«Они спасают свои деньги». Почему триллионы на счетах государства не увидят люди

Почему автомобили в России превратились в предмет роскоши, хотя государство тратит на поддержку автопрома сотни миллиардов рублей, а к 2029 году будет тратить почти 1,8 трлн? Экономист Михаил Делягин рассказывает RTVI, почему расходы на возврат утильсбора и обслуживание госдолга станут главными статьями бюджета, обогнав даже оборону, и как к этому привела стратегия «охлаждения» экономики.

Как либеральная политика привела к «охлаждению» экономики

Социально-экономическая политика России до сих пор определяется либералами, с момента создания в США в 1913 году Федеральной резервной системы выражающими интересы не свободной и ответственной личности (по Вольтеру), а финансовых спекулянтов («по Керенскому» или, если угодно, «по Березовскому»).

Финансовые спекулянты, конкурируя за деньги с производителями и социальным сектором, стремятся обескровить их. В отличие от производителей, они зарабатывают на нестабильности и потому заинтересованы в хаотизации обществ, которые они контролируют. А порождаемый ими хаос заставляет их нуждаться в стабильности внешних «оазисов», в которых они спасают свои деньги. Это делает либералов инструментами неоколониализма.

Наиболее глобально значимые финансовые спекулянты локализованы в Англии, против бандеровских прокси которой Россия ведет СВО. Поэтому, осознанно или нет служа им, либеральное управление социально-экономической сферой, в принципе мало изменившееся за вот уже скоро 40 лет национального предательства, объективно разрушает нас.

Пример либеральной политики удержания нашей Родины в роли экономической колонии (продающей дешевое сырье и покупающей, если разрешат, дорогую продукцию его переработки) — «налоговый маневр» 2018 года, освободивший от бюджетной нагрузки экспорт сырой нефти и перенесший эту нагрузку на ее переработку. Это сделало НПЗ убыточными (даже после скачка цен на бензин) и потребовало их бюджетного субсидирования.

Но после «коронавирусного шока» правительство Мишустина обеспечило развитие экономики, создавшее угрозу финансовым спекулянтам. «Примаковский» по темпам инвестиционный рост (2021 год — 8,6%, 2022 — 6,7%, 2023 — 9,8%, 2024 — 7,4%) позволил в 2024 превысить максимальный в истории уровень инвестиций 1990 года. Да, лишь на 1,6%, но зато на рыночной основе!

Начался переток средств из нестабильных финансовых спекуляций в, как тогда казалось, надежный реальный сектор, обеспечивающий нужды сражающейся страны.

Естественно, финансовые спекулянты не смирились с этим — и их либеральные представители, объявив неприемлемый «перегрев» экономики (при оценке роста ВВП в 3,5%), начали ее «охлаждать». Они сменили промышленный и инвестиционный рост спадом (в 2025 году инвестиции сжались на 2,3%, в 2026 году, по официальному прогнозу, упадут еще на 5,4%), приблизили рост ВВП к нулю.

Разрушая производительные силы России, стратегия ее «охлаждения» создала и бюджетные трудности. Вместо требуемого в таких ситуациях даже учебниками всемерного стимулирования социально-экономического прогресса (противоречащего интересам финансовых спекулянтов) ответом стало усиление налогового и административного давления, еще сильнее ухудшающее конъюнктуру, сокращающее доходную базу бюджета и тем еще более усугубляющее его проблемы.

Почему субсидирование автопрома оказалось приоритетнее обороны

Понятно, что «охлаждение» России как реализуемая (несмотря на растущее понимание ее смертельной опасности) стратегия меняет не только положение государства, но и его приоритеты.

В наиболее чистом виде они выражаются в структуре расходов бюджета, подготавливаемого Минфином. Затем ее искажает корректировка в ходе принятия бюджета Госдумой и тем более исполнение: лучше всего приоритеты видны именно в его исходном варианте.

Рассмотрим, как они изменились по сравнению с последним перед началом либерального «охлаждения» России бюджетом 2024 года. Для этого оценим изменения реальных (с учетом дефлятора ВВП, отражающего прогнозируемый рост цен по всей экономике) расходов по их основным группам. Наиболее важна динамика именно 2029 года: планы на 2027 год диктуются сегодняшними событиями, а в среднесрочной перспективе, меньше определяемой текущими проблемами, бюрократия может наиболее полно выразить свои представления о прекрасном.

Хотя прошлогодние пацифистские (чтоб не сказать «капитулянтские») намерения сократить ее долю в общих расходах с намечавшихся на 2025 год 32,5% до 26,4% в 2028 отвергнуты (и в 2027 эта доля вырастет до рекордных 35,2%), реальные расходы будут сокращаться и в 2029 году превысят уровень 2024 лишь на 22,1% — немногим больше, чем в культуре (хотя ее приоритетность можно лишь приветствовать).

Главная задача государства, если судить по росту расходов, — субсидирование автопрома (возвратом 90% утильсбора). Реальные расходы на него вырастут почти вчетверо, в номинальном выражении — с 350,4 млрд руб. в 2024 до почти 1,8 трлн в 2029 году.

Утильсбор не преодолевает последствий либеральной стратегии «охлаждения» России, а лишь дает производителям и сборщикам автомобилей огромные деньги. Использовать их для развития производства невыгодно из-за сжатия спроса, произвола монополий, запретительно дорогого кредита и отсутствия принуждения к прогрессу. Если бы утильсбор на машины, собранные или произведенные в России, шел их покупателям, они бы «покупали российское» в силу дешевизны. Передача этих средств монополистам лишь превратила машины в предмет роскоши, вызвав серьезное политическое напряжение.

Но для монополистов автопрома утильсбор (точнее, триллионные дотации за его счет) выгоден, что превращает его в главный приоритет либеральной бюрократии отечественной сборки, оттеснивший на второе место даже субсидирование банков наращиванием заведомо ненужных госзаймов.

Как растущий госдолг меняет структуру бюджетных расходов

Бюджет продолжает политику отказа от использования остатков на своих счетах (хоть их и намечено снизить за 3 года с примерно 5 трлн на 884 млрд руб.) с передачей триллионов в пользование банкам с последующим заниманием их, но уже под более высокие проценты. Остатки же денег в ФНБ будут не просто лежать мертвым грузом, но и увеличиваться — за 3 года с 3,9 до 6,6 трлн руб.

В результате госдолг будет продолжать искусственно наращиваться. В прошлом году предполагалось увеличить его в 2028 году до 19,5% ВВП, но в этом он уже составит 19,9% ВВП, а в 2029 скакнет до 24,1% ВВП.

Соответственно, доходы финансовых спекулянтов — бюджетные расходы на его обслуживание — продолжат гомерический рост с 2,3 трлн руб. в 2024 до 5,7 трлн в 2029 году. Как и расходы на возврат утильсбора, они будут единственными статьями расходов, которые неуклонно растут каждый год и в 2027 превысят расходы на субсидии Соцфонду, безопасность и правоохрану, а в 2028 — и на развитие экономики.

На этом фоне расходы на компенсацию льгот по ипотеке (субсидирование из бюджета монопольных сверхприбылей крупнейших банков и застройщиков под предлогом смягчения жилищного кризиса) — третий приоритет бюджета — выглядят скромно. После внезапного для «эффективных менеджеров» скачка с 453,8 млрд руб. в 2024 до более чем 1,5 трлн в 2026 году из-за почти трехкратного повышения ключевой ставки Банка России в рамках стратегии «охлаждения» сворачивание льготной ипотеки снизит в 2029 году расходы на нее более чем вдвое, а превышение в реальном выражении уровня 2024 сократится с почти 2,5 раза в 2027 до чуть более четверти в 2029 году.

Ускорение в 2029 году реального роста расходов на безопасность и правоохрану, крайне умеренного в 2027, в сочетании со снижением оборонных расходов можно трактовать как обнадеживающий план освобождения Украины (или ее значительной части) от бандеровской оккупации (это снизит относительную значимость военных и повысит относительное значение полицейских расходов).

Неприоритетность развития экономики, как и социальной сферы, естественна для стратегии сознательного и последовательного разрушения производительных сил под фиговым листком «охлаждения». Сжатие пенсионных расходов может быть вызвано досрочным вымиранием пенсионеров из-за нищеты и заведомо непосильного труда благодаря повышению пенсионного возраста.

Сокращение же реального финансирования СМИ представляется разумной реакцией на развитие современных технологий, включая искусственный интеллект, и современных, сравнительно дешевых медиа.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции