Ньюзток
22:28
2 Июля 2018 г.
Триумф андердогов на ЧМ, новый президент Мексики и новый закон о секс-преступлениях в Швеции. Ньюзток RTVI
Поделиться:

Триумф андердогов на ЧМ, новый президент Мексики и новый закон о секс-преступлениях в Швеции. Ньюзток RTVI

Видео
Триумф андердогов на ЧМ, новый президент Мексики и новый закон о секс-преступлениях в Швеции. Ньюзток RTVI


Гарри Княгницкий, Екатерина Котрикадзе и Артем Филатов обсуждают в прямом эфире: 

  • Удивительные тренды Чемпионата мира по футболу—2018. Как сборной России удалось выиграть у Испании, и почему на этом ЧМ побеждают андердоги, а фавориты отправляются домой
  • Неожиданные результаты президентских выборов в Мексике
  • Новый закон о сексуальных преступлениях в Швеции, который автоматически превращает любой действие сексуальное характера в изнасилование, если на него нет предварительного четкого согласия партнера. 


Артем Филатов: Вы смотрите сквозной эфир на RTVI. Сейчас его традиционная часть, это Ньюзток. В московской студии я, Артем Филатов. Ну а за океаном мои коллеги: это глава RTVI в Соединенных Штатах Екатерина Котрикадзе. Катя, привет.

Екатерина Котрикадзе: Привет, Артем.

А.Ф.: И Гарри Княгницкий, ведущий RTVI, также находится в Нью-Йорке.

Гарри Княгницкий: Приветствую.

А.Ф.: Привет, Гарри. И мы начинаем. Уже сутки не стихают страсти вокруг победы сборной России по футболу. Игра с испанцами могла стать финалом для сборной, как ожидали многие, но вместо этого впереди четверть финала. Позволю себе такую игр слов. Формально, конечно, коллеги, новость вчерашняя, но с учетом выброса адреналина, обсуждать ее сегодня более чем простительно.

Г.К.: Конечно, это, безусловно, событие. Это абсолютный рекорд сборной России за время ее выступлений. Это, действительно, историческая победа. Я не хочу умалять заслуги российской сборной. Действительно, сыграли здорово. Действительно, Акинфеев — умница, потащил пенальти, реабилитировался в коей-то мере за предыдущий Чемпионат. Может быть, помните этот гол, который он пропустил от Южной Кореи.

Сыграл надежно в лучший момент, вытащил команду, поступил, действительно, по-капитански, как настоящий лидер. Да, россияне молодцы и тактически грамотно сыграли в обороне. Когда главный тренер сборной России Станислав Черчесов перенасытил середину поля, чтобы испанские, как теперь говорят, унылые распасовки были еще более унылыми, и чтобы они не смогли сыграть острее, Черчесов поступил абсолютно правильно.

Да, вы можете это называть «автобус», это известная тактическая схема, когда команда просто становится в оборону. Откуда метафора «автобус»? Как будто автобус ставится поперек ворот. Хорошо, но попробуйте сыграть с испанцами в футбол, вы можете получить 0 — 5. Не ошиблись, и слава богу, что сыграли в автобус и правильно сделали. Но, опять же, я подчеркиваю, не умаляя заслуг ни сборной, ни игроков, ни главного тренера.

Но на таких скоростях, как играла Испания, ее, пожалуй, могла остановить не только сборная России. Много кто мог ее остановить на таких, будем откровенно говорить, низких скоростях. Кроме того, сыграл свою роль и фактор отставки тренера сборной Испании перед самым Чемпионатом мира, когда Хулен Лопетеги согласился возглавить мадридский «Реал», оставшийся, как мы помним, без главного тренера после ухода Зинедина Зидана.

И тут вдруг испанская федерация футбола принимает решение: ах вот, ты согласился возглавить «Реал», тогда уходи с поста главного тренера сборной. Его увольняют за день до начала мирового первенства. И что вы после этого хотите от команды? Понятно, что это не могло не отразиться на микроклимате внутри самой сборной.

Понятно, что это не могло не сказаться на настрое, может быть, каких-то тактических построениях. «Спорт-Экспресс» приводит статистику: во вчерашнем матче испанцы сделали тысячу сто семьдесят четыре передачи.

Е.К.: А это много?

Г.К.: Это очень много. Это невероятно большое количество. Но если раньше Испания, во времена расцвета Иньеста, когда там был Хави, все эти передачи делала, по крайней мере львиную долю их, куда-то на обострение, то в этот раз, то ли потому, что россияне перекрыли абсолютно все свободные зоны, то ли по каким-то другим причинам эти передачи ушли в никуда.

Почитал тот же «Спорт-Экспресс»: всего шесть точных ключевых передач, то есть после которых возникает голевой момент. И там уже к испанцам, опять же, вопрос: почему даже в тех шести случаях они не могли забить? Потому что раньше испанским форвардам хватало и шести, и даже меньшего количества шансов.

Для сравнения, вот Катя спросила, много лет у России была только одна ключевая передача. То есть шесть против одной. Да, смена поколений, о чем я уже сказал. Это и Иньеста, который, кстати, не играл в стартовом составе. Это и уход Хави. И Торрес уже не тот. Ну и вообще, можно еще поговорить о тренде Чемпионата. Мы понимаем, что вылетает Германия, Португалия, Аргентина. Андердоги добиваются своего.

Теперь вот Испания отправилась домой. Можно поговорить еще и о том, что некий феномен хозяев имеет место быть. Если вспомним, когда в две тысячи втором году Корея в своем домашнем Чемпионате мира дошла до полуфинала. Тренировал ее, кстати, Гус Хиддинк. И он приехал к российской сборной перед матчем с Испанией.

Тогда говорили о том, что хорошо, что матч все-таки играется в Москве, потому что, если бы в последнем матче группового этапа Россия одержала победу над Уругваем, то ехала бы в Сочи. А Хиддинк сказал: «Будете играть в “Лужниках” — я к вам приеду». Он это сказал Черчесову. В итоге Россия проигрывает Уругваю, остается в Москве, играет в «Лужниках».

Гус Хиддинк появляется на тренировке сборной России, и, как видим, это принесло удачу. Может быть, дело не только в удаче. Может быть, дело в том, что Хиддинк внес какие-то свои коррективы. Все-таки многие игроки нынешнего состава сборной России его хорошо знают.

Е.К.: Гарри, остановись. Слушайте, с чисто эмоциональной точки зрения, это все равно, конечно, победа. Вне зависимости от того, что сейчас нам наговорил наш эксперт по футболу Гарри Княгницкий, который, конечно же, знает гораздо больше деталей и понимает гораздо больше в этом прекрасном виде спорта, чем мы с Артемом вместе взятые.

Но тем не менее нельзя не присоединиться к этому ликованию. И, коллеги, знаете, я вчера смотрела, как Акинфеев вытащил этот пенальти. Я смотрела, между прочим, не где-нибудь, а на Брайтоне. Там мы совершенно случайно оказались с моим сыном, который просто не понял, что происходило, и почему толпа людей кричала по-русски «Ура, гол!». И это было, конечно, невероятно трогательно.

Мне, в общем, сложно не признаться, что я, например, даже пустила слезу в какой-то момент, поскольку, это, правда, такой момент, такая победа, такая настоящая, искренняя и честная. И она настолько не связана со всеми политическими перипетиями последнего времени. Она настолько просто про футбол, просто про игру и просто про очень искреннее счастье людей, которые там находились.

Я потом смотрела эти видео, как люди возвращались, например, с матча в метро домой, как выглядел Московский метрополитен, обычно такой суровый и жесткий. А в этот раз он был разноцветным, добрым, ликующим. И вот таким хотелось бы видеть не только Метрополитен, вообще, городу Москву.

А.Ф.: И вы, коллеги, находились тогда все-таки в США, смотрели там. Я был в Москве. И вчера, находясь здесь, было совершенно невозможно не быть в курсе, что сборная победила. У меня кричал буквально весь двор после серии пенальти. И, конечно, здесь могут быть разные сравнения: с первым полетом Гагарина в космос, точнее, с реакцией на него.

Я, конечно, лично этого не наблюдал в шестьдесят первом году, но, по рассказам, градус эмоций тогда очень напоминал вчерашнее веселье. И, кстати, вы можете посмотреть на сайте RTVI, если вы вдруг еще этого не видели, как праздновала Москва. У нас там много видео.

Е.К.: Да. Я бы обратила внимание на то, что совершенно искренне радовались и российские оппозиционеры, те, кого называют несистемной оппозицией, либералы, те, кого обвиняют, что они на самом деле не любят Россию, а хотели бы, чтобы Россия всегда проигрывала и обратно встала на колени. Так вот. То, как они радовались этой победе, показывает, что, в общем, все люди просто любят свою страну.

И когда эта своя страна одерживает победу, то эти люди радуются за страну вне зависимости от того, где эти люди находятся, на какой стороне баррикад. И выступили настолько, знаете, патриотично, в хорошем смысле, что на их фоне абсолютно маргинальным оказался, наверное, пост хорошо нам всем известного публициста Аркадия Бабченко, обвинившего всех, кто радовался победе, в том числе своих друзей и соратников по антипутинской деятельности, в «победобесии».

Такой термин, его обычно употребляют в связи с излишним патриотизмом девятого мая. Но почти никто из российских друзей Аркадия Бабченко эту точку зрения не разделил. И это, на мой взгляд, является таким абсолютно здоровым и правильным патриотизмом. Это слово в последнее время приобрело такой довольно мерзкий оттенок, и очень жаль.

А если мы попытаемся отделаться от этого оттенка и скажем, что патриотизм — это просто любовь к своей стране и радость, когда страна одерживает победы, совсем не обязательно и очень хорошо, что не на военном поприще, так вот и оппозиция, и люди, которые поддерживают власть — они проявили абсолютно здоровую радость. Вот именно «здоровая» мне кажется правильным словом здесь.

Г.К.: А вот все-таки интересно, какое влияние футбольные победы окажут на политические процессы в России. Победа над Испанией ведь удивительным образом совпала с протестами по поводу повышения пенсионного возраста. И, конечно, на этом фоне митинги немного потеряли остроту. И, более того, такое ощущение, что эта тема в народном сознании может, как говорят в футболе, заиграться.

К тому же мы видели много раз примеры того, как для россиян, условно говоря, моральные победы оказываются важнее всего остального. Вспомним хотя бы так называемый феномен под названием «Крымский консенсус», когда в рядах сторонников власти неожиданно оказались ее жесткие критики. Даже многие левые патриоты, которые называли власть антинародной, вдруг оказались с ней в одной лодке.

Оказались потому, что государственничество в таком широком смысле для них оказалось важнее экономики. Даже большинство оппозиционеров, критикуя позицию России по отношению к Украине, отвечая на вопрос «Чей Крым?» вдруг стали отвечать, что Крым — российский. Это все к чему? Крым, по сути, ничего не добавил России с экономической точки зрения, это мягко говоря, учитывая санкции и все прочие последствия, и уж тем более с политической точки зрения.

По крайней мере, если мы имеем в виду эту политическую точку зрения, экстраполируемую на весь мир, то есть на некоем международном уровне. Но Крым добавил в символическом плане, и этого оказалось достаточно. И вот интересно, какое символическое значение может иметь футбол, если вдруг победы будут продолжаться.

Е.К.: В Америке есть такое понятие: «нормализация». То, что считалось совсем неприемлемым, вдруг становится нормальным просто потому, что повторяется из раза в раз. И этот термин часто употребляют в связи с Дональдом Трампом, простите уж коллеги, не смогла сдержаться и не упомянуть американского президента. Его заявления во время предвыборной кампании, его действия шокировали и публику, и медиа.

Тогда многие считали, что этот человек не может и не должен быть где-либо в публичном поле. Но когда он пришел к власти, оказалось, что небо не упало на Землю. И более того, у Трампа обнаружились определенные достижения. Это, в общем, после того, как все задались вопросом, сумасшедший он или нет. И когда было установлено, что он все-таки вполне вменяем, аналитики и журналисты, наши коллеги, пришли к выводу, что больше вопросов о вменяемости мы не задаем.

Теперь изучаем его действия. В частности, у него обнаружились достижения. Например, в экономических преобразованиях. И в Трампе стали искать нюансы. Не отрицать сразу напропалую, а задумываться о возможном тайном смысле его действий. Может быть, там где-то есть тактика, а, может быть, это стратегия? И тем самым Трампа фактически, легитимизировали или нормализовали.

И в связи с футболом и с Россией мы видим очень похожую вещь. Даже западные газеты уже устали писать, что они не ожидали увидеть в России такой теплый прием, что это касается всего на свете. И это касается того, как Россия себя ведет, и как ведут себя болельщики, как их принимают. Но это внешняя аудитория.

А вот для внутренней аудитории все затмевают победы сборной и потрясающая атмосфера на улицах городов, о чем мы даже здесь знаем, и что мы даже можем, мне кажется, почувствовать благодаря интернету и в частности нашему сайту www.rtvi.com.

И в этом смысле мы наблюдаем ту самую нормализацию, о которой я говорила применительно к Трампу, только на этот раз по отношению к российской власти. И, конечно, это, наверное, такой негативный исход всей этой истории, но он, наверное, нормальный, он естественный. И он закончится.

Г.К.: В любой стране футбольные победы объединяют нацию. Если мы вспомним, как четыре года назад в Бразилии готовились к Чемпионату мира, тогда тоже раздавалась масса критики властей. Мы знаем, что на тот момент в Бразилии не все было хорошо с точки зрения коррупции. Были какие-то акции протеста.

Но как только начинается футбол, людям становилось все равно, тем более в такой футбольной стране, как Бразилия. Да, им, может быть, стало не все равно, когда они проиграли Германии 1 — 7 в полуфинале, но, опять же, это был футбол. В Италии в девяностом году были акции протеста и по поводу строительства стадионов, и акции профсоюзов, и обвинения в коррупции.

Тем не менее, когда начался футбол, все тоже об этом забыли. Я это все к чему? Я все-таки призываю не смешивать воедино. У меня всегда такой пунктик, я всегда говорю: «Давайте смотреть футбол как футбол». Давайте не делать из победы российской сборной, действительно, эпохальной, исторической, выдающейся, бог с ним, что сыграли в «автобус» от обороны, правильно сделали, по-другому никак, давайте из этого не будем делать каких-то глобальных геополитических или внутриполитических выводов.

Речь идет все-таки о футболе. Речь идет о команде, о конкретных двадцати двух игроках, главном тренере, медицинском штабе, в целом, о штабе этой сборной. Речь идет и о болельщиках, потому что, не будем тоже забывать, что, когда команде оказывается такая колоссальная поддержка… А тут надо отдельно поблагодарить болельщиков. Не просто так вчера Станислав Черчесов вздымал руки на скамейке запасных к трибунам, просил, чтобы игроков поддержали.

Стадион, надо отдать должное, действительно, поддерживал. Потому что в такой ситуации, когда Испания давит, когда она владеет мячом больше семидесяти процентов игрового времени, без поддержки болельщиков было бы выстоять, действительно, очень сложно. И если сейчас переводить разговор в политическое русло — да, может быть, некоторые политические проблемы сейчас забудутся, может быть, они отойдут на второй план. Но надолго ли?

Е.К.: Но вернутся же.

Г.К.: Да, наверное, через пару месяцев всем будет не все равно.

Е.К.: А сейчас пока давайте праздновать.

Г.К.: Да, давайте жить футболом.

А.Ф.: Пара месяцев, коллеги, наверняка пройдет быстро. И, кстати, сегодня, поскольку Чемпионат продолжается, сегодня Мексика проиграла Бразилии и отправилась домой. А там новый президент. Интересно, кто он. Это Андрес Мануэль Лопес Обрадор. О нем известны два факта. Он достаточно радикальный социалист. Его победа в Мексике никого не оставила равнодушным. У меня там есть знакомая журналистка. Она мне сегодня пишет, что все ждут перемен от Лопеса.

Е.К.: Да. Почему эта победа такая уникальная, Артем? Потому что в Мексике долгое время правили только две партии. Причем одна из них приходила к власти очень редко. Как правило, была формальная оппозиция. А тут вдруг пятьдесят три процента набирает третья партия, партия Обрадора. Это, как если бы в Америке к власти пришли не демократы, не республиканцы, а какие-нибудь либертарианцы.

Даже произнести тяжело название этой партии, поскольку она вообще не в тренде, не в повестке, и вообще, о ней мало что известно. Почему такое произошло в Мексике? Тут я, может быть, буду звучать, как сторонница Дональда Трампа, уж прости господи, но Мексика — очень проблематичная и проблемная страна. В ней, безусловно, есть демократия. С этим никто не спорит.

Но в то же время там запредельный уровень преступности и насилия. Поразительно, что мы об этом так редко говорим. В связи с приходом к власти нового человека, мы полезли проверять, что там происходит и ужаснулись. Там постоянно убивают людей. Убивают журналистов, убивают политиков. Причем в таких количествах, что, если бы это происходило в любой другой стране мира, у всех бы давно волосы встали дыбом.

А так читаешь: ну еще одного убили. И воспринимаешь это как должное, уж простите за цинизм. И за этими убийствами стоят преступные кланы. Конечно же, с ними связано и массовое бегство мексиканцев в Соединенные Штаты. А те мексиканцы, которые остались на родине, хотят перемен. И они уже не понимают, к кому обращаться, кого просить помощи.

Вот и обратились в этот раз к социалисту Обрадору, который когда-то был мэром Мехико, и подумали: может быть, этот парень предложит что-то новое. И более того, может быть, этот парень сделает что-то новое. И ровно поэтому в Мексике сейчас происходит такой ажиотаж. Люди просто устали жить в страхе. Это, действительно, колоссальный по своим масштабам преступный мир.

Г.К.: Интересно, кстати, коллеги, что Обрадора поздравили одновременно и Дональд Трамп и Николас Мадуро. То есть где Трамп и где Мадуро, где США и где Венесуэла. Это такие абсолютные полюса. И есть момент, который вызывает опасение у многих комментаторов в Америке. Дело в том, что Обрадор — социалист-популист.

Он, действительно, обещает людям мир и процветание, сильное государство и победу, как он выражается, над мафией власти, то есть над коррупцией. Но как это сделать абсолютно непонятно. То есть в лице Обрадора мы наблюдаем продолжение популистской революции, которая сейчас охватила буквально весь мир. В Европе это правопопулистские политики.

Мы можем тут вспомнить и Чехию, и Венгрию, где люди, которые приходят к власти, играют во многом на антимигрантских настроениях, играют на том, что придут некие чужаки, а мы тут построим какие-то стены и защитим вас. Люди, которые порой играют на неких даже низменных, не побоюсь этого слова, чувствах. И так или иначе они добиваются прихода к власти. В Европе это более-менее правые правящие круги, я пока не хочу употреблять термин «режим».

Это, как правило, правые силы. На американском континенте это, может быть, традиционно левые популисты. Они играют на том, что люди устали, они хотят чего-то нового, перемен. То, что мы как раз сейчас наблюдали в Мексике. Хотят, чтобы это все было сделано быстро, и уже не верят, что это могут сделать действующие политики.

Е.К.: Бог с ней, с Мексикой. Понятно, что ни один политик там не может выступать за идею строительства стены на границе с Соединенными Штатами. Просто потому, что мексиканцы, живущие в Америке, — это важнейший источник дохода для своих родственников, оставшихся в Мексике. И вообще, это оскорбительно.

И, конечно же, ни Обрадор, ни какой-либо другой политик, если бы победил, не согласился бы с идеей Дональда Трампа финансировать это строительство стены, поскольку это просто бред. С другой стороны, Обрадор обещает наладить отношения с Америкой. Президент, который собирается строить эту стену, и никакой мексиканский политик никогда не выступит, еще раз, за строительство этой стены, потому что его просто сметут.

Есть, конечно, опасения, что он поведет страну сильно влево и превратит Мексику в еще одну Венесуэлу. Но, в отличие от Мадуро, который был в подчинении у Чавеса, мы знаем, был воспитанником Чавеса, его просто назначили преемником, Обрадор — самостоятельная фигура. Он уже тридцать лет в политике. Он много раз пытался избраться президентом, был мэром Мехико, как мы уже сказали. И его взгляды давно известны.

Так что посмотрим, сможет ли он что-то изменить в Мексике. Но я еще раз подчеркну, что он обещает строить с Трампом какие-то отношения. Он обещает пойти на переговоры. Его предшественник, Пенья Ньето, не смог выстроить с Трампом какие-либо отношения, ушел в глухую оборону и, вообще, с ним не разговаривал, поскольку посчитал себя оскорбленным. Что тоже можно понять.

Может быть, у Обрадора будет другая тактика общения с американским президентом. А Трамп сам себя считает хорошим, классным, крутым переговорщиком. Интересно, чем закончится их первая встреча, будем следить с интересном. Не пропустите. Это, конечно же, будет на RTVI очень подробно.

А.Ф.: Ну что ж, коллеги, сейчас давайте перенесемся в Европу и обсудим новость оттуда. Она про секс, а точнее, про то, что молчание не означает согласие. С первого июля в Швеции вступил в силу новый закон о сексуальных преступлениях. Парламент его принял еще в конце мая. Суть закона проста, на первый взгляд: если нет заранее добровольного четкого согласия, то тогда любое действие сексуального характера с таким человеком является, простите, изнасилованием.

Е.К.: Да. Вообще-то, мы обсуждали эту тему несколько месяцев назад в Ньюзтоке, как вы помните, коллеги, и решили, что это такой классический инфошум. Давайте уж по-честному, это звучит слишком смешно, слишком непонятно. Как это должно работать? Закон тем не менее вступил в силу. И мне, честно говоря, по-прежнему, непонятно. Каким будет механизм? Что значит, нет согласия?

Особенно, когда речь идет о супругах. Возможно, это сработает в случае с людьми, которые видят друг друга впервые, когда задается вопрос: да — да, нет — нет. Но когда мы говорим, например, о муже и жене, просто о супругах? Конечно, я лично всячески поддерживаю все законы, защищающие права женщин, но тут совершенно непонятно, как его принимать, этот закон.

Г.К.: А почему сразу права женщин? Там, между прочим, прописано и про права мужчин.

Е.К.: Ладно, права всех.

Г.К.: Вообще, скажем, если я не согласился на словах или четко не продемонстрировал свое согласие на участие в сексуальном акте, то, согласно новому закону, это изнасилование. За такую историю обещают четыре года. В принципе, если мы посмотрим правоприменительную практику по делам об изнасиловании, четыре года — может быть, не самый большой срок, на самом деле. Но тем не менее это уголовная ответственность, это срок.

И меня это вот на какие аналогии навело. Вот, смотрите, мне как журналисту иногда нужно получать разрешение на съемки. Лучше, конечно, получить письменное разрешение, но можно и устное. То есть если запись становится очевидной из так называемого исходника, из того видео, что у меня есть, из чернового материала, если видно, что собеседник не возражает, то есть при нем выставляют кадр, ставят свет, и все это есть на видео, то понятно, что никакого другого согласия, очевидно, не требуется.

Тут, видимо, многое еще будет зависеть от данного конкретного суда и судьи. В чем принципиальная разница данного закона? Раньше критерием добровольности в сексе считалось отсутствие возражений.

Е.К.: Раньше это когда?

Г.К.: Скажем, по крайней мере, если мы возьмем Швецию, то до вступления в силу данного конкретного закона. Если человек не возражает, то, соответственно, он как будто автоматом за. Теперь нужно четкое согласие. Теперь отсутствие возражений не освобождает, как говорится, от ответственности сторону, на что-то претендующую. Теперь непременно нужно формализованное и каким-то образом задокументированное согласие.

Е.К.: Сторона, на что-то претендующая, Гарри, мне кажется, это совершенно гениальная формулировка. На самом деле, если серьезно, то, разумеется, законы подобного рода нужны. Вот правда. Потому что часто если человек не говорит нет, то это совсем не значит, что он говорит да. И это правда так.

Но ведь все зависит от конкретной ситуации, все зависит от деталей, как все происходило и так далее. Поэтому закон, насколько он может регулировать подобные эпизоды в жизни людей, это очень сложно понять. Я правда не понимаю, в какой форме должно быть высказано согласие принимающей стороны.

Г.К.: Принимающая сторона — не менее гениальная формулировка.

Е.К.: И вот еще важнее, наверное, Гарри, как в этом случае доказать в суде, что согласие было или что согласия не было? До этого в мировой юридической практике явным доказательством были следы насилия, которые подтверждала судебно-медицинская экспертиза, профессионалы, представляли документы и так далее. Но здесь-то речь идет не о насилии, а о том, что не было или было разрешение. И вот как это доказывать, в законе, насколько я понимаю, не прописано.

А.Ф.: Как раз поэтому, мне кажется, коллеги, некоторые блогеры в России уже пошутили, что надо брать с собой на свидание камеру, хранить видеозаписи всех этих любовных утех. И, конечно, многие восприняли этот закон, как очередное свидетельство некоего помешательства европейцев. Это взгляд их России.

А, с другой стороны, коллеги, разве мало случаев, когда подобные законодательные рычаги могли бы помочь жертвам? Например, вспомните россиянку Диану Шурыгину, которую, по ее собственным словам, напоили, а потом не спросили, согласна ли она вступить в интимную связь.

Е.К.: Вообще-то, Артем, в случае с Шурыгиной обвиняемые получили свои приговоры безо всяких законов о необходимости специального согласия. Хотя, конечно, пример, действительно, интересный. И, может быть, зная, что такой закон существует, некоторые излишне пылкие мужчины решили бы несколько раз задуматься, прежде чем делать то, что сделали.

Ведь, как мы знаем, бытовое изнасилование, действительно, является большой проблемой во всем мире. Женщина просто часто не заявляет о разных эпизодах в своей жизни, поскольку считает, что часто она виновата, часто просто стыдно, часто неудобно, часто «а что скажут соседи, мама?» Это же такой стыд и так далее.

Я просто хочу сказать, коллеги, что, действительно, особенно хихикающим российским блогерам я бы посоветовала посмотреть на статистику, что происходит, вообще, в стране, и как живут очень многие женщины, которые годами подвергаются насилию и годами ничего с этим не делают и не могут сделать. А то, что в Европе, где помешательство, по мнению некоторых блогеров, в Европе гораздо более благополучные и счастливые семьи и женщины.

Есть даже статистика счастья. Так вот именно Скандинавия очень счастливая в этом смысле, а Европа пытается, несмотря на то, что, конечно, порой смешно читать о таких законах, но тем не менее она пытается сделать что-то чтобы люди не подвергались насилию. Это очень важно и нужно. И надо просто об этом думать не в контексте «господи, совсем с ума посходили», а «что бы нам сделать лучше и более эффективно, а не смеяться над ними?»

Г.К.: Я совершенно согласен с необходимостью борьбы с изнасилованиями. Все в любом случае должно быть, конечно, по взаимному согласию и, более того скажу, по любви. И все же хочется, чтобы формализация не убивала романтику отношений. А то, действительно, получится так, что нужно в спальню будет тащить еще и, извините, юриста, священника и двух свидетелей, и еще следить, чтобы эти свидетели не стали соучастниками.

Е.К.: Не преувеличивай.

Г.К.: А то, как мы помним в случае с Шурыгиной, когда алкоголь оказывается на донышке, может случиться всякое.

Е.К.: Короче, всем рекомендую меньше пить и любить друг друга.

Г.К.: В том числе. Любить только больше и только много.

А.Ф.: Что бы не удаляться в эти фантазии и домыслы, давайте завершать, коллеги. В Нью-Йорке были Гарри Княгницкий, Екатерина Котрикадзе.

Е.К.: Пожалуй.

А.Ф.: До встречи. Это был Ньюзток на RTVI.

Е.К.: Спасибо.

Г.К.: Спасибо.