Триллионы на редкоземы: что стоит за назначением Ксении Шойгу в «Долину Менделеева»

Назначение Ксении Шойгу главой Фонда развития ИНТЦ «Долина Менделеева» вновь привлекло внимание к редкоземельным металлам — ресурсу, от которого во многом зависит технологическое будущее. Для России это уже вопрос не персоналий, а стратегий: денег, технологий и геополитики. Попытка войти в глобальную цепочку поставок для электроники, энергетики и оборонки, где пока доминирует Китай, требует колоссальных вложений — от сотен миллионов до миллиардов долларов, причем проекты полного цикла оцениваются в триллионы рублей.

«Редкоземельный разворот»

В начале февраля 2026 года фонд развития ИНТЦ «Долина Менделеева» возглавила Ксения Шойгу, сменив Александра Масленникова — заместителя Сергея Шойгу в Совете безопасности России и прежнего куратора проекта. Уже 19—20 февраля на конференции «Сибирский экспресс—2026» в Красноярске проект представили как кооперацию государства, бизнеса и науки: там участвуют госкорпорации Росатом, Ростех, Роскосмос, крупные компании РУСАЛ, «Норникель» и научные центры СФУ, РХТУ им. Менделеева, Курчатовский институт.

Редкоземельные металлы вернулись в большую повестку годом ранее, в феврале 2025 года, на фоне переговоров о мире на Украине. Тогда Дональд Трамп обозначил новый подход к поддержке Киева, заявив, что военная помощь Украине должна быть обеспечена материальными гарантиями — доступом к редкоземам. Москва быстро включилась в тему. Владимир Путин публично предложил США совместные проекты по редкоземельным металлам, уточнив, что запасы России кратно превышают украинские.

С этого момента тема перестала быть частью только украинского сюжета. Она стала элементом более широкого разговора о стратегическом сырье и контроле над его переработкой. Москва делает ставку на сибирский перерабатывающий контур и пытается зайти в нишу, где Запад остается зависимым от китайской переработки редкоземельных элементов, считает научный сотрудник Европейского совета по международным отношениям (ECFR) Кирилл Шамиев:

Практическая подготовка к «редкоземельному развороту» в России началась весной 2025 года. Тогда вице-премьер Дмитрий Патрушев анонсировал создание кластера в Сибири и поручил сформировать экспертную группу. Ей предстояло определить долгосрочную потребность экономики в редких и редкоземельных металлах и подготовить перечень продукции, выпуск которой можно организовать в Сибири.

К августу 2025 года проект стал предметнее. Секретарь Совбеза России Сергей Шойгу провел совещание по редким металлам; на повестке было создание кластера в Красноярском крае. Шойгу заявил, что в Сибири сосредоточен «беспрецедентный сырьевой потенциал для создания новой высокотехнологичной индустрии России». После этого власти расширили направления работы ИНТЦ «Долина Менделеева», созданного в 2019 году: туда добавили технологии разделения и производства редких и редкоземельных металлов, хранение энергии и искусственный интеллект. На следующем этапе произошло и назначение его гендиректором Ксении Шойгу.

“В основе стратегии лежит российский проект Ангара-Енисейская долина — планируемый сибирский перерабатывающий центр стоимостью 9,2 млрд долларов,<...>. С помощью этого проекта Россия надеется увеличить свою долю на мировом рынке редкоземельных элементов с нынешних 1,3% до 10% к 2030 году”, — отмечает Кирилл Шамиев.

Сможет ли «Долина Менделеева» конкурировать с Китаем

«Долина Менделеева» — это льготная территория с налоговыми преференциями для резидентов и проектный офис для сборки промышленных цепочек в агрохимии, редких металлах и биотехнологиях, объясняет ведущий эксперт УК «Финам Менеджмент» Дмитрий Баранов. При этом лицензии на недра, экологические процедуры и запуск ГОКов, по его словам, остаются в зоне ответственности регуляторов и недропользователей.

«Потенциально это важный, но инфраструктурный элемент промышленной политики: он не решает сырьевую проблему напрямую, а ускоряет НИОКР, пилотные проекты по литиевым солям и оксидам Nb/Ta/Zr, а также сбор инвестиционных консорциумов», — говорит Павел Севостьянов, кандидат политических наук, доцент кафедры политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ им. Г.В. Плеханова.

«Долина Менделеева» может помочь в разработке и внедрении технологий переработки редкоземельных руд, считает независимый промышленный эксперт Леонид Хазанов:

В то же время опрошенные RTVI эксперты сходятся в том, что подобные проекты в России сталкиваются с целым набором системных ограничений. «Узкие места — технологии разделения, кадры и гарантированный оффтейк (сбыт продукции). Типичный CAPEX (капитальные затраты) колеблется от сотен миллионов до нескольких миллиардов долларов, при этом ключевую роль играют льготы и наличие спроса», — объясняет Севостьянов.

Для глубокой переработки редких металлов в России в первую очередь критична высокая энергоемкость таких проектов, напоминает Дмитрий Баранов. Еще одна проблема — технологии разделения и очистки: отечественных решений не хватает, а иностранные либо слишком дороги, либо недоступны из-за внешних ограничений.

Отдельный блок рисков связан с экологией. При таком производстве могут образовываться примеси радиоактивных элементов, что требует дополнительных мер защиты персонала и специальных решений по утилизации, отмечает Севостьянов. По его словам, это увеличивает стоимость проектов и растягивает сроки их реализации.

Эксперт добавляет, что отрасль также упирается в дефицит оборудования: часть необходимых установок в России не производится, а зарубежные аналоги трудно закупать из-за стоимости и внешних ограничений. Кроме того, не хватает специалистов высокой квалификации, а их привлечение и удержание требуют значительных затрат.

Что значат российские редкоземы для европейской оборонки

Мировой спрос на редкоземы остается высоким. Редкоземельные элементы используются практически во всех высокотехнологичных отраслях: в электронике, ветрогенераторах, робототехнике, высокоточном производстве и современных оборонных системах. Электромобили также остаются одним из ключевых драйверов спроса: редкоземы применяются в магнитах и ряде других компонентов.

На этом фоне зависимость крупных экономик от стабильных поставок только усиливает чувствительность рынка к любым ограничениям. Кирилл Шамиев обращает внимание, что импорт редкоземельных элементов в ЕС в предыдущие годы заметно рос, а затем резко просел на фоне новых ограничений и лицензирования со стороны Китая. По его словам, в 2024 году импорт в ЕС сократился на 29% за год.

“Когда Европа перестает закупать товары у Китая, она сразу же обращается к России. Эстония, где расположен крупнейший в Европе завод по переработке редкоземельных элементов (в Нарве, прямо на российской границе), импортирует 88% редкоземельных элементов из России”, — указывает он.

США, по данным американской статистики в пересказе МК, также в конце 2025 года возобновили закупки российских соединений редкоземельных металлов после перерыва. За весь 2025 год объем таких поставок оценивался в $125,8 тыс., причем более половины пришлось на декабрьские закупки соединений с содержанием иттрия. При этом масштаб этих поставок остается небольшим на фоне мирового рынка. По тем же данным, Россия занимала лишь 19-е место среди поставщиков таких соединений в США, а основная выручка пришлась на крупнейших игроков — Китай, Францию, Японию, Австрию и Германию.

Главный разрыв — между масштабом сырьевой базы и возможностями переработки. По российским оценкам, запасы РЗМ составляют 28,5 млн тонн — это пятое место в мире. Однако возможности переработки пока скромны: производство минимально, импортозависимость высока, и России только предстоит завоевывать позиции на высокодоходном мировом рынке.