15 ЛЕТ ТИШИНЫ
ФОТОПРОЕКТ
МИХАИЛ КАЛАРАШАН
МИХАИЛ КАЛАРАШАН
Мое знакомство с Сергеем произошло в странный период моей жизни. Сейчас трудно ответить, почему я решил заехать по пути домой в молдавское село Цыпово. Еще каких-то два столетия назад на его окраине существовал большой скальный город. Сейчас же здесь — музей под открытым небом. Высеченные камни, древние лестницы, ведущие к реке, редкие лампады в больших скальных пустотах — вот и все немногочисленные напоминания о величии прошлого.
ФОТОПРОЕКТ
МИХАИЛ КАЛАРАШАН
МИХАИЛ КАЛАРАШАН
Мое знакомство с Сергеем произошло в странный период моей жизни. Сейчас трудно ответить, почему я решил заехать по пути домой в молдавское село Цыпово. Еще каких-то два столетия назад на его окраине существовал большой скальный город. Сейчас же здесь — музей под открытым небом. Высеченные камни, древние лестницы, ведущие к реке, редкие лампады в больших скальных пустотах — вот и все немногочисленные напоминания о величии прошлого.
Я спускаюсь ниже и попадаю на большую площадку, огражденную с одной стороны металлическим забором, с другой — скалой, в которой пять веков назад была высечена православная церковь.
Ко мне подходит мужчина с темными волосами и очень глубоким взглядом. Кажется, он смотрит прямо в душу. Мужчина здоровается и пытается понять,
кто перед ним.
Ко мне подходит мужчина с темными волосами и очень глубоким взглядом. Кажется, он смотрит прямо в душу. Мужчина здоровается и пытается понять,
кто перед ним.
Я спускаюсь ниже и попадаю на большую площадку, огражденную с одной стороны металлическим забором, с другой — скалой, в которой пять веков назад была высечена православная церковь.
Ко мне подходит мужчина с темными волосами и очень глубоким взглядом. Кажется, он смотрит прямо в душу. Мужчина здоровается и пытается понять, кто перед ним.
Ко мне подходит мужчина с темными волосами и очень глубоким взглядом. Кажется, он смотрит прямо в душу. Мужчина здоровается и пытается понять, кто перед ним.
Через несколько мгновений он показывает свое жилище: две небольшие комнаты, в которых уживается прошлое и настоящее.
История отношений Сергея с этим местом началась 15 лет назад, когда он, восемнадцатилетний молодой человек, решил со своим товарищем отправиться в небольшое путешествие на север Молдовы. Их путь лежал из Кишинева через Старый Оргеев в Цыпова. Когда они впервые увидели всю мощь и величие этого места, у Сергея захватило дыхание. Он прожил в пещерах и кельях две недели, после чего уехал, но всегда сюда возвращался.
Когда мы познакомились, он уже 15 лет постоянно жил в келье. Его распорядок дня состоял из обхода территории, медитации, чтения книг, молитв и из постоянного выживания среди змей, пауков и летучих мышей.
История отношений Сергея с этим местом началась 15 лет назад, когда он, восемнадцатилетний молодой человек, решил со своим товарищем отправиться в небольшое путешествие на север Молдовы. Их путь лежал из Кишинева через Старый Оргеев в Цыпова. Когда они впервые увидели всю мощь и величие этого места, у Сергея захватило дыхание. Он прожил в пещерах и кельях две недели, после чего уехал, но всегда сюда возвращался.
Когда мы познакомились, он уже 15 лет постоянно жил в келье. Его распорядок дня состоял из обхода территории, медитации, чтения книг, молитв и из постоянного выживания среди змей, пауков и летучих мышей.
Через несколько мгновений он показывает свое жилище: две небольшие комнаты, в которых уживается прошлое и настоящее.
История отношений Сергея с этим местом началась 15 лет назад, когда он, восемнадцатилетний молодой человек, решил со своим товарищем отправиться в небольшое путешествие на север Молдовы. Их путь лежал из Кишинева через Старый Оргеев в Цыпова. Когда они впервые увидели всю мощь и величие этого места, у Сергея захватило дыхание. Он прожил в пещерах и кельях две недели, после чего уехал, но всегда сюда возвращался.
Когда мы познакомились, он уже 15 лет постоянно жил в келье. Его распорядок дня состоял из обхода территории, медитации, чтения книг, молитв и из постоянного выживания среди змей, пауков и летучих мышей.
История отношений Сергея с этим местом началась 15 лет назад, когда он, восемнадцатилетний молодой человек, решил со своим товарищем отправиться в небольшое путешествие на север Молдовы. Их путь лежал из Кишинева через Старый Оргеев в Цыпова. Когда они впервые увидели всю мощь и величие этого места, у Сергея захватило дыхание. Он прожил в пещерах и кельях две недели, после чего уехал, но всегда сюда возвращался.
Когда мы познакомились, он уже 15 лет постоянно жил в келье. Его распорядок дня состоял из обхода территории, медитации, чтения книг, молитв и из постоянного выживания среди змей, пауков и летучих мышей.
|
|
|
|
|
“
В шесть лет, когда я уже научился читать, мне в руки попала первая детская Библия. В ней были очень красивые картинки. Тогда я не спрашивал себя, что такое Бог, что такое вера. Уже в подростковом возрасте начались какие-то первые проблемы, и я начал себя спрашивать: «Что такое жизнь?».
Жизнь — это суета сует. Это сказал мудрейший царь Соломон: «Все суета сует». Так оно и есть. Нет разницы человеку — богатый он, бедный, здоровый, больной. Все заканчивается одним и тем же.
После Библии стали помогать книги по философии, по научным дисциплинам. Есть вопросы, на которые у науки нет ответа, а в Библии есть ответ на любой вопрос. Главное — принять это в себя. Объяснять это кому-то бесполезно, потому что это либо открывается с самого рождения, так что человеку ничего не нужно объяснять, либо этого не понимают. Тогда, сколько ни пытайся объяснить, будет все бесполезно. Для меня Бог — это не какой-то дедушка на небе с бородой, который палкой бьет за грех. Это что-то такое, что человеку оценить невозможно, но это есть. Оно во мне работает, оно мне помогает.
Жизнь — это суета сует. Это сказал мудрейший царь Соломон: «Все суета сует». Так оно и есть. Нет разницы человеку — богатый он, бедный, здоровый, больной. Все заканчивается одним и тем же.
После Библии стали помогать книги по философии, по научным дисциплинам. Есть вопросы, на которые у науки нет ответа, а в Библии есть ответ на любой вопрос. Главное — принять это в себя. Объяснять это кому-то бесполезно, потому что это либо открывается с самого рождения, так что человеку ничего не нужно объяснять, либо этого не понимают. Тогда, сколько ни пытайся объяснить, будет все бесполезно. Для меня Бог — это не какой-то дедушка на небе с бородой, который палкой бьет за грех. Это что-то такое, что человеку оценить невозможно, но это есть. Оно во мне работает, оно мне помогает.
“
В шесть лет, когда я уже научился читать, мне в руки попала первая детская Библия. В ней были очень красивые картинки. Тогда я не спрашивал себя, что такое Бог, что такое вера. Уже в подростковом возрасте начались какие-то первые проблемы, и я начал себя спрашивать: «Что такое жизнь?». Жизнь — это суета сует. Это сказал мудрейший царь Соломон: «Все суета сует». Так оно и есть. Нет разницы человеку — богатый он, бедный, здоровый, больной. Все заканчивается одним и тем же.
После Библии стали помогать книги по философии, по научным дисциплинам. Есть вопросы, на которые у науки нет ответа, а в Библии есть ответ на любой вопрос. Главное — принять это в себя. Объяснять это кому-то бесполезно, потому что это либо открывается с самого рождения, так что человеку ничего не нужно объяснять, либо этого не понимают. Тогда, сколько ни пытайся объяснить, будет все бесполезно. Для меня Бог — это не какой-то дедушка на небе с бородой, который палкой бьет за грех. Это что-то такое, что человеку оценить невозможно, но это есть. Оно во мне работает, оно мне помогает.
После Библии стали помогать книги по философии, по научным дисциплинам. Есть вопросы, на которые у науки нет ответа, а в Библии есть ответ на любой вопрос. Главное — принять это в себя. Объяснять это кому-то бесполезно, потому что это либо открывается с самого рождения, так что человеку ничего не нужно объяснять, либо этого не понимают. Тогда, сколько ни пытайся объяснить, будет все бесполезно. Для меня Бог — это не какой-то дедушка на небе с бородой, который палкой бьет за грех. Это что-то такое, что человеку оценить невозможно, но это есть. Оно во мне работает, оно мне помогает.
“
Я отличаюсь. Я ненормальный, но в хорошем смысле. Нормальный
человек — это обыкновенный человек. Есть ненормальные люди, которые на самом деле не могут жить в этом обществе, а есть ненормальные, которые лучше, чем нормальные. Почему-то мне казалось, что я лучше, чем нормальный. Сейчас я уже так о себе не говорю.
Мы живем своей жизнью. Мне проще, когда я сам. Встречаются такие люди, с которыми можно найти общий язык, мы друг друга понимаем, а со всеми мне дружить не обязательно. Люди отдельно, я им не мешаю, а они не мешают мне. Каждый из нас должен заниматься своим делом.
человек — это обыкновенный человек. Есть ненормальные люди, которые на самом деле не могут жить в этом обществе, а есть ненормальные, которые лучше, чем нормальные. Почему-то мне казалось, что я лучше, чем нормальный. Сейчас я уже так о себе не говорю.
Мы живем своей жизнью. Мне проще, когда я сам. Встречаются такие люди, с которыми можно найти общий язык, мы друг друга понимаем, а со всеми мне дружить не обязательно. Люди отдельно, я им не мешаю, а они не мешают мне. Каждый из нас должен заниматься своим делом.
“
Я отличаюсь. Я ненормальный, но в хорошем смысле. Нормальный человек — это обыкновенный человек. Есть ненормальные люди, которые на самом деле не могут жить в этом обществе, а есть ненормальные, которые лучше, чем нормальные. Почему-то мне казалось, что я лучше, чем нормальный. Сейчас я уже так о себе не говорю.
Мы живем своей жизнью. Мне проще, когда я сам. Встречаются такие люди, с которыми можно найти общий язык, мы друг друга понимаем, а со всеми мне дружить не обязательно. Люди отдельно, я им не мешаю, а они не мешают мне. Каждый из нас должен заниматься своим делом.
Мы живем своей жизнью. Мне проще, когда я сам. Встречаются такие люди, с которыми можно найти общий язык, мы друг друга понимаем, а со всеми мне дружить не обязательно. Люди отдельно, я им не мешаю, а они не мешают мне. Каждый из нас должен заниматься своим делом.
“
Это место всегда было отгорожено от мира. За тысячелетнюю историю этого монастыря сюда приходили именно те люди, которым мир был попросту не нужен. И вообще, что такое монастырь и монахи? Это «мы не от мира сего». Есть мир, там живут по своим правилам обыкновенные, нормальные люди. Кто- то глупее, кто-то умнее. А есть другие люди, которые понимают, что мир — это не самое важное. И им это не нужно.
Если бы я был один на необитаемом острове, мне бы тоже не было скучно и я бы совершенно об этом не беспокоился. Я могу себя представить на необитаемом острове, в монастыре, в одиночной камере или палате. Я, книги, стены и больше ничего. Когда я остаюсь один, голова у меня никогда не молчит.
Если бы я был один на необитаемом острове, мне бы тоже не было скучно и я бы совершенно об этом не беспокоился. Я могу себя представить на необитаемом острове, в монастыре, в одиночной камере или палате. Я, книги, стены и больше ничего. Когда я остаюсь один, голова у меня никогда не молчит.
“
Это место всегда было отгорожено от мира. За тысячелетнюю историю этого монастыря сюда приходили именно те люди, которым мир был попросту не нужен. И вообще, что такое монастырь и монахи? Это «мы не от мира сего». Есть мир, там живут по своим правилам обыкновенные, нормальные люди. Кто- то глупее, кто-то умнее. А есть другие люди, которые понимают, что мир — это не самое важное. И им это не нужно.
Если бы я был один на необитаемом острове, мне бы тоже не было скучно и я бы совершенно об этом не беспокоился. Я могу себя представить на необитаемом острове, в монастыре, в одиночной камере или палате. Я, книги, стены и больше ничего. Когда я остаюсь один, голова у меня никогда не молчит.
Если бы я был один на необитаемом острове, мне бы тоже не было скучно и я бы совершенно об этом не беспокоился. Я могу себя представить на необитаемом острове, в монастыре, в одиночной камере или палате. Я, книги, стены и больше ничего. Когда я остаюсь один, голова у меня никогда не молчит.
“
Может, эту пещеру в XV веке и высекли специально для того, чтобы сейчас я сюда приехал и остался тут.
Кто знает, что нами движет и что определяет то, что будет дальше? Никто не знает. Может, я родился специально для того, чтобы приехать именно в это место и остаться здесь. А другие люди сюда приезжали и не могут.
Может быть, это сказка. Пока я могу быть здесь — я здесь буду.
Кто знает, что нами движет и что определяет то, что будет дальше? Никто не знает. Может, я родился специально для того, чтобы приехать именно в это место и остаться здесь. А другие люди сюда приезжали и не могут.
Может быть, это сказка. Пока я могу быть здесь — я здесь буду.
“
Может, эту пещеру в XV веке и высекли специально для того, чтобы сейчас я сюда приехал и остался тут.
Кто знает, что нами движет и что определяет то, что будет дальше? Никто не знает. Может, я родился специально для того, чтобы приехать именно в это место и остаться здесь. А другие люди сюда приезжали и не могут.
Может быть, это сказка. Пока я могу быть здесь — я здесь буду.
Кто знает, что нами движет и что определяет то, что будет дальше? Никто не знает. Может, я родился специально для того, чтобы приехать именно в это место и остаться здесь. А другие люди сюда приезжали и не могут.
Может быть, это сказка. Пока я могу быть здесь — я здесь буду.
Если вы хотите предложить нам свой проект, пишите на
kdutka@rtvi.com ikrasnov@rtvi.com dkaminev@rtvi.com
kdutka@rtvi.com ikrasnov@rtvi.com dkaminev@rtvi.com