный человек. Есть оперативная информация. Да и, вообще, в принципе, мы понимаем, что, действительно, есть такая практика: инсценировка убийства.

Е.К.: Только слова пока.

Д.П.: И это не частный случай. Это, в принципе, практика, которая используется. Да, не так часто. Но она используется для предотвращения реальных преступлений.

Е.К.: Никогда.

Д.П.: Другое дело, что ты уже правильно заметила. Мы давно не слышали о подобных громких инсценировках. Вообще, кажется, обычно в похожих ситуациях оказываются и оказывались раньше бизнесмены. А сейчас такая публичная персона. Конечно, поэтому такая общественно громкая ситуация и такая реакция.

Т.Д.: Мне кажется, правильное слово — общественно громкая ситуация. Я бы даже сказал, общественно громкая персона. Это очень точное слово, применительно как раз к Аркадию Бабченко. Бабченко — известный и, без сомнения, смелый журналист, военный корреспондент, человек абсолютно убежденный в том, что он говорит. Очень принципиальный.

С ним можно соглашаться или не соглашаться, я в очень многом с ним не соглашаюсь. С чем-то из того, что он говорит, я не соглашаюсь настолько, что мне это попросту неприемлемо. Аркадий Бабченко даже не только и не столько журналист. В последние годы он, несомненно, превратился в, знаете, такого трибуна, в одного из, что называется, лидеров общественного мнения.

Каждая его публикация, например, в фейсбуке собирает тысячи откликов, расходится и обсуждается в медиа-пространстве. Поэтому новость о его убийстве ожидаемо вызвала бурю эмоций по обе стороны российско-украинской границы. От слез до ненависти, от отчаяния до злорадства и проклятий. Общество за сутки, по сути, пережило шок дважды. Сначала — после сообщения о смерти Аркадия Бабченко. Потом — после сообщения его воскрешении.

Мы ведь помним, что в последние годы случаев громких убийств в Украине, к сожалению, было немало. Это журналист Бузина, это бывший депутат Государственной Думы Российской Федерации Денис Вороненков, это наш товарищ, журналист Павел Шеремет, которого взорвали в машине неподалеку от его дома на улице Ивана Франко. Охотно верю, к сожалению, что и Аркадия Бабченко хотели убить. Это может быть. И хорошо, несомненно, что его спасли.

Хотя, опять же, Катя, вот здесь я с тобой соглашусь. Откуда вдруг эта святая вера спецслужбам, которые, давайте здесь будем честными, абсолютно во всем мире стараются все скрывать. А то, что спецслужбы в России, в Украине, ну просто такой у них, знаете, они со своего создания таковыми были, что главное, чем они занимаются — они врут. Это принцип их работы.

Но вопрос, который у меня остается, надо ли было эту спецоперацию устраивать именно так? Не устраивать в принципе, а вот именно так.

Е.К.: Вот еще одна деталь, которая мне кажется крайне важной для нас, для тех людей, которые сейчас ведут Ньюзток в эфире RTVI, и для всех наших коллег. Вот Бабченко, он теперь кто? Он журналист, вообще, да? Вот он смелый журналист.

Мы знаем об Аркадии Бабченко, как о человеке, который, действительно, лез под пули, который был одним из лучших военных корреспондентов, который прошел не одну войну, который, например, недавно, в две тысячи четырнадцатом году, четыре года назад, на Майдане рисковал своей собственной жизнью для того, чтобы освещать события в украинской столице.

И тут теперь вот такой поворот. И вот он уже не журналист вовсе для многих. Он кто теперь, полицейский? Он оперативник? Произошедшее, на мой взгляд, противоречит нашей профессии. Противоречит ее принципам, потому что таким образом, когда ты действуешь так, как действовал Аркадий Бабченко, это конечно очевидный выбор стороны. Объективность, непредвзятость — не получается. Хотя он давно перестал быть объективным, наверное.

Т.Д.: Я бы здесь добавил, Катя, что это, несомненно, важно, что ты сейчас говоришь. И то, что Аркадий Бабченко является журналистом — это очень важная деталь. Важная она вот почему, на мой взгляд. После сегодняшней новости возникает несколько мыслей. В начале я еще раз повторяю: слава Богу, что Аркадий Бабченко жив. Здесь не должно быть никаких сомнений ни у кого ни на секунду. Точка.

Д.П.: Ну тут нечего обсуждать.

Т.Д.: Но после этого идет «но». Это очень большое «но». Будет ли кто-нибудь, хоть кто-нибудь теперь верить журналистам? Я не сомневаюсь, если в ближайшие дни на российских федеральных каналах появится какой-нибудь с этим связанный мем. Мы столько слышали все последнее время про fake news. И вот этот самый fake news в действии.

В фейсбуке уже кто-то пошутил, что тридцатое мая нужно сделать международным днем, в которой будет вручаться премия fake news имени Аркадия Бабченко. Правильно сказала в нашем эфире украинская журналистка Анастасия Станко из «Громадского ТВ». Как теперь отнесутся к сообщению об убийстве журналиста, если оно, не дай бог, произойдет? Давайте послушаем, что она сказала.

Анастасия Станко: Как это будет, когда кого-то из журналистов, действительно, не дай бог, убьют? Например, мы с коллегами начали свое собственное расследование сразу после того, как узнали, что Бабченко якобы убит. Двадцать журналистов собрались, начали смотреть видео, камеры, все собирать.

Потому что не доверяли официальному расследованию, как это было с Павлом Шереметом. И вот теперь вопрос. А буду ли я бежать и расследовать сразу или буду сначала искать, это правда или нет? Понимаете?

Е.К.: Сейчас много, коллеги, пишут в соцсетях в том духе, что, как было бы, наверное, отлично, как было бы хорошо, если бы сейчас оказались спецоперациями убийства, например, Анны Политковской, Натальи Эстемировой или Павла Шеремета. Ведь как бы это вот то, что случилось, действительно, в России, случилось в Украине. Эти смерти уже не вернуть. Изменится ли наше отношение к гибели этих людей и к возможной впоследствии гибели журналистов, которые всегда рискуют своими жизнями?

Я снова вернусь к методам работы украинских правоохранительных органов, друзья, их эффективности. Вот вопрос. А на какой стадии расследование убийства Павла Шеремета? Знает кто-нибудь? Знает кто-нибудь, кто был заказчиком убийства этого человека, и что делается по этому поводу? Сколько прошло времени? Почему никто ничего не говорит? Именно поэтому я позволяю себе не верить сообщениям украинского СБУ.

Д.П.: Здесь, впрочем, украинские силовики-то отчитываются периодически об успехах. Но реального достижения успеха не видно.

Е.К.: Ни о чем.

Т.Д.: Именно, успехов нет. Вообще, если честно, опять же, если об эмоциях, я признаюсь откровенно, что я себя чувствую идиотом после всего, что произошло за последние сутки. Я третий раз повторю, и я готов повторить это еще бесконечное количество раз, я очень рад, что Аркадий жив.

Но у меня ощущение, что организация этой спецоперации в лице руководства украинских спецслужб ни на секунду не задумывались ни о последствиях, ни об эмоциях людей, которые рвали волосы на голове, плакали не находили себе места. Многие из нас абсолютно искренне возмущались, плакали, а в итоге на публике появляется Василий Грицак из СБУ и Юрий Луценко из Генпрокуратуры, улыбающийся Аркадий Бабченко.

Не удивлюсь, если скоро появится какой-нибудь его веселый пост про это. Насколько я понимаю, он уже появился. Хотя все это вовсе не смешно. Это, я позволю себе, опять же, следующие формулировки, на мой взгляд, это мое мнение, это насмешка. Это насмешка над теми, кому не посчастливилось стать участниками такой занятной постановки и в ее завершении выйти на публику под фразу «Аркадий, в студию», как сказал Василий Грицак.

Е.К.: Поразительно выглядит выступление того же украинского генпрокурора Луценко в тот момент, когда мы не могли поверить своим глазам, коллеги, пытались понять, что, вообще, происходит. Луценко уже рассказывал, как нечестно те или иные политики относится к Украине, цитировал реакцию, например, Михаила Саакашвили. Говорил о том, что реакция эта — неправильная.

Говорил о Терезе Мэй и деле Скрипалей, о том, как правильно мир поддержал Британию после отравления в Солсбери. А у нас в Украине, дескать, кто-то посмел критиковать центральную власть, власть Петра Порошенко, потому что в Украине убивают журналистов. Как же так? Говорил о российском заговоре, естественно. То есть генпрокурор немедленно деловито переключился на политическую повестку, разоблачил врагов и пошел дальше, закончив с историей.

Д.П.: И, конечно, в следующий раз, я повторюсь, по сути, потому что мы это уже проговаривали, в следующий раз, если кого-то, не дай бог, убьют, мы будем, как сказала Анастасия Станко, задаваться вопросом, а вдруг постановка, а вдруг это опять нас пытаются так поймать, развести, извините. Вдруг это снова инсценировка?

Т.Д.: Очень точные слова, как мне представляется, сказала наша коллега Анастасия Станко. Еще одну украинскую журналистку я позволю себе процитировать. Севгиль Мусаева, главный редактор «Украинской правды», одним из самых ярких сотрудников которой, был Павел Шеремет.

Она написала у себя в фейсбуке, я с ней полностью согласен: «Это за гранью добра и зла, если честно. Я в абсолютном в шоке, потому что вчера заново пережила весь ужас двадцатого июля две тысячи шестнадцатого года» — день, когда был взорван автомобиль Павла Шеремета.

«Думала о близких и родных Аркадия, о том, что вряд ли найдут заказчиков и исполнителей. Сейчас думаю о том, что Пашины убийцы до сих пор не найдены. Дело фактически заморожено, и никаких новостей нет уже год. Это очень жестоко. Рада что Аркадий жив».

Д.П.: К слову об Аркадии. Согласитесь, любопытно, как за этим всем следил Бабченко, если у него, конечно, была такая возможность в эти часы. Поскольку его прятали, может быть, он не имел какого-то выхода в интернет. Но, если у него была такая возможность, думаю, много интересного и любопытного он для себя узнал.

Т.Д.: Это да.

Е.К.: Да, совершенно верно, Даша. Действительно, интересно, как Аркадий Бабченко читал о себе. И что он об этом думал. Кстати, еще поразительная деталь. Значит, утром перед инсценировкой убийства Бабченко повесил у себя пост в фейсбуке о том, как ровно четыре года назад он не сел в вертолет, который был сбит в Донбассе. И вот таким образом тогда Бабченко не погиб. Дескать, это его второе рождение.

И люди все читали этот пост, мы читали этот пост и поражались: господи, у человека второй день рождения, и в этот самый день его убили! То есть он, когда это опубликовал утром, он знал, он сознательно это сделал, что вечером его «убьют», и все будут в шоке. Я не уверена, что это правильно, вот так вот разыгрывать, доигрывать эту постановку с точки зрения этики что ли.

И, кстати, Тихон, действительно, он написал в фейсбуке, как ты и предполагал. Я должна процитировать его слова. «Не дождутся, — написал Аркадий Бабченко. — Я обещал умереть в девяносто шесть лет, станцевав на могиле Путина и сделав селфи на “Абрамсе” на Тверской. Я постараюсь это сделать. Господи, как же умирать-то надоело. Доброе утро.»

Т.Д.: Есть еще один аспект, коллеги. Это реакция России. Много говорили о том, что российские чиновники всю дорогу, как это принято говорить, уж простите за такой простой слог, мягко говоря, недолюбливали Бабченко. А здесь вдруг дело заведено Следственным комитетом, и все говорят, что какой ужас, российский журналист убит в Киеве в Украине.

Но итогом этой истории становится то, что это такой огромный жирный пас Кремлю во всей этой информационной войне, которую, несомненно, и Киев, и Москва, помимо реальней войны, ведут. Что теперь смогут всерьез люди противопоставить журналистам федеральных телеканалов, какому-нибудь Дмитрию Киселеву, когда он будет говорить, что в Украине происходит, на примере этого случая, надругательство над здравым смыслом?

Д.П.: Ну слушайте. Это одна часть истории и один взгляд. Есть другая сторона. Если верить Киеву, Аркадия Бабченко реально удалось спасти от смерти. Мне кажется, Россия тут вряд ли может похвастаться большими успехами.

Т.Д.: Это правда.

Д.П.: В смысле как раз предотвращения громких покушений. Впрочем, я думаю, Тихон, ты прав, и федеральные каналы, скорее всего, будут разыгрывать именно ту карту, о которой ты говорил, и выберут именно ту стратегию, которую ты описал.

Е.К.: Разве что смогут предъявить доказательства причастности людей из России к подготовке этого покушения. Мы пока не знаем, но тут, возвращаясь к тому, что мы говорили в начале нашего Ньюзтока, вопрос. Кто поверит? Доказательства должны быть, действительно, неопровержимыми, чтобы мы смогли сказать себе и друг другу, что да, наверное, оно того стоило.

Д.П.: Снова мы об этом говорили. Я повторюсь, потому что приходится возвращаться к темам, которые мы обсуждали, мы говорили о том, что почти никак не расследуются громкие убийства последних лет в Киеве. Упоминали уже убийство Шеремета и другие преступления.

И вот я вчера-сегодня очень много думала о том, что в принципе, наверное, пока мы не узнали, что это инсценировка, я думала, что, наверное, также не расследуют и убийство Бабченко. А после того, как выяснилось, что это не убийство, в общем-то, возникает вопрос. Что, также удачно раскроют и другие убийства, которые мы обсуждали?

Этот вопрос, конечно, практически без ответа. Но, с другой стороны, у нас сегодня выступал депутат Верховной рады Украины Мустафа Найем, и он высказал надежду, что после этой операции система поменяется. Давайте его послушаем.

Мустафа Найем: За такими убийствами стоят именно российские спецслужбы. И главная их цель — это именно тот террор, о котором мы говорим последние два-три года. Ну и самое главное, я думаю, что это большой сигнал гражданам Российской Федерации о том бесконечном цинизме, который есть в СКР, в /неразборчиво/, которые выразили свое сожаление и потом еще возбудили производство в отношении этого дела.

Но, опять же, давайте дождемся суда. Еще раз скажу, я рад, и я надеюсь, что этот случай все-таки поменяет ту систему безопасности, которая есть в Украине. Потому что, к сожалению, мы продолжаем жить рядом с государством, которое ведет себя, как террорист, по отношению к нам.

Т.Д.: У нас уже время подходит к концу. Я просто в завершение к тому, что говорил Мустафа Найем, вернусь еще раз к его словам. Да, действительно, давайте надеяться, что система поменяется и преступления будут расследованы. Но просто, возвращаясь к убийству Павла Шеремета, я обращу внимание еще раз на то, что следствие никаких подвижек не делает.

Единственные подвижки и всю работу делают независимые журналисты, которые, это мое личное мнение, сегодня были осмеяны вот этой историей, по большому счету. И ухмылки на лице генерального прокурора, они в этом смысле довольно показательны. Это довольно печально.

Е.К.: Да, коллеги. Я должна все-таки еще раз сказать, что мы дождемся, разумеется, каких-то доказательств от СБУ, Генпрокуратуры. Обратите внимание на то, что, конечно же, накануне, как только стало известно о гибели, как мы тогда думали, Аркадия Бабченко, самой очевидной была версия мести за его выступления, версия, что за этим стоит кто-то из России. Ее сразу высказали очень многие и в том числе вполне объективные журналисты.

И хотя в Кремле это назвали русофобскими высказываниями, сейчас уже многие говорят, что понятно откуда идет такая реакция общественности, либеральной, в основном. От той репутации, которая есть у России, о которой мы говорили уже неоднократно в контексте дела Скрипалей, например. Это все какой-то бесконечный замкнутый круг, и история с инсценировкой ясности в него не добавит.

Т.Д.: Да. В завершение, я еще раз хочу сказать, что все это наши многочисленные эмоции, рефлексии, размышления. Но давайте вернемся к главной новости последних часов. Аркадий Бабченко жив. Это, несомненно, новость хорошая. В последнее время хороших новостей приходит меньше, чем плохих.

Хочется верить, что и дальше эта тенденция как-нибудь изменится, и мы будем узнавать о том, что людей не убивают, они не умирают, а о том, что они живы. Но последствия всей этой истории, которая, на мой взгляд, была сделана очень плохо, они, мне кажется, нам по-прежнему еще неведомы и могут оказаться даже серьезней, чем мы сейчас их описываем.

Д.П.: Эти последствия мы еще успеем увидеть. Как и успеем узнать, что же еще предъявит Киев, какие еще доказательства. Будут ли, возможно, какие-то еще обвинения или даже задержания. Все это, наверное, покажет ближайшее время. А, может быть, и не ближайшее. В зависимости от развития ситуации. Давайте на этом завершим. Спасибо большое, коллеги. Это был Ньюзток на RTVI. Тихон Дзядко, Екатерина Котрикадзе, я — Дарья Пещикова. Всем до свиданья.

Е.К.: Спасибо, коллеги.

Т.Д.: Спасибо.