Ледники тают, а людей все больше: хватит ли Центральной Азии воды и как ее будут делить между соседями

Ледники Тянь-Шаня могут потерять треть массы уже к 2040 году, а население Центральной Азии к середине века вырастет почти на 30 млн человек. Пять республик строят электростанции и каналы, но общие реки приходится делить между странами с разными интересами, а к борьбе за воду подключается Афганистан. Хватит ли этих мер, если засуха продлится несколько лет подряд, — разбирался RTVI.

В третьей декаде июля 2026 года на одном из участков Амударьи сток превысил прогноз на 304 млн кубометров. При этом в нижнем течении Узбекистан получил на 305 млн кубометров, или на треть, меньше установленного лимита. Воды в реке оказалось больше ожидаемого, но до полей в низовьях ее дошло меньше положенного.

22 октября на международном форуме в Бишкеке обсуждали, как избежать споров из-за распределения воды. Как ранее писал RTVI, эксперты из России и Центральной Азии рассматривали возможности водно-энергетического сотрудничества и преодоления существующих разногласий.

Проблема становится все острее: население растет, климат меняется, а государствам необходимо одновременно развивать сельское хозяйство и обеспечивать себя электроэнергией.

Людей все больше, а воды — нет

За четверть века население пяти центральноазиатских республик выросло примерно с 56 млн до более чем 84 млн человек. К 2050 году, по прогнозу ООН, оно может превысить 113 млн. При этом сельское хозяйство потребляет около 90% забираемой в регионе пресной воды.

Так, в Узбекистане, где сосредоточены огромные площади орошаемых земель, дефицит воды уже превышал 3 млрд кубометров до 2015 года. Согласно Концепции развития водного хозяйства Республики Узбекистан на 2020–2030 годы, к 2030-му он может увеличиться до 7 млрд, а к середине столетия — до 15 млрд кубометров.

«Наиболее серьезные риски возникают в Узбекистане, Туркменистане и южных регионах Казахстана, особенно в бассейне Аральского моря. Здесь сосредоточены большие площади орошаемого земледелия, потребляющего основную часть доступных водных ресурсов. При этом растут население, потребности экономики и зависимость от трансграничного речного стока и изменения климата», — рассказал RTVI координатор Центрально-Азиатской платформы по управлению водными ресурсами и изменению климата Булат Есекин.

По словам Есекина, Кыргызстан и Таджикистан, на территории которых формируется значительная часть речного стока, тоже сталкиваются с новыми рисками. Изменение климата делает водоснабжение менее предсказуемым: засухи чередуются с экстремальными паводками, а нестабильность стока осложняет работу гидроэлектростанций.

Ледники дают отсрочку — но ненадолго

Главные водные артерии Центральной Азии — Амударья и Сырдарья — зависят от снега и ледников Памира и Тянь-Шаня. Именно горные районы обеспечивают значительную часть воды, которая затем поступает на поля и в водохранилища.

Согласно исследованию, опубликованному в феврале 2026 года, ледники Тянь-Шаня могут потерять около трети своей массы уже к 2040-му.

Сначала ускоренное таяние способно даже увеличить приток воды. Ученые ожидают, что сток с ледниковых территорий вырастет на 15–24% и достигнет максимума до 2050 года, после чего начнет сокращаться.

Получается, что таяние ледников временно поддерживает водоснабжение региона, одновременно истощая многовековые запасы льда. По мере их сокращения реки будут терять часть дополнительного притока именно летом, когда вода особенно нужна сельскому хозяйству.

Однако сокращение ледников — лишь одна сторона проблемы. По мнению Есекина, не менее серьезную угрозу представляет деградация самих природных систем, которые помогают накапливать, удерживать и перераспределять влагу.

Вырубка лесов, распашка земель и освоение пойм уменьшают способность ландшафтов удерживать воду и могут усиливать последствия засух и паводков.

Одним вода нужна зимой, другим — летом

Кыргызстан и Таджикистан располагают значительной частью горных истоков главных рек региона. Для этих республик вода представляет огромную ценность прежде всего как источник электроэнергии.

Узбекистан, Туркменистан и юг Казахстана находятся ниже по течению. Их сельское хозяйство зависит от того, сколько воды поступит с гор и когда именно ее сбросят из водохранилищ.

Здесь и возникает давнее противоречие. Горным республикам электроэнергия особенно нужна зимой, когда возрастает потребление. Для ее производства ГЭС пропускают воду через турбины. А земледельцам в низовьях основной объем воды необходим летом, когда начинается интенсивный полив.

В советское время проблему решали в рамках единой хозяйственной системы: работу водохранилищ увязывали с поставками электроэнергии и топлива между республиками. После распада СССР прежнюю систему пришлось приспосабливать к интересам независимых государств.

«Несколько последовательных маловодных лет могут привести к обострению противоречий между государствами, регионами и отдельными водопользователями. Однако не думаю, что будет, например, военный конфликт из-за дефицита воды. Более вероятны экономические потери, особенно в сельском хозяйстве, ограничения водоснабжения и связанные с этим обострение отношений и напряженность», — считает Есекин.

По его оценке, существующая система соглашений создавалась для более предсказуемого речного стока и недостаточно приспособлена к длительным засухам, изменению климата и увеличению потребностей всех государств бассейна.

Что строят страны региона: плотины, каналы и миллиардные проекты

Кыргызстан, Казахстан и Узбекистан планируют построить Камбаратинскую ГЭС-1 мощностью 1860 МВт на реке Нарын. Предполагается, что Кыргызстану будут принадлежать 34% совместной компании, а двум соседям — по 33%.

В случае реализации этих планов Казахстан и Узбекистан смогут участвовать в принятии решений по проекту крупной ГЭС в верховьях. Однако межправительственное соглашение пока остается на стадии подготовки.

Таджикистан продолжает строительство Рогунской ГЭС мощностью 3780 МВт. Всемирный банк уже одобрил выделение $650 млн на проект и сопутствующие мероприятия. Для Душанбе это возможность сократить зимний дефицит электроэнергии и увеличить ее экспорт.

Узбекистан намерен сократить потери воды в ирригационных системах. В 2026 году власти запланировали бетонирование 1300 км магистральных каналов, рассчитывая благодаря этому сэкономить около 500 млн кубометров воды.

Туркменистан модернизирует ирригационные сооружения, а Казахстан реконструирует каналы и продолжает восстанавливать Северный Арал. К августу 2026 года объем воды в Северном Арале достиг 23,4 млрд кубометров.

Однако новые плотины сами по себе не создают дополнительной воды.

Афганистан вступает в борьбу за воду

Пока пять постсоветских республик согласовывают свои планы, Афганистан готовится увеличить водозабор из Амударьи.

Страна строит канал Кош-Тепа, предназначенный для орошения земель в северных провинциях. Для Кабула это возможность увеличить производство продовольствия и обеспечить работой сельское население. Для Узбекистана и Туркменистана — риск сокращения воды, доступной ниже по течению.

Причем здесь есть принципиальная разница с гидроэлектростанциями. Вода, прошедшая через турбины ГЭС, в основном возвращается в реку. При орошении же часть воды расходуется на испарение и потребление растениями, поэтому доступный соседям объем может сокращаться.

Афганистан не участвует в сложившейся системе межгосударственного распределения воды между пятью постсоветскими республиками. Общего согласованного механизма водопользования с Кабулом у них просто нет.

Почему одних плотин недостаточно

Булат Есекин считает, что странам региона необходимо изменить привычный подход к водопользованию.

«Для предотвращения водного кризиса уже недостаточно ремонтировать и строить водохранилища, каналы и другие гидротехнические сооружения. Необходимо изменить саму модель водопользования», — убежден эксперт.

Он предлагает отказаться от постоянного наращивания водозабора, сократить зависимость сельского хозяйства от водоемких культур, прежде всего хлопка и риса, а также заняться восстановлением лесов, пойм и водно-болотных угодий.

Речь идет о так называемой новой водной парадигме. Этот подход предполагает учитывать не только воду в реках и водохранилищах, но также почвенную влагу, растительность, испарение, осадки и подземные воды.

«Важнейший недостаток существующих соглашений и программ в том, что они регулируют преимущественно распределение воды между потребителями, но недостаточно обеспечивают сохранение рек, водосборных бассейнов и экосистем, от которых зависит устойчивость водоснабжения», — объясняет Есекин.

Эксперт предлагает усилить бассейновые органы управления, обеспечить открытый обмен гидрологическими данными, согласовать экологические попуски — сбросы воды для поддержания речных экосистем — и привлечь к принятию решений фермеров, местные сообщества и научные организации.

Что будет, если договориться не удастся

Страны Центральной Азии уже согласовывают лимиты водозабора и режимы водохранилищ в рамках Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии. На заседании 7 октября 2026 года комиссия подвела итоги поливного сезона и утвердила лимиты водозабора и режимы водохранилищ на осенне-зимний период.

Однако несколько засушливых лет подряд способны серьезно испытать эту систему. Нехватка воды прежде всего ударит по сельскому хозяйству, а значит, и по доходам населения, занятого в аграрном секторе.

Потеря доходов может подтолкнуть часть сельских жителей к переезду. Всемирный банк в исследовании Groundswell оценивал возможное число внутренних климатических мигрантов в Центральной Азии к 2050 году в 1,7–2,4 млн человек при разных сценариях.

Речь идет о внутренних перемещениях под влиянием разных климатических факторов, а не только дефицита речной воды. Возможная миграция за границу, в том числе в Россию, в этот прогноз не входит.

Москва, по мнению Есекина, могла бы помогать региону совместными исследованиями, подготовкой специалистов и технологиями восстановления экосистем. Особое внимание он предлагает уделить роли лесов и естественной растительности в поддержании водного цикла, а также созданию трансграничных природоохранных территорий.

«Ни Россия, ни Китай, ни международные финансовые организации не смогут решить водную проблему Центральной Азии только строительством новых плотин и водохранилищ — это уже не только не решает проблему растущего дефицита воды, но и усиливает ее за счет нарушения естественных режимов и увеличения испарения. Решение заключается прежде всего в сокращении крайне высокого забора воды и восстановлении природных экосистем», — считает Есекин.

У каждой республики уже есть собственные проекты и экономические интересы. Но ни одна из них не способна самостоятельно остановить сокращение ледников или полностью избавиться от зависимости от соседей по речному бассейну.

Поэтому одним из главных вопросов ближайших десятилетий становится то, как разделить воду между шестью государствами, включая Афганистан, который до сих пор почти не участвовал в региональных согласованиях. Теперь особенно важно, смогут ли они совместно сократить водопотребление, сохранить речные бассейны и приспособить свои экономики к меняющемуся климату.