Rus норм!
13:17
18 Мая 2018 г.
«Я улучшатель этого мира»: Чичваркин о том, как меняет Лондон, грядущей девальвации, Путине и Собчак
Поделиться:

«Я улучшатель этого мира»: Чичваркин о том, как меняет Лондон, грядущей девальвации, Путине и Собчак

/

Елизавета Осетинская в новом выпуске «Русские норм!» говорит с Евгением Чичваркиным.
Как созданные им компании меняют ресторанный и винный бизнес в центре Лондона, почему он никогда не вернется в Россию, в чем раскаивается в истории с Собчак и почему ожидает резкого падения доходов россиян в ближайшие полтора года.


Сколько стоит «звездный» ресторан в центре Лондона


В последний раз мы с тобой виделись в ресторане «Вкус недели» в Лондоне. По намекам поняла, потом в интернете почитала, что ты открываешь ресторан. 

Мы. Правильнее сказать – мы. Это команда. Олли Дабу, который великий шеф и которого этот ресторан сделает совсем великим. Это моя боевая подруга Татьяна Фокина, которую ты только что видела, мой партнер Тимур Артемьев, который участвует здесь финансово, и я, который посеял семя, можно сказать. Я не автор, а соавтор. Была такая шутка – наше дело не рожать, да. Семя обронил.

Олли – это имя [в ресторанном бизнесе]. Даже я, далекий от еды человек, знаю про его существование. 

Он открыл ресторан шесть лет назад. Получил звезду за пять месяцев, к нему очередь была – 8 месяцев попасть невозможно, он был most wanted шеф в 2012 году.

Ты восемь месяцев стоял в очереди, чтобы сюда попасть?

Да. Но потом нам дали место через пять месяцев. С ним договариваться идея возникла позже. А сначала идея была открыть заведение, где будут хорошо кормить, очень хороший сервис, где не нужно ждать счета, где тебе не будут хамить  и говорить с довольным лицом: «Хм, закрыто». Здесь же для многих работа в ресторанах – вынужденная работа, чтобы оплачивать счета. Они эту работу ненавидят, считают часы и минуты, когда пойдут домой. Для них это не профессия. Мы постарались выбрать людей, для которых это профессия, страсть, которые это любят и хотят делать карьеру.  У нас 15 сомелье, и у нас очень серьезные пацаны работают.

Расскажи про Олли. Все-таки человек назвал ресторан своим именем.

Да.

Вот представь, я называю что-нибудь своим именем или ты называешь что-нибудь своим именем, потом приходит к тебе чувак, он к тому же еще и русский, у него, конечно, очень красивые усы (как у Сальвадора Дали или Эркюля Пуаро), но он говорит: слушай, давай со мной. Ну поставь себя на его место. Трудно, наверное, убедить.

Мы, во-первых, дали возможность заработать больше, а не заплатили больше. У нас отношения – это доля от результата. Самое основное – это свобода. Никто не стоит за спиной и не говорит, что делать. У него реально полная свобода творчества, 99-процентная свобода творчества. Даже если нам кажется, что что-то не так, мы задаем вопрос, обращаем внимание: может, вот это не так, а так? Они могут сказать: да, а могут сказать и нет. Им виднее.  Это их профессия, их жизнь.

Ты сейчас про долю говоришь. У Олли доля в этом ресторане осталась? 

Он является партнером, мы не разглашаем наши сложные условия работы. Все счастливы и довольны. И когда будет успех, он будет… хочется уйти от социалистического слова «справедливо»… он будет справедливо делиться между соучастниками.

А насчет неразглашения. Я прочитала в интернете, что только аренда этого здания – это 9 млн фунтов.

Здесь есть места, за которые люди платили девять миллионов, были даже оферы в 12. Это такой район. Но так как помещение было в жутчайшем состоянии, непригодном для  fine dining (высокая кухня. – The Bell) и пришлось откапывать, менять уровни, сносить стены, сносить большую часть внешней стены. Ну как обычно – мы любим снести внешнюю часть стены в этом районе. Мы в магазине снесли внешнюю стену здесь.

Это же геморрой в Англии согласовать снесение…

В Мейфэр (район в центральном Лондоне. – The Bell)? Westminster Council (совет района Вестминстер. – The Bell) – это просто повеситься. Годы и деньги. Заняла вся операция четыре с половиной года.

Это согласование, а денег сколько?

Страшно сказать.

Ну скажи.

Конечно, больше 10 [млн фунтов]. Так как у нас были сначала длительные вложения в тот бизнес…

В вино?

Да. На грани того, как бизнес начал окупаться, мы начали вкладывать уже сюда. Я же не идиот владеть чем-то и ничего не менять, если не дает прибыли. Ну есть такие люди… если посмотреть на многих российских бизнесменов, которые все ждут… когда что-то изменится.

Ну на Uber можно посмотреть, Facebook тоже был… 

Facebook понимал… да и в «Евросети» было несколько лет убытков, но мы понимали, что в итоге капитализация растет быстрее, чем генерируются убытки. Это не так сложно посчитать. Это надо иметь определенную волю, какой-то интеллект и маленький калькулятор.

Вы с Тимуром решили делать, потому что очень дорого было одному, потому что он хотел или еще по какой-то причине?

Так как я в середине проекта разводился, а развод в Великобритании – дело дорогое, то я понял, что не вписываюсь по деньгам. А так как нет в мире человека, которому я доверяю больше, чем он, то я его пригласил, и он с удовольствием согласился.

Вы получили – и я тут могу напутать за давностью – $350 млн на двоих.

Никогда не получали таких денег, если честно. Никогда не получали.

Допустим, получили несколько меньше пополам с Тимуром. А в The Guardian или каком-то другом СМИ тебя называют billionaire.

Ну, может, они в рублях считают.

А если в фунтах [считать], то еще в полтора [раза состояние] надо уменьшить?

Да. Я практически нищеброд.

Тогда скажи мне про это место. Это для денег?

Для денег все. Смешной вопрос [задают]: магазин красивый, а для денег будет чего-нибудь? Чем-нибудь нормальным будешь заниматься? Это очень смешно. [Не верят] люди, включая местную налоговую, которая, наверное, 13 проверок провела с начала [работы магазина]… У нас огромный возврат НДС, многомиллионный возврат.

На закупках вина? 

Потому что мы продаем очень много за границу. До нового года были дни, когда за границу было 70 отправок в день.

То есть проверки в Москве, России еще добрым словом вспоминал?

Здесь договориться абсолютно невозможно. Если попытаешься договориться, то точно посадят, и надолго. Договориться невозможно, но можно доказать, можно посудиться. До суда дело не доходило ни разу, но определенные аргументы были. Это совершенно нормальная практика. Так как право прецедентное, то трактовки даже в налоговых правилах – это не всегда чистая математическая формула.

То есть они понимают суть бизнеса?

Самое основное, что они понимают. И у большинства из них нет задачи хапнуть больше, чем ты должен дать.   

Почему [у тебя] это всегда история про Hi-End, уникальный, индивидуальный продукт. Когда я думала об этом, то думала: он строит все время Harrods. Почему не Tesco? 

Было уже Tesco, это все реально уже было. Приведу слова Галицкого: в дешевом ритейле, в дискаунтерах не может быть малого бизнеса. Распределительный центр стоит 40 миллионов. Без распределительного центра у тебя не будет костов. Нет малого бизнеса в дискаунт-фуд-ритейле. Бодаться с корпорациями, за которыми стоят долги, инвестиции с нулевой ставкой – бесполезно.  А бодаться там, где очень много зависит от сервиса, от репутации, от скорости, от обслуживания, я считаю, мне небесполезно, потому что мы в этом понимаем.

Мы как-то посчитали: от нас в радиусе 800 метров – 42 звезды Мишлена и больше триллиона активов у всех компаний.

Средняя звездность какая [у окружающих ресторанов]?

Одна, конечно. Здесь очень мало тех, у кого три [звезды]. [Тут] какая фишка – в Париже есть несколько десятков ресторанов, где блюдо может стоить больше 100 евро, и это нормально для Парижа, а здесь же тебя съедят вместе с содержимым, если ты кусок мяса попытаешься продать дороже 40 [фунтов].

Какая у тебя здесь будет кухня? 

Кухня Олли Дабу. И все его придумки – его и его команды. И сверху и снизу работают серьезные шефы с мишленовским бэкграундом. Люк Сэлби, который наверху, – лучший молодой шеф Британии прошлого года, причем за него физически проголосовали 60 других шефов. Реально выиграл голосовалку.

А средний чек какой?

Чек же не только от еды зависит. Еда у нас для этого уровня недорогая. Абсолютно недорогая.

Сколько мне надо, чтобы здесь поужинать?

Внизу можно, если без вина, в £60 уложиться.

Тут не сложно догадаться, что вино из твоего магазина будет.

Да, здесь дается два винных листа. Первый лист – 400 вин, которые внизу (и туда мы можем сходить потом). И другой [лист] – iPad, где 6800 вин и 3000 крепких напитков, здесь 12 [минут]… в худшем [случае,] когда пятница вечер, – 15 минут доставка… Это очень круто. Перед тем, как это сделать, мы в двухстах местах поели. Я не шучу. 

Не сомневаюсь.

Татьяна перешерстила неимоверное количество производителей. Здесь оттенок запаха мыла выбирался даже (какой запах для рук, когда помоешь). Здесь неправильные стулья, хотя и удобные. В мае они будут заменены. В мае придут еще более удобные, мы заказали другие за адские деньги. Такой перфекционизм. И выставлен свет под углом (лица выглядят таким образом, а еда выглядит иным образом), чтобы Instagrammable было, и тестинги проводились световые. И то, как звучит музыка, – ниже, громче, отдельный плейлист. Разный кофе на завтрак и обед, с молоком и без… куча таких деталей. С винами вообще заморочено. Можно выбрать декантер. Будут варианты хлеба с маслом.

Я чувствую, насколько это важно для тебя. Но внимание вопрос: а ты уверен, что это так же важно для нас, потребителей?

Мы хотим, чтобы из 8,5-миллионного города и почти 400-миллионной Европы откристаллизировались именно те люди, для которых крайне важен вкус еды, крайне важен вкус вина… и крайне важно все, что они видят, что они трогают. Какая ручка, которую ты, ну прости, [берешь в руку, когда] входишь или выходишь из туалета.

Мне Татьяна задала вопрос: ты можешь быстро в существительных  – одним существительным и двумя прилагательными сказать, кто ты есть, например: «я владелец гедонизма», или «я русский гедонист–атеист», или «я русский норм!», или «я законченный или начатый алкоголик (мне всю молодость говорили: ты законченный алкоголик. Я говорил: не, я только начатый). Я подумал секунду и сказал: «я – улучшатель этого мира». И так оно и есть. Везде, где я, все вокруг улучшается. Я купил дом – дом становится красивым. Мы начали преобразования – вся улица изменилась, все стали больше работать, лучше работать. Открыли магазин – вся винная индустрия Лондона изменилась. Лампочек довкрутили, дизайн какой-то сделали, гибче стали. Когда мы сделаем это, будет то же самое. Мы повышаем планку все время. Повышаем планку – улучшаем этот мир.

Как устроена лондонская жизнь модного ресторатора


А налоги на зарплаты большие?

Огромные. Мне кажется знаковым, что США подснизили налоги. Это самое мудрое решение было. Потом, правда, было самое идиотское – по пошлинам на сталь.

Самое и единственное…

Не единственное. [Было еще] дерегулирование природоохранного законодательства, чтобы снизить косты для нефтяной промышленности и выход из глупых соглашений. Нет, там было несколько умных решений и случилось одно-единственное идиотское. Остальное было бла-бла-бла. А если будет торговая война, это путь в никуда.

Китай снижает налоги. Не думаю, что это поможет. Вся прелесть Китая была в запрограммированной сменяемости власти. Но все равно снижение налогов – это хороший признак.

Европейцы – конченные социалисты, им это в голову не придет. Европа – это будет музей просто. Они будут брать за проход на улицу, за вход в церковь. Это будет музей, где никто не будет работать. И они потом не поймут, почему Новый свет живет в 3, в 4 раза богаче чем они. Они будут дальше бесплатно учиться и обдирать туристов и инвесторов. И ничего не делать всю жизнь. На третье поколение бездельников их начнут просто скупать с потрохами китайцы, бразильцы, малазийцы и прочие люди, которые в это время работают и зарабатывают в реальном секторе.

Где ты сейчас живешь?

В Челси. Рядом со [стадионом] «Стэмфорд Бридж». Маленькая квартирка. Когда забивают гол, я слышу. Когда наши забивают, я слышу.

Наши – в смысле абрамовичевские?

Нет, наши в смысле «Челси». У меня на «Челси» есть абонемент.

Ты болельщик?

Нет, я вообще никогда не болею. Я получаю удовольствие от футбола, я не расстраиваюсь, когда играют плохо, я расстраиваюсь, когда 0:0. Когда скучно. А когда люди идут в атаку, то все равно кто. «Челси» ближе. У меня нет вообще боления. Ни за страну, ни за команду, ни за кого.

Ты же не ассимилировался, не стал англичанином?

Каждые три года в человеке происходит полураспад россиянина. Так как я здесь 9 лет, пошла четвертая стадия. Я надеюсь, во мне все меньше советского, все меньше россиянского, но все русское кристаллизуется. Освобождается от этого шлака, от этого налета, зубного камня советского. Я русский на 100%. И я норм в отличие от многих других.

чич.jpg
Фотография:
RTVI

Почему война Британии с грязными деньгами не затрагивает русских олигархов


Здесь каждый день в газетах, как говорит Владимир Владимирович, начинают по многу раз поливать поносом на Россию.

В дешевых газетах? В серьезных газетах, в Financial Times разделяют Путина и его…

В The Guardian очень жестко критикуют Россию…

Российскую администрацию.

Тебя это раздражает?

Меня это ровно столько же раздражает, потому что я не люблю ни массовую культуру, ни массовые шествия, ни массу, потому что когда люди с IQ в 140 набиваются в большой зал и плотно стоят друг к другу, их сублимированное IQ где-то 80. А когда семь человек сидят за столом, могут достигнуть 300. А когда идут и скандируют, то падает до 80. Поэтому любая массовая истерия вызывает у меня рвотный рефлекс. Будь то истерия по поводу брекзита, по поводу Ким Чен Ына или террористических атак в Париже.  Надо делать выводы, если кто-то убит, особенно если незащищенные слои, как дети. Это вызывает справедливый гнев.

А когда в газетах про Россию пишут – это переносится?

Одни тупые пишут, другие тупые читают. [Например,] приезжает Skynews. [Журналист спрашивает:] «а вот скажите, а вот русские деньги, грязные деньги, русские деньги, грязные деньги, а вот у нас много русских – грязные деньги…». 

И у вас тоже грязные…

Я им по полочкам объяснял. От этого в интервью осталось вот столько, потому что им нужна кровища.

Не возникает желание свалить еще куда-то?

А вот везет меня таксист сегодня, и он четко знает, что русские люди – хорошие. Он слушает радио и у него хватило ума сделать правильный вывод, что там нет демократии. Здесь все-таки очень образованный город. Количество людей, способных отделить зерна от плевел, достаточно большое. Я не знаю, где еще такое есть.

Ты можешь объяснить, почему Англия борется пропагандистки, информационно, но никак не борется с российскими капиталами? Даже объявленные действия какие-то маленькие, несчастненькие…

Своя Наташка ближе к телу. Ну как бороться с капиталами? Мышь против сыра. Здесь все сделано так, чтобы все капиталы, которые можно отобрать, можно было сохранить и приумножить.

Дети Якунина здесь были, все олигархи списка Forbes, которые в Америке занесены в какой-то дурацкий список…

Представьте себе: работал чиновник в бизнесе в 90-х, заработал каких-то денег. Дальше эти деньги были здесь в управлении уже лет 15. И дальше на часть этих денег, на полученные здесь доходы, куплены квартиры. Какие основания их арестовывать?

Ну арестуют, чтобы выяснить. Арестовали, выяснили: деньги получены в 1990-х или в нулевых годах от понятных сделок. На эти деньги куплена квартира. Дорогая и большая. В ней живут дети чиновника. Но на каком основании отобрать? Здесь же закон существует. Какие основания? То, что нищеброд в газетенке напишет что-то? Ну напишет, перетрактуют по-другому слова, сказанные в парламенте. В парламенте было сказано: усиленно проверим все русские деньги. Пожалуйста – проверяйте. В британском праве заключен договор в 2008 году, вот трансфер денег. Все деньги в Великобритании на мое имя. На мое имя дом, компания. Пожалуйста – проверяйте. Вот столько налогов, вот столько отгружается НДС, зарплата 200 с лишним человек. Пожалуйста – проверяйте.

Жень, а чего тогда кричать-то?

Это же разные люди. Газеты, в основном, частные. Парламент не назначенный, избранный. Они кричат то, что хотят люди, которые за них голосовали. В газете хотят хайпа и популярности. Это пляска в угоду публике, это собрался цирк, хочет сейчас клоунов, а потом дрессированных собачек.

Почему русские построили мало глобальных бизнес-проектов


Не жалеешь, что не стал сразу английский учить, ассимилироваться?

Нет. Мне очень важно сохранить свою национальную идентичность. То, что мы можем создавать подобные вещи, это именно потому, что не ассимилируемся.

Не понятно, поясни, пожалуйста.

У нас есть масштаб, размах, видение. И если ты живешь на острове, учишься на острове, женился на острове, у тебя этот синдром узких дорожек, низких потолков, не по СНиПам выстроенных лестниц – он отражается на сознании.

Смотри, сколько я не видела успешных русских, которые конвертировали себя в глобальных русских, первое, что они делают, – это отказываются от характерных черт успешного предпринимателя 90-х. Это три основные черты – учить жизни других, понты…

Я не учу жизни других!

Я не про тебя. Почему ты сразу на свой счет воспринимаешь?

Наша задача – выбрать молодых, растущих звезд с перспективой, с которыми нет культурного или понятийного барьера. И не мешать им. Мы как раз те, кто не учит жить. Ни в той компании, ни в этой компании. Там, где я настаивал на каких-то вещах, за пять лет в Hedonism Wines было два раза. И я в обоих случаях был прав. Это самая большая глупость из 90-х – учить кого.  

Ты сказал, что у нас есть масштаб. Но тебя не поражает, что никаких масштабных проектов из России за все эти годы свободы не вышло. Telegram появился, когда Дуров уехал. Почему?

Правила, язык, другая конкурентная среда. Чтобы сделать там аналог Lidl, или Aldi, или Tesco… я не помню, чтобы какие-то супер-дискаунтеры были зарождены сейчас, это надо прийти либо с большим капиталом, либо найти какую-то супер-нишу, но это надо с этими людьми вырасти, надо с ними с детства вырасти, чтобы уметь так шутить. Грубо говоря, маркетировать, чтобы тебя понимали. Плюс к тому надо иметь другой бэкграунд, чтобы был доступ к дешевым деньгам.

С деньгами соглашусь. С шутками – это проблема понаехавших, что они никогда не проникнут в эту культуру, но есть отличия, которые не имеют к этому отношения. Глобальные компании решают проблему человека как человека, а не как жителя Великобритании, России, Америки, Индонезии. Google не решает проблемы жителей Индонезии. Uber не решает проблему жителей Индонезии. Ян Кум, Брин, Дуров они решают глобальную проблему.

Они понятно. Я принимаю в свой огород, я думал что-то делать серийное. И понятно: торговля дешевой едой – это бесконечное поле. Не торговлю – не понимаю. Мне предлагал Полонский купить башню. Башня достроена, очень красивая, стоит £600 млн. Я мог забрать за тридцать – семь лет назад, шесть лет назад. Не было времени в этом разобраться. Был страх, нежелание в этом разбираться. Я понимал ситуативно, что это как раз то, что из 90-х – из ранних 80-х, когда тебе предлагают разные бизнесы, а ты хватаешься по ситуации. Кто-то куртку привез – давай куртками торговать. Когда одни люди хватаются за абсолютно разные вещи, не важно, абы что, это мне очень не нравилось.

Как Чичваркин оценивает итоги выборов в России


Женя, но ты сам только что говорил, что трагедия в Кемерово даже тебя, человека, который думал, что лишен рефлексий на эту тему, затронула, потому что настолько это из ряда вон выходящее [событие].

Да, у меня книжки за прошлый год были «Последние свидетели» и «Бойня № 5» Курта Воннегута, я достаточно впечатлительный человек, несмотря на Лужники и возраст. Я представляю себе этих охранников. Нас запирали в классе на два с половиной часа, пока кто-нибудь не скажет, кто выкинул арбуз в окно. И запирали в актовом зале. Это советское говно. И вот отрицательный отбор сейчас происходит. При последнем путинском времени все дерьмо поднялось наверх. Оно управляет, оно получает деньги. Оно командует. Это абсолютная перевернутая пирамида, чистая меритофобия. Меритократия наоборот.

В начале президентской кампании ты наехал на Собчак. Сейчас ты считаешь, что наезд был справедливым?

Наверное, не надо было на нее ругаться матом, надо было просто перестать общаться. Порча стольких некрологов приличных людей за 1,6% (результат Собчак на выборах. – The Bell) и дополнительные 400 тысяч подписчиков в Instagram выполнили грязную и мерзкую работу. Посмотрим, как с ней расплатятся. Подозреваю – кинут.

Женя, все люди не могут уехать. У людей разных жизненные, экономические обстоятельства.

Все люди не могут уехать, тогда терпи. Тогда будь терпилой, как все.

Ты считаешь, что остались только терпилы?

Ну по большому счету. Нет, кому-то это искренне нравится. Кто-то стал чиновником или вписался в чиновничий бизнес, и ему кажется, что все хорошо.  Расчихвостит-то всех.

А какой сигнал ты считал от первых недель после выборов, в том числе жесткой посадки всего семейного клана Магомедовых? Это сигнал на следующие 6 лет?

Нет, мне кажется. Просто хотят отобрать активы. Ждали, чтоб не было шума – чтобы выборы прошли, а после инаугурации и чемпионата, думаю, фью, вперед!

Ты имеешь в виду, что частные активы будут обращаться в государственную собственность?

В государственную, или близкие к Путину какие-то его братаны…

А что им мешало раньше?

С каждым годом все меньше мешает. У них были какие-то внутренние стопы. Даже [в истории] с [конфискацией у «Евросети» партии телефонов] Motorola можно было объяснить. Люди были готовы слушать, несмотря на то что арестовали товар на 20 миллионов, со мной соглашались встречаться [чиновники] в ранге вице-премьера и так далее. То есть еще хотели, чтобы лицо было хорошее перед Западом.

А теперь все?

А сейчас по ходу все.

А как это на твою личную стратегию повлияло, ты сказал «не вернусь»?

Я не вернусь. Если что-то произойдет, то я буду это считать новой вводной, к которой надо будет приспосабливаться.

Я в этой жизни всем все доказал. Мне ничего никому доказывать не надо, включая самого себя. Я всем все доказал. Мне еще раз подтвердить то, что я умный и многое знаю и многое могу? Мне не нужно ежедневного этого подтверждения…

В 43 года я перестал разбрасывать камни. Буквально два последних закинуть – и все.

Я думала, что это связано с твоим решением, что Россия – всё.

Нет, нет.  Это параллельно пришло. Когда ты понимаешь, что ты в жизни в целом разбросал камни, собрал, очень неудачно, половину не смог найти, у тебя отобрали, половину еще отдал, потом еще половину отобрали. Ты сейчас разбросал камни заново и сейчас время собирать.

У меня про это был вопрос. Когда к тебе в магазин приходят богатые русские… Ты испытываешь какие-то эмоции, когда приходят люди, которые сделали деньги на режиме, на коллаборации?

Испытываю эмоции. Эмоция заключается в том, что думаю, что надо этому человеку продать то, что ему понравится и получить за это деньги. Это единственная эмоция.

Другой вопрос. Ты много говорил об английской судебной системе. Все знают ее многочисленные достоинства.

Недостатки… Давай про недостатки.

Ты также много говорил про Евтушенкова. Обвинял его прямо. Почему ты никогда в суд на него не подавал?

Был бы пруф, подал бы. Нужен железный пруф. Давайте возьмем гипотетического очень состоятельного российского человека. Давайте рассмотрим ситуацию суда Абрамовича с Березовским. Абрамович нанял некоего Московица за три тысячи в час и кучу его партнеров за 900, и они в течение 6 лет сгенерировали 600 папок. Если у тебя нет железного пруфа против этого, нечего устраивать забег, потому что в этом забеге ты устанешь, но не согреешься.

Евтушенкова достаточно сильно нагнули, заставили заплатить, подержали под домашним арестом. Ты какие эмоции испытывал?

Я сижу на берегу, они иногда проплывают. Виноват тут не жираф, он воспользовался ситуацией. Исполнители, которые бегали по офису и клали лицом в пол, мне неинтересны. Я знаю, кто гарант и зачинщик. И это Владимир Владимирович Путин.  

А что нужно чтобы ты эту ситуацию принял?

Смотрите, песня такая была – панк по сути, а не по исполнению, группа ДК в 80-е годы. Там есть великолепная песня якобы про отношения мужчины и женщины «Я буду топить». Смысл такой: я ем, что ты готовишь, от врагов тебя стерегу, я подошва под твоими ногами, я живу твоей головой и так далее. Но когда ты будешь тонуть, я не буду тебя спасать, а буду топить.

Хорошая песня (смеется).

Это типичная реакция на российский матриархат, с одной стороны, и отношения между гражданином и российским, советским государством.

Что будет дальше с российской экономикой


Давай про твои экономические взгляды поругаемся.

Давай поругаемся.

Твоя оценка, которую я слышала в интервью Дудю, не соответствует даже близко реальности. То, что доллар 120 рублей, а экономика погибла…

Я говорил, что большинство компаний не проходит стресс-тест.

Резервы России – полтриллиона, инфляция исторически самая низкая.

Потому что все схлопывается.

Рубль вырос. На санкции – тьфу. Вообще не реагирует экономика…

От полугода до полутора лет мы увидим результаты этой новой экономической доктрины изоляционной.

Давай поспорим на ужин в твоем ресторане. Я специально в Лондон прилечу.

Давай так скажем: в концу 19-го года доход на человека – на четверть ниже, чем сейчас. Это не шутка, 25-процентное падение дохода на человека в течение двух лет.

Никаких 120 рублей за доллар не будет. И никакого массового банкротства не будет.

Ну 90 очень даже может быть. Они всегда поддерживают рубль, а потом он проваливается. Еще с ельцинских времен. Укрепляют, а потом, когда нет возможности укреплять, – вжих. Посмотри.

Да и не нужно его сейчас укреплять. Зачем?

Ну как они получают выручку за нефть и за газ. Это X рублей, которыми они подачки дают населению.

Это Х – количество долларов.

Нет! Подачки-то дают в рублях. Содержат пенсионеров, которых рекордное количество, госсектор, который самый большой с 90-х годов. Платят в рублях. За это количество долларов они получают это количество рублей. Путем простых комбинаций это же количество долларов может стать этим количеством рублей.

Кто-то мне сказал классную фразу. Путин железно верит в несколько принципов и один из них – макроэкономическая стабильность.  И он взял его себе как железный принцип.

И где был этот принцип в конце 2008-го – начале 2009-го годов?

Просто мой пойнт в одном – это может длиться бесконечно долго.

Произойдет следующий виток. Был в конце 2008-го, был в 2014-м, произойдет следующая переоценка не позднее конца 2019 года. Она, видимо, произойдет где-то, произойдет по миру. Все напуганы прошлым разом. Практически нет плохих долгов, все достаточно зарегулировано. Если мир начнет подприсаживаться – может, Китай с Америкой торговую войну устроят, а как только нефть подприсядет, они напечатают. Они же не могут красть меньше.

Замажем?

Что ты хочешь? Ужин на всю твою компанию? И я вас здесь бесплатно с очень приличным вином [угощаю]? Ужин ваш.

Мне тебя куда приглашать?

Нет, ты сочинишь и споешь мне песню. Мне, самому умному. Может быть минимум два куплета. Какой молодец, умный и прозорливый.