Фотография:
Юрий Мартьянов / Коммерсантъ
18 сентября в России пройдет «Единый день голосования», на котором в разных регионах изберут губернаторов и депутатов как в законодательные собрания разных уровней. Политолог Владимир Слатинов уверен, что Кремль совершено убил какую-либо интригу на выборах глав регионов, а вот в Воронеже, Орле и Липецке на муниципальном уровне может развернуться интересная борьба против «единороссов».

$arResult['PREVIEW_PICTURE']['ALT']
Владимир Слатинов. Выборы 2020
Владимир Слатинов. Выборы 2020

Что касается губернаторских выборов, я думаю, здесь практически везде интрига отсутствует в связи с тем, что федеральному центру благодаря использованию муниципального фильтра, в общем, практически везде удастся провести выборы вот по той самой модели, которая, собственно, и замышлялась после возвращения губернаторских выборов. Некоторые ее называют моделью референдумного типа. Некоторые недавно в докладе движения «Голос» — симуляционными выборами. Я бы сказал, что точнее это называется организацией голосования по одобрению кандидатуры Кремля.

И для того чтобы организовать это голосование, используется муниципальный фильтр. Соответственно, все ресурсные противники врио дисквалифицируются. В других случаях, понятно, используется тактика договорных матчей. Кстати, в этом году она тоже используется, в том числе, кстати, коммунисты в ней участвуют. Вот если говорить про архангельский случай, понятно, что там скорее всего в обмен на должность сенатора, который отказался выдвигать своего кандидата… Примерно та же самая ситуация наблюдается в Брянской области. В Брянской области ЛДПР отказалась выдвигать своего кандидата в губернаторы.

Но кандидат от ЛДПР представлен в тройке будущих сенаторов от действующего врио Богомаза. Но пять кандидатов от КПРФ (это действительно беспрецедентный случай) получили отказы в регистрации в качестве губернаторов. И, в общем, понятно, что во всех случаях практически они имели шанс если не выиграть выборы, то сделать их реально конкурентными. После того, как в 2018 году кандидату от Кремля фактически проиграли четыре компании, мы помним, что выборы в Приморье затем были отменены, Кремль, конечно, страхуется, он перестраховывается даже, я бы сказал, и в связи с этим так серьезно проредили кандидатов от КПРФ, тех, которые, в общем, имели возможность реально противостоять действующим врио.

Так что если говорить о губернаторских кампаниях, то я думаю, что более или менее интрига сохраняется в Иркутской области, где, кстати, кандидат от КПРФ был все-таки зарегистрирован. И понятно, что это регион, где избиратели вообще ведут себя, скажем так, достаточно оппозиционно всегда. Левченко выиграл как раз конкурентные выборы в 2015 году там. И я думаю, что кандидату Кремля будет сложно на этих губернаторских выборах в Иркутской области.

Не исключаю, что могут быть определенные проблемы и у врио губернатора Костромской области. Там тоже зарегистрирован довольно сильный кандидат от КПРФ. Но в целом модель губернаторских выборов поддерживается вот таковой. Это организация голосования по одобрению кандидатуры Кремля, которая маркируется в качестве фаворита, назначенным врио, и против которого выдвигаются в большей степени технические кандидаты или по крайней мере кандидаты, которые не представляют серьезной опасности. Вот таковой в центральной России, например, является классическая кампания в Тамбовской области. Там представлены все кандидаты от системных парламентских партий. Плюс кандидат от Казачьей партии. Это тоже такая интересная фишка губернаторских выборов. Вот, как правило, если это договорный матч, там присутствуют все кандидаты от парламентских партий, но не представляющие опасности для действующего врио, плюс кого-то на всякий случай добавляют из несистемной оппозиции. И таким образом действующий врио побеждает. Так что, наверное, пара кампаний (Иркутская и Костромская) будут относительно интересными, если говорить о губернаторских.

Что касается муниципальных выборов и выборов в региональные заксобрания, здесь ситуация несколько иная. Все-таки, во-первых, их достаточно много. Я хочу отметить, что у нас будут выборы 11 региональных парламентов и 22 городских советов региональных столиц. Плюс еще больше 30 муниципальных выборов городских советов вообще крупных городов.

Здесь, конечно, наблюдается тенденция, которая вообще свойственна в целом сейчас политической динамике российской. То есть, с одной стороны, растут протестные настроения, растет запрос на обновление, на, скажем так, серьезную ротацию в органах власти. И растет, безусловно, поддержка оппозиционных сил. А, с другой стороны, Кремль пытается все-таки забетонировать действующую систему. Главные черты этой действующей системы — это обязательное избрание кандидата Кремля в губернаторы. То есть вот для того, чтоб работала вертикаль, должна работать вот эта система губернаторских выборов, которые на самом деле являются голосованиями по одобрению. И плюс ко всему необходимо для Кремля сохранять большинство единоросовское в региональных парламентах и городских советов крупных городов.

С одной стороны есть запрос на обновление. С другой стороны есть стремление удержать вот эту модель. В том числе на фоне следующего года. Потому что мы понимаем, что следующий год — это выборы в Государственную Думу. Неизвестно пока, когда они пройдут. Нельзя исключать, что весной. Но это, собственно, уже неважно. Потому что для Кремля важно показать, что «Единая Россия» сохраняет большинство, что система в целом контролируется и она кардинально не меняется. И поэтому вот, с одной стороны, есть запрос на политическое обновление и есть оживление, несомненно, политической жизни. Потому что в целом ряде регионов и городов даже системные парламентские партии ведут себя довольно активно.

Вот мы совершенно четко будем наблюдать очень интересную (мы уже ее наблюдаем) кампанию, например, в Новосибирске. Если говорить о центральной России, которая все-таки мне ближе, то здесь достаточно много будет интересных кампаний. Очень интересная кампания будет в Липецке, где к возглавившему «Единую Россию» губернатору Артамонову с довольно неоднозначной репутацией противостоят коммунисты. И они очень мощно ему противостоят еще с периода губернаторской кампании.

Кампания идет очень жестко. Против коммунистов выдвигают двойников, пытаются снять их с выборов. Пока это не происходит так, как это происходит, например, в Ульяновске, где уже больше полутора десятков кандидатов от КПРФ снято в выборов по искам их конкурентов. Примерно та же самая ситуация наблюдается в Липецке. Попытка снять есть. Очень активно используются черные пиар-технологии.

В общем, есть реальная жесткая политическая борьба на выборах в горсовете Липецка. Достаточно активно разворачиваются события на выборах в горсовет Воронежа и региональный воронежский парламент. Это связано с тем, что Воронеж — город-миллионник, и многочисленные группы интересов, которые существуют в регионе, им, в общем, недостаточно политических инвестиций в «Единую Россию». Как это ни странно, но в этом году они достаточно активно инвестируют и в другие политические проекты. В связи с этим, в общем, политическая жизнь заметно оживилась. И, кстати говоря, вот как только возникают некие структурные условия для оживления политической жизни, оживают так называемые системные партии, оживают парламентские партии. Вот мы это видим в Липецке, мы это видим в Воронеже.

Очень интересная ситуация, кстати, в Орле. Такой небольшой совершенно среднерусский город недалеко от Москвы. Там губернатор Андрей Крючков — коммунист. «Единая Россия» имеет большинство в парламенте. И вот этот, скажем так, структурный раскол региональной власти (губернатор принадлежит одной партии, а большинство — другой партии), кроме того, достаточно сильная «Справедливая Россия», приводит к тому, что выборы высококонкурентные, кампания очень жесткая. Достаточно одного факта. Пятнадцать пар двойников на выборах в городской совет в городе Орле. Небольшой город на самом деле, но очень мощная идет кампания, очень жесткая.

И вот если брать даже центральную Россию, мы видим, что в Орле, в Липецке, в Воронеже наблюдаются достаточно активные жесткие кампании. И в основном их участниками становятся, скажем так, традиционные системные политические силы. К сожалению (или к счастью), нет либеральных игроков, в отличие, например, от Новосибирска, где все-таки коалиция либеральная есть.

Что касается вот этих новых политических проектов (я сразу могу о них сказать), это «Новые люди», Партия прямой демократии, да, партия Прилепина и вот эти новые зеленые. Условно их назовем так. Ну, мы, в общем, видим интересную картину. Все, в общем, понимают, что это кремлевские проекты. И то, что касается, например, там, «Новых людей» или Партии прямой демократии — это попытка перехватить модную ныне городскую повестку и вообще как-то привлечь на свою сторону городской класс. Прилепин — мы понимаем, что это такой новый социал-патриотический проект, который ориентирован на другой электорат — частично ЛДПРовский, частично — партии «Родина», которая малозаметна, кстати, последнее время в политической жизни.

Но я могу сказать, что в целом вот сейчас уже можно отметить — эти партии достаточно вяло себя ведут. В том, что касается Новых людей и Партии прямой демократии — да, есть красивые лозунги и программные установки там действительно, которые могут быть приняты городским классом. Но они не хотят критиковать власть реально. Все понимают, что они реально не противостоят власти, реально не противостоят «Единой России». Они всерьез с ней не борются. Вот их спойлерский характер, в общем, очевиден.

Что касается Прилепина, главная проблема здесь заключается в том, что у социал-патриотов сегодня акцент должен быть на социальную повестку, да, на крайне высокий уровень бедности в России, чудовищное социальное расслоение. Вместо этого есть такая бесконечная риторика, если не грубее сказать — болтовня, про русский мир, патриотизм, такой милитаризм и прочие вещи, которые тоже, понятно, носят отвлекающий характер.

И на самом деле вот с этой повесткой у социал-патриотов серьезных перспектив нет. Если они хотят занять свою нишу, они, конечно, должны переориентироваться больше в социальную сторону. Но, переориентируясь туда, необходимо активно критиковать «Единую Россию» и Кремль, чего, опять-таки, они делать не могут по известным причинам. Так что, подводя итог, можно сказать так: с одной стороны, есть очевидный запрос на политическое обновление и оживление. Отчасти он удовлетворяется, особенно на региональном и муниципальном уровне, активизацией региональных политических игроков и групп интересов. Особенно в тех регионах, где для этого есть структурные и социальные условия. С другой стороны, власть, в общем, пытается забетонировать и сохранить нынешнюю систему, в том числе с помощью институциональных манипуляций. Кстати, очень важной чертой этих выборов является то, что, например, по городским советам очень широко идет кампания… Она была раньше, точнее. По отмене партийных списков в городские советы.

Напомню, была очень важная политическая реформа Дмитрия Медведева, когда в городских советах половина депутатов избиралась по партийным спискам. Вот сегодня в подавляющем большинстве городов (в значительной части) эти партийные списки либо сокращены, либо вообще отменены. Вот, например, в Липецке они вообще были отменены. В Воронеже сохранены, но тенденция очевидная к отмене.

Что касается региональных парламентов, та же самая картина. То есть там отменить их целиком нельзя. Их нет только в Москве и в Санкт-Петербурге. В других региональных парламентах они имеют тенденцию к сокращению. И, соответственно, партийная доля депутатов сокращается. Это, конечно, бьет в целом по политическим партиям как политическому институту. То есть Кремль пытается, скажем так, сократить партийное влияние в целом и больше персонализировать выборы и политическую конструкцию. Это тоже вот в этом году чрезвычайно заметно.

Мне кажется, интересными будут выборы в новосибирский региональный парламент, потому что там одновременно выборы, если я не ошибаюсь, и в городской совет, и в региональный парламент. Та же самая картина в Воронежской области. Вот если опять говорить про регион, который мне близок, центральную Россию, идут одновременные выборы в Воронежской области и в областную думу, и в городской совет Воронежа. И ситуация примерно одинакова. Знаете, даже интересно. Там даже праймериз «Единой России» были конкурентными. Вот такое случается. Причем, остро конкурентными. Опять-таки, есть интересный нюанс. Дело в том, что губернатор Гусев, который пришел на смену достаточно известному Алексею Гордееву, и глава Единой России господин Нетесов… Ну, я не скажу, что это прямые конкуренты, но понятно, что между ними, в общем, есть определенная конкуренция, определенное соперничество. И это на фоне достаточно крупного региона с большими экономическими игроками мощными создает возможность конкуренции групп интересов. И эта конкуренция выливается даже в партии в партию власти.

То есть вот в Воронежской области были конкурентными праймериз. И те политические игроки, которые не добились возможного политического представительства через «Единую Россию», они вложились в другие партии, в том числе партии парламентские — коммунистов и «Справедливую Россию» прежде всего. То есть это достаточно интересный такой момент. Вот то, что касается выборов в Воронеже.

В центральной России, в общем, я не назову больше региональных парламентов, но воронежский кейс достаточно показателен. То есть как только складывается некая совокупность таких структурных и социальных условий для конкуренции, в общем, эта конкуренция достаточно быстро восстанавливается и проявляется.

Выборы в Государственную Думу следующего года будут иметь огромное значение, в том числе для так называемого пресловутого трансфера власти в том или ином виде, который ожидается. Не знаю, в каком. В том числе из-за нынешних конституционных изменений. Но понятно, что вся политическая конструкция к 2024 году будет очень сильно зависеть от того, как пройдут выборы в Государственную Думу в следующем году.

И в этом смысле, конечно, сверхзадачей для Кремля является удержание большинства «Единой России» — если не квалифицированного, то по крайней мере абсолютного. И, соответственно, мы сегодня наблюдаем эти такие моменты, которые очень четко это характеризуют. Например, ну, реально серьезное давление на коммунистов. Вот оно было и в прошлом году. Но в этом году оно очень заметно. Еще раз повторю, пять кандидатов в губернаторы от КПРФ (второй партии в стране) дисквалифицированы по понятным основаниям, которые не представляют каких-то серьезных моментов. Плюс ко всему идет попытка достаточно активной дисквалификации кандидатов от КПРФ на муниципальных выборах — там, где есть конкурентные кампании. Мы знаем, что Геннадий Андреевич Зюганов жалуется, что там нет связи с первым лицом. И, конечно, главным большим бенифициаром меняющихся настроений, усиления протестных настроений является, безусловно, КПРФ.

В том числе и из-за очевидно левого, социального запроса как следствия экономической стагнации и даже падения, и наличия колоссальных социальных проблем в России, прежде всего бедности.

С другой стороны, коммунисты, надо сказать, все-таки достаточно оппозиционно вели себя. Понятно, что они балансируют постоянно между лоялизмом и оппозиционностью. Но мы видим, что в 2018 году КПРФ, можно сказать, вяловато, но активней других выступала против пенсионной реформы и повышения налогов.

Ясно, что КПРФ все-таки наиболее последовательно критикует «Единую Россию», в меньшей степени — Кремль (но отчасти и Кремль). И наконец такой вишенкой на торте, конечно, стало голосование по одобрению конституционных поправок и этот финт КПРФ уже на финальной части с неодобрением этого. Я думаю, это вызвало, возможно, даже такое резкое озлобление в Кремле. И мы это, в общем, видим по целому ряду признаков (прямых и косвенных).

Но ясно, что стратегически Зюганов это сделал совершенно правильно. Можно еще вспомнить и Грудинина в 2018 году, его поведение, выход за рамки неких, как мы понимаем, коалиционных соглашений. Это уже открыто говорится в последнее время. Но голосование по поправкам и позиция КПРФ, конечно, сыграли тоже очень большую роль, потому что стратегически коммунисты поступили верно. Они этим жестом еще раз показали, что они самые оппозиционные системные. Но одновременно для Кремля это означает, что именно наращивание давления на КПРФ является такой сейчас важной стратегической задачей, что, собственно, мы и наблюдаем.

С одной стороны, есть, очевидно, то, что вы сказали, есть вот это политическое движение, есть социальные политические настроения, которые совершенно очевидно связаны с потребностью обновления власти и персонального и содержательного обновления политического курса. А, с другой стороны, есть ответ Кремля, который заключается в двух вещах: в сохранении в целом политического статус-кво, то есть в целом вот этой расстановки сил с большинством «Единой России» в Госдуме и в региональных и муниципальных парламентах. А ответ на обновление — это такая технократизация власти, да, попытки через так называемых молодых технократов в губернаторском корпусе, через праймериз и всякие разные политстартапы в «Единой России», каким-то образом оживить политическую и управленческую систему вот таким технократическим способом.

И, собственно, главная интрига следующего года — это то, прорвется ли нарастающее движение снизу в какие-то реальные политические изменения либо все-таки благодаря технологическим манипуляциям и таким политическим уловкам все-таки в целом политический статус-кво удастся сохранить, но ограничиться некими такими технократическими изменениями.