«Рефлекс все списать на Москву»: директор центра «Обсерво» Арно Дюбьен – о протестах во Франции

Кто именно вышел на улицы французских городов, можно ли сравнивать эти протесты со студенческой революцией 1968 года, связаны ли они с демонстрациями в других странах Европы, прослеживается ли там «русский след» – об этом в интервью RTVI рассказал директор Франко-российского аналитического центра «Обсерво» Арно Дюбьен.

– Что вообще происходит на улицах Франции? 

– С прошедшей субботы в целом ряде французских городов – при этом не только крупных – идут самые масштабные с 2005 года беспорядки. Напомню, что тогда после гибели двух молодых людей, убегавших от полиции, пригороды городов по всей Франции погрузились в огонь поджогов и разрушений. В той ситуации президент Жак Ширак ввел чрезвычайное положение.

Текущий взрыв начался в сентябре с протестов старшеклассников против условий обучения, но крайне быстро движение политизировалось и приобрело форму насилия. Примерно 100 преподавателей и директоров школ подверглись нападениям и физическим расправам.

Феноменом погромов в субботу 17 октября стало то, что к профессиональным погромщикам – а они появляются во Франции в ходе всех беспорядков, по какому бы поводу они ни были и кто бы ни выдвинул первоначальные требования – примкнули праздные молодые люди из пригородов и из эмигрантских кругов. Сперва они пришли просто посмотреть, а потом начали грабить… Именно таких, по первым подсчетам полиции, в одном только Марселе было 30 тысяч человек. 

Эта цифра «новых участников» показалась журналистам настолько нереальной, что они даже обратились в префектуру за подтверждением. То есть в целом «недооценили», «не ожидали», и полиция оказалась не готова…

– А корректно ли сравнивать эти протесты со студенческой революцией 1968 года?

– Соблазнительно провести параллель между сегодняшними событиями и студенческими баррикадами 1968 года, но нет, это было бы некорректно. У громящих сейчас страну людей – в отличие от тех лет – нет никаких целей, кроме просто разрушений и грабежа. Сейчас это наплыв и действия варваров, а не движение людей, стремящихся изменить страну к лучшему, как было в 1968-м.

– Эти протесты связаны с остальными протестами в Европе, прежде всего – в Италии?

– Вопреки некоторым схожим чертам, собственно погромам и используемым лозунгам, эти протесты не связаны между собой. Хотя, необходимо сказать, спецслужбы Франции отмечают приезд из сопредельных стран – в первую очередь Бельгии, Германии и Италии – сотен ультраправых радикалов и профпогромщиков.

– Есть ли в протестах «русский след»? Видят ли за ними "руку Москвы"? Есть ли вообще какое-то внешнее влияние?

– Сегодня на некоторых французских мейнстримовых медиа, в частности на информационном канале BFMTV, можно найти комментарии, в которых говорится о «ниточке» между происходящим во Франции и Москвой. Правда, даже в них «русский след» все-таки обозначен как непрямой: скорее, он заключается в том, что Москва «ликует» и накачивает дезинформацией.

К этому можно было бы отнестись с иронией, нарисовав в воображении руку прямо из Кремля со спичкой у магазина на Елисейских… Однако этот «условный рефлекс» всё списать на Москву и Путина отражает мышление нынешних провластных французских элит. Далеко не смешно.

– Что дальше будет делать Эмманюэль Макрон? Насколько жестко полиция может начать пресекать протесты?

– Президент Макрон уже обратился к нации с 8-минутной речью. Правда, все французы – кроме его сторонников, а это примерно 15% электората – нашли его слова пустыми и бесполезными. Это далеко не первые беспорядки в стране за годы его правления, поэтому сейчас уже мало кто верит в его способность навести порядок.

Полиция наверняка способна пресечь погромы и разрушения, но для этого офицерам нужны однозначные приказы от министра и правительства.

Я не ожидаю больших изменений в ближайшее время, так как сегодняшнее прошение об отставке министра внутренних дел Франции Лорана Нуньеса не было принято Макроном. Изменения законодательства и в целом подходов к погромщикам не стоит ожидать до выборов во Франции нового президента. Почерк текущей же власти – бессилие перед насилием.

– Как протесты повлияют на популярность тех или иных партий перед выборами? Растут ли шансы Марин Ле Пен?

– Надо понимать, что утром в воскресенье 18 октября страна – за редким исключением – была в шоке. И когда в воскресенье же вечером в Париже начался повтор этих шокирующих событий, то это только добавило гнева «молчаливому большинству».

Французский электорат – материя сложная и труднопрогнозируемая, но, с другой стороны, так же трудно не видеть неспособность Макрона держать ситуацию под контролем и рост запроса на «сильную руку». Понятно, что в текущий момент население – особенно после поджога городской ратуши в Лиможе – не удовлетворится общими словами президента о ценностях Республики и необходимости порядка.

Очевидно, что и так ослабленные пропрезидентские силы еще больше потеряют от происходящего. Безусловно, выиграет Марин Ле Пен и ее партия. Еще недавно опросы давали ей 35% в первом туре будущих президентских выборов в мае, думаю, совсем скоро цифра приблизится к 40%-ной отметке. Однако эти массовые погромы могут не ослабить и позиции Меланшона, потому что радикализировалось большое количество молодежи, которая теперь считает насилие естественным путем выражения своих взглядов.