- 9 мин
- 261
«Война затмила экономику». Как американцы наказывают президента
Почему партия президента США почти всегда проигрывает промежуточные выборы и как некоторым удавалось этого избежать, RTVI рассказывает историк Антон Семенов

С середины XIX века партия американского президента почти всегда проигрывает промежуточные выборы, а самым болезненным для нее принято считать шестой год президентства. Историк, автор телеграм-канала «Хижина дяди Тома» Антон Семенов, рассказывает RTVI, существует ли на самом деле «проклятие шестого года», почему оно работает для Сената, но не для Палаты представителей, и как правящей партии иногда удавалось его избежать.
Существует ли «проклятие шестого года»
Американская электоральная история демонстрирует одну из наиболее устойчивых закономерностей, привлекающих внимание политологов на протяжении десятилетий, — партия, которая контролирует Белый дом, почти неизменно теряет места в Палате представителей на промежуточных выборах. Эта тенденция, зафиксированная с середины XIX века, приобретает особую остроту в так называемый «шестой год» президентства — период, который в американской политической лексике получил название «six-year itch» (буквально — «шестилетний зуд»). Термин восходит к работам республиканского стратега Кевина Филлипса.
Согласно данным, охватывающим период с 1862 по 2022 год, партия президента теряла места в нижней палате Конгресса на всех промежуточных выборах, за единственными исключениями 1934, 1998 и 2002 годов.
При этом потери в шестой год второго президентского срока традиционно оказывались масштабнее, чем в первый промежуточный цикл. Если в среднем за послевоенный период первые промежуточные выборы приносили правящей партии потерю около 25 мест в Палате представителей, то вторые — почти 29 мест. Для Сената разрыв еще более заметен — средние потери возрастают с 2 до 6 мест.
Однако при более внимательном взгляде на данные выясняется важная деталь, ставящая под сомнение универсальность «проклятия» именно как эффекта шестого года. Дело в том, что для Палаты представителей разница между первыми и вторыми промежуточными выборами статистически незначительна — в среднем 28,9 места во второй цикл против 24,9 в первый. Это означает, что в строгом смысле six-year itch для нижней палаты не существует, поскольку потери правящей партии на вторых промежуточных выборах представляют собой лишь частный случай общей закономерности промежуточного цикла, а не самостоятельный феномен.
Ситуация меняется, когда речь заходит о Сенате. Здесь разрыв между первыми и вторыми промежуточными выборами с 1946 года приобретает отчетливый характер. Почему? Шестой год президентства совпадает с переизбранием того класса сенаторов, который был впервые избран вместе с президентом шестью годами ранее. Эти сенаторы, обязанные своим попаданием в Конгресс «попутному ветру» президентской кампании, оказываются особенно уязвимы при голосовании в менее благоприятной для их партии конъюнктуре, когда президент уже не возглавляет бюллетень.
Чем объясняются потери правящей партии
Историческая статистика позволяет проиллюстрировать масштаб потерь в шестые годы на конкретных примерах. В 1958 году республиканцы Дуайта Эйзенхауэра потеряли 48 мест в Палате представителей и 13 в Сенате. В 1966 году демократы Линдона Джонсона лишились 47 мест в нижней палате. В 1974 году республиканцы Джеральда Форда (унаследовавшего президентство после Ричарда Никсона) потеряли 48 мест в Палате представителей. В 1986 году республиканцы Рональда Рейгана утратили контроль над Сенатом, потеряв 8 мест, хотя в Палате представителей потери были скромными — 5 мест. Наконец, в 2006 году республиканцы Джорджа Буша-младшего утратили контроль над обеими палатами Конгресса.

Для сравнения, в первый промежуточный цикл потери обычно скромнее. В 1954 году республиканцы Эйзенхауэра потеряли 18 мест в Палате представителей и лишь 1 в Сенате. В 1962 году демократы Джона Кеннеди потеряли 4 места в нижней палате и даже приобрели 3 в Сенате. В 1982 году республиканцы Рейгана потеряли 26 мест в Палате представителей, но сохранили контроль над Сенатом. В 1990 году республиканцы Джорджа Буша-старшего потеряли 8 мест в нижней палате и 1 в Сенате.
Понимание причин промежуточных потерь прошло в политической науке несколько этапов. Классическое объяснение, предложенное Ангусом Кэмпбеллом в 1960 году, получило название теории «прилива и отлива». Согласно этой модели, президентские кампании мобилизуют так называемых «периферийных» избирателей, то есть тех, кто обычно не участвует в выборах, но приходит на участки под влиянием краткосрочных факторов, связанных с личностью кандидата в президенты. Эти избиратели поддерживают не только президента, но и его однопартийцев в Конгрессе, обеспечивая правящей партии «прилив» голосов.
Два года спустя, когда президент отсутствует в бюллетене, а «стимул» выборов снижается, эти избиратели остаются дома.
Явка падает, и соотношение сил возвращается к более устойчивому партийному балансу.
Однако современные исследователи уделяют больше внимания рейтингу одобрения президента и состоянию экономики. Промежуточные выборы функционируют как вотум доверия действующей администрации — избиратели, недовольные курсом президента, наказывают его партию, голосуя за оппозицию. Чем ниже рейтинг одобрения и чем хуже экономическая ситуация, тем масштабнее потери.
Как правящей партии удавалось избежать поражения
Особый интерес для понимания границ концепции представляют случаи, когда закономерность нарушалась. Первое исключение относится к 1934 году — первому промежуточному циклу Франклина Рузвельта. В разгар Великой депрессии и в период активного проведения «Нового курса» демократы не только не потеряли места, но и приобрели 9 мест в Палате представителей и 10 в Сенате. Этот случай обычно объясняется уникальным контекстом партийной перестройки и исключительной популярностью Рузвельта, что делает его малопригодным для проверки общей модели, но важным для понимания роли критических моментов в электоральной истории.

Более показательно исключение 1998 года. Демократы Билла Клинтона не только не потеряли места в шестой год его президентства, но и приобрели 5 мандатов в Палате представителей.
Это объясняется сочетанием трех факторов: во-первых, демократы имели скромный прирост на предыдущих выборах, что означало меньшее число уязвимых округов; во-вторых, экономика находилась в хорошем состоянии; в-третьих, рейтинг одобрения Клинтона превышал 60%, а негативная реакция общественности на попытку республиканского Конгресса запустить процедуру импичмента дополнительно мобилизовала избирателей в пользу демократов.
Схожая логика объясняет успех республиканцев в 2002 году. Джордж Буш-младший вступил в первый промежуточный цикл после спорных выборов 2000 года, не получив мандата большинства голосов. Однако после событий 11 сентября его рейтинг одобрения превысил 60% и оставался на этом уровне в течение 2002 года. Республиканская кампания сумела сделать терроризм, а не экономику, центральной темой выборов, что позволило партии приобрести 8 дополнительных мест в Палате представителей и вернуть контроль над Сенатом. Этот случай показывает, что даже в неблагоприятной ситуации высокий рейтинг и умело выбранная повестка могут изменить исход.
В более широком контексте концепция «проклятия шестого года» отражает фундаментальную особенность американской политики — систему сдержек и противовесов, при которой избиратели используют промежуточные выборы как инструмент корректировки курса и выражения недовольства действующей администрацией. Шестой год, будучи серединой второго срока, представляет собой точку максимального накопления такого недовольства — президент уже не может апеллировать к свежему мандату, а его политический капитал истощен.
Отдельного внимания заслуживает вопрос о роли экономики. Исторические данные свидетельствуют, что экономическая конъюнктура является одним из наиболее надежных предикторов промежуточных потерь. Рецессии 1958, 1974 и 1982 годов сопровождались значительными потерями для партии президента, тогда как благоприятная экономическая ситуация 1998 года способствовала исключению из правила. Однако в 2006 году республиканцы понесли тяжелые потери, несмотря на благоприятные макроэкономические показатели, поскольку война в Ираке затмила экономическую повестку. Это указывает на то, что «проклятие шестого года» имеет многомерную природу, в которой экономика выступает важным, но не единственным фактором.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
Главные новости
Ирландского пацифиста обвинили в уничтожении военного самолета США за $60 млн
Что будет с деньгами при масштабном банковском сбое и как сохранить сбережения
Россия расширяет экономическое присутствие в Латинской Америке: удобрения, энергетика и инвестиции
Новые школы и больницы: как Япония меняет жизнь в отдаленных районах Таджикистана