Мнения
13:04
16 Мая 2019 г.
Дарья Пещикова о сериале «Чернобыль»: так страшно, что на всякий случай берешь с собой пузырек с йодом
Поделиться:

Дарья Пещикова о сериале «Чернобыль»: так страшно, что на всякий случай берешь с собой пузырек с йодом

Фотография:
кадр из сериала «Чернобыль» / HBO

Канал HBO показал уже две из пяти серий мини-сериала «Чернобыль» о катастрофе 1986 года. И хотя сценарий писал американец Крэйг Мазин, кино сняли настолько точно, что оно пугает больше любых фильмов ужасов. Почему нужно преодолеть свой страх и все-таки посмотреть этот сериал, объясняет шеф-редактор сайта RTVI Дарья Пещикова.


«Чернобыль» — не документальное, а художественное кино, но внимание к деталям здесь на каком-то невероятном уровне. Советская действительность конца 80-х, при том что фильм снят иностранной командой, реконструирована практически с абсолютной точностью. Одежда, мебель, дома и даже номера на машинах — во всем этом нет фальши. Я разглядываю стол в кабинете Института ядерной энергетики в Минске и вижу на нем лампу — совершенно такую же, как та, которая стояла в доме моей бабушки. Это не декорации, это настоящие образы из прошлого. И тем удивительнее слышать внутри такой картины английскую речь.

Многие сейчас пишут: «Как жаль, что сериал сняли не в России». И тут не поспоришь. Кино про катастрофу на русском делали и продолжают делать, но это или документальные ленты, или фильмы на фоне аварии. Нельзя сказать, что все они хуже. Просто они о другом. А у HBO мы видим попытку осмыслить саму катастрофу. Здесь в центре событий оголенное ядро реактора, пылающее и убивающее жизни своими метастазами, и те, кто пытается его остановить.

Смотреть, как ничего не знающие горожане вместе с детьми любуются смертоносным пожаром, трудно и больно. А художественные приемы только усиливают ужас. Вот инженера Дятлова, которому стало плохо от радиации, выносят под руки из административного здания — и вокруг под потустороннюю музыку в замедленной съемке двигаются медики, обессилевшие пожарные и сотрудники АЭС. И страшно не только и не столько от того, как это снято, сколько от мысли, что в жизни все было только хуже. В ней не было никакой художественности. Реальность вообще страшнее любых хорроров про зомби. Потому что восставшие мертвецы — это фантазия, а горящий при посадке самолет или взорвавшийся реактор — к сожалению, нет.

Несмотря на свой игровой формат, «Чернобыль» постоянно возвращает в жизнь. Ты слышишь фамилии героев и тут же рефлекторно проверяешь, существовали ли они на самом деле и если да, насколько правдиво рассказана их история. Смотришь архивные фото и зачастую читаешь напротив этих имен: погибли в первые недели после аварии от радиационных ожогов и лучевой болезни.

Наверное, после этого фильма интерес к Чернобылю вспыхнет с новой силой. Как случилось с темой сталинских репрессий после «Колымы» Дудя. Но лично у меня вместе с интересом появилось и некоторое беспокойство. Визуализируя прошлое, невольно проецируешь его на настоящее: а что если, не дай бог, такое случилось бы сейчас? Государственный строй поменялся, но стопроцентной уверенности, что сегодня от людей до последнего не пытались бы скрыть страшное, все равно нет. Вздрагиваешь, стряхиваешь с себя эту мысль, но все равно еще долго не можешь отделаться от мрачных правдиво-вымышленных кадров, как от ночных кошмаров. И на всякий случай бросаешь в сумочку пузырек с йодом.