Без процентов, но с риском: что принесет России постоянный исламский банкинг

В России обсуждают перевод партнерского финансирования, известного как исламский банкинг, из экспериментального режима в постоянный. О возможных изменениях «Известиям» рассказал зампред Центробанка Алексей Гузнов. Инвестор, экономист Сергей Кикевич в эксклюзивном комментарии RTVI объяснил, почему отсутствие ссудного процента не избавляет клиента от риска, откуда могут прийти деньги и что помешает превратить новые продукты в обычные кредиты под другим названием.

Власти рассматривают два подхода: сделать закон об эксперименте постоянно действующим либо встроить правила для наиболее востребованных партнерских продуктов в существующее финансовое законодательство. В ЦБ второй вариант считают более перспективным: он позволит учитывать особенности инструментов, сохраняя общие принципы регулирования рынка. Окончательная модель пока не утверждена.

Эксперимент начался 1 сентября 2023 года в Татарстане, Башкортостане, Дагестане и Чечне. Первоначально он был рассчитан на два года, затем его продлили до сентября 2028-го. Закон о продлении также предусмотрел расширение перечня операций и создание специального комитета для утверждения стандартов партнерского финансирования.

Таким образом, отсутствие процентов не означает, что квартиру, автомобиль или оборудование можно получить бесплатно: вознаграждение финансирующей стороны включается в условия сделки.

Кикевич считает, что интерес банков и финансовых консультантов к этому направлению во многом объясняется возможностью предложить продукты новой аудитории. При этом многие экономические механизмы уже знакомы рынку — участие в капитале, проектное инвестирование, аренда имущества.

«Все уже до нас придумано. Ничего нового тут нет», — сказал экономист, говоря о финансовых инструментах, которые могут использоваться в таких схемах.

Однако одинаковые названия услуг или похожая форма платежей не делают их равноценными для клиента. Кикевич отдельно предостерег от прямого сравнения инвестиционного продукта с банковским депозитом. Если средства направляются в бизнес, результат зависит от того, насколько успешным окажется проект.

«Доход не гарантирован», — подчеркнул он.

По словам эксперта, возможность получить более высокую доходность сопровождается принятием дополнительного риска. Поэтому клиенту важно понимать, куда именно поступают деньги, от чего зависит выплата и кто несет убытки при неудаче.

Банк России прямо требует сообщать клиентам, что средства, переданные организации по договорам партнерского финансирования, не застрахованы государством. Участники эксперимента также должны объяснять, куда можно направить жалобу и кто осуществляет надзор.

Один из аргументов в пользу развития рынка — возможность привлечь капитал из исламских стран. Опрошенная «Известиями» заместитель руководителя Высшей школы финансов РЭУ имени Плеханова Татьяна Бондаренко оценила такой потенциал примерно в триллион рублей. В публикации также приводится прогноз увеличения числа пользователей партнерских финансов как минимум на 10 млн к 2030 году. Это оценки возможного развития рынка, а не подтвержденные инвестиционные обязательства.

Кикевич предлагает отдельно рассматривать емкость рынка и поступление новых денег из-за рубежа. По его оценке, развитие партнерских финансов может происходить за счет российских граждан и клиентов из стран СНГ, которые уже располагают сбережениями. Часть средств способна перейти из существующих финансовых продуктов в новые — без увеличения общего объема капитала в экономике.

«Я бы не стал рассчитывать именно на Саудовскую Аравию и Эмираты», — отметил экономист.

Он допускает иностранные вложения, но считает, что строить ожидания исключительно вокруг ближневосточных инвесторов не стоит. Само появление постоянных правил еще не означает, что зарубежный капитал автоматически придет на российский рынок.

Для инвестора, который выбирает инструмент по доходности, а не по религиозным требованиям, Кикевич также не видит гарантированного преимущества. По его мнению, ограничения исламского финансирования сужают выбор доступных операций, а результат по-прежнему зависит от качества активов и условий договора.

«Дополнительной доходности исламский бизнес не создает», — заявил он.

При этом эксперт считает развитие направления оправданным: оно позволяет структурировать знакомые финансовые инструменты под потребности другой клиентской базы, в том числе зарубежной.

Отдельная задача — обеспечить соответствие продуктов заявленным принципам. Кикевич допускает риск того, что обычный кредит могут попытаться оформить через несколько договоров купли-продажи, сохранив его экономическую суть. Он подчеркивает, что это возможная проблема, которую нужно предупреждать, а не установленная практика конкретных участников рынка.

Для этого, по его мнению, необходимы профессиональное экспертное сообщество и стандарты работы.

«Такие же стандарты нужны и для исламского бизнеса, для того чтобы это не превратилось в какую-то фикцию», — сказал Кикевич.

Переход к постоянному регулированию должен решить не только вопрос доступности услуг. Для клиента принципиально, какие обязательства закреплены в договоре, как формируется доход и кто отвечает за потери. Именно эти условия определяют стоимость и надежность продукта — независимо от его названия.