Отправка южнокорейских военных к Ормузскому проливу грозит президенту Ли Чжэ Мёну внутриполитическими проблемами, а отказ — ухудшением отношений с Вашингтоном. Такое мнение в беседе с RTVI выразил ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН Константин Асмолов. По его оценке, даже небоевой характер миссии не защитит контингент от возможных иранских ударов.
Южная Корея рассматривает отправку морского патрульного самолета P-8, судна снабжения и специалистов по обезвреживанию боеприпасов, сообщает The Dong-A Ilbo. Как отмечает National Post, для эксплуатации корабля и патрульной авиации потребуется около 150 военнослужащих.
В администрации президента 4 сентября подчеркнули, что окончательного решения об отправке сил нет, обсуждение до стадии обращения в парламент не дошло, а вклад необязательно будет включать участие в боевых действиях.
По оценке Асмолова, обсуждение этих планов связано с давлением на Южную Корею со стороны президента США Дональда Трампа. Американский лидер ранее публично призывал Сеул помочь обеспечить судоходство в проливе, но поддержки не получил. Эксперт видит несколько причин первоначального отказа: отношения с Тегераном, риски для репутации южнокорейского оружия и настроения избирателей.
«Во-первых, у Южной Кореи не такие плохие отношения с Ираном. Во-вторых, не очень понятно, как проявит себя в ходе конфликта южнокорейская армия и, главное, южнокорейское вооружение, которое она сейчас активно поставляет в Европу, желая занять четвертое место на рынке вооружений. Сеулу постоянно намекают, что если южнокорейское оружие хорошо покажет себя в реальном бою (особенно против российской, китайской или северокорейской техники), оно будет продаваться еще лучше. Но что будет, если выяснится, что южнокорейское оружие не такое крутое, как о нем рассказывают? Поэтому рисковать не хотят» — пояснил он.
Кроме того, для своей внутренней аудитории Ли, который до становления президентом позиционировал себя как националиста и противника ориентации на США, не должен выглядеть человеком, который отправляет войска защищать американские интересы, добавил собеседник RTVI.
Как Трамп усилил давление
В середине августа Трамп поручил Пентагону существенно сократить ежегодные совместные учения с Южной Кореей, за несколько дней до их начала. Он объяснил это высокой стоимостью маневров и «очень хорошими отношениями» с Ким Чен Ыном, назвав учения «совершенно неуместным враждебным сигналом» для Пхеньяна. Одновременно президент США упрекнул Сеул в отказе поддержать Вашингтон «в вопросе денуклеаризации Ирана».
После этого военные двух стран договорились сократить продолжительность Ulchi Freedom Shield вдвое, передавал KBS 18 августа. Учения начались 17 августа: до 21 августа предполагалось отрабатывать оборону при нападении КНДР, а с 23 по 27 августа — контрнаступление. Однако стороны решили завершить совместную тренировку после первого этапа. По данным телеканала, столь существенное изменение графика уже начавшихся учений произошло впервые.
Ли в ответ на решение Трампа сообщил, что «уважает решимость» американского коллеги и разделяет его стремления. Но это не сняло напряжения. В интервью Fox News 30 августа американский президент вновь заявил, что Южная Корея и НАТО не помогли ему против Ирана: «Думаю, такие вещи нужно помнить».
По мнению Асмолова, сокращение военных маневров — это не столько жест в адрес Пхеньяна, сколько удар по одному из ключевых обещаний Ли — добиться передачи Сеулу оперативного контроля над южнокорейской армией в военное время.
«Президент Ли в свое время дал два противоположных обещания: диалог с Севером, ради которого нужно снижать военную активность, и возвращение оперативного контроля над армией в военное время — сейчас она подчиняется американскому генералу», — напомнил эксперт.
Получить оперативный контроль южнокорейский генералитет сможет, только продемонстрировав способность решать комплексные задачи на масштабных совместных маневрах, уточнил собеседник RTVI.
«Сокращение масштаба учений — это удар по амбициям и желаниям президента Ли. При этом, поскольку президент постоянно говорит о необходимости диалога с Севером, он был вынужден проглотить пилюлю», — считает Асмолов.
По его предположению, после этого Сеул мог пересмотреть отношение к помощи Вашингтону. Korea JoongAng Daily также связывает активизацию обсуждений отправки сил к Ормузскому проливу с сокращением августовских маневров.
Почему небоевой формат не снимает рисков для Сеула
Южнокорейские власти ищут способ помочь союзникам, не вступая непосредственно в боевые действия, — например, взаимодействовать по линии разведки, снабжения и разминирования. «Мы обсуждаем, как внести вклад безопасно, без прямого участия в боях», — сообщил Yonhap источник в правительстве.
«Здесь важно не то, что будут делать южнокорейцы, а в том, будут ли иранцы их обстреливать», — сказал Асмолов.
Эксперт напомнил об отправке южнокорейского контингента в Ирак, где, по его словам, военные находились в сравнительно благоприятных условиях.
«В основном они охраняли южнокорейских специалистов, находились на территории, которую контролировали курды, иногда участвовали в зачистках против плохо вооруженных партизан. А потом взяли реванш в сериалах на эту тему, где выясняется, что чуть ли не именно они поймали Бен Ладена и уничтожили большинство талибов. Но тут-то ситуация будет другая. Здесь, что бы они ни делали, им придется, естественно отбиваться от иранских ракет и дронов. Тем более, что Иран уже выразил неудовольствие по этому поводу», — отметил Асмолов.
7 сентября представитель МИД Ирана Исмаил Багаи опубликовал предупреждение на корейском языке. Он заявил, что военное присутствие или участие любой третьей страны в операциях в Персидском заливе и Ормузском проливе Тегеран расценит как прямую поддержку агрессора, что повлечет «серьезные последствия». При этом дипломат подчеркнул важность дружественных отношений с Сеулом.
Ранее иранский эксперт Мохаммад Маранди заявил в эфире Al Mayadeen, что участие Южной Кореи в войне сделает ее противником Ирана. По его словам, ответные удары могут затронуть не только военные, но и экономические активы южнокорейских компаний в странах Персидского залива.
Опасность для южнокорейского судоходства иллюстрирует инцидент с балкером Namu компании HMM, поврежденным в Ормузском проливе 4 мая. Как сообщало Reuters, Сеул заявил о вероятном применении иранской противокорабельной ракеты и выразил протест Тегерану. Иранский посол отрицал причастность своей страны. Позднее южнокорейские власти признали, что не смогли окончательно установить, кто несет ответственность и было ли нападение преднамеренным.
Между недовольством Вашингтона и внутренними протестами
Асмолов полагает, что возможные потери особенно опасны для Ли на фоне снижения его популярности. Об ослаблении рейтингов президента как факторе, осложняющем решение об отправке сил, пишет и Korea JoongAng Daily.
«Не отправлять войска — значит ухудшить отношения с Трампом, который найдет способ сделать Южной Корее аккуратную гадость — например, очередную тарифную войну. А отправить — это довольно серьезный риск», — сказал эксперт.
Внутриполитическая цена ошибки для Ли сейчас особенно высока, подчеркнул Асмолов: «Рейтинг сильно падает вниз, за два месяца упал примерно на 20%».
Это совпадает с общей картиной, которую фиксируют местные социологи: опрос Gallup Korea 4 сентября показал падение до 40%, а Realmeter 7 сентября — восьмую неделю подряд снижения, до рекордных 37,4%.
«Какие-то серьезные потери от иранских дронов или ракет могут иметь довольно значительные внутриполитические последствия», — уточнил Асмолов, говоря о возможных потерях среди южнокорейских военных.
Против отправки войск уже выступили некоторые депутаты правящей Демократической партии, другие прогрессивные политические силы и общественные организации, сообщало агентство Yonhap. Зарубежная военная миссия требует согласия парламента.
По данным The Dong-A Ilbo, власти рассматривали возможность внести соответствующий запрос уже в сентябре, однако на фоне обострения конфликта и возражений внутри страны эти сроки оказались под вопросом. Официально Сеул продолжает изучать варианты участия и сохраняет дипломатические контакты с Тегераном.
На баланс сил в регионе само по себе участие или неучастие Южной Кореи, по мнению Асмолова, почти не повлияет.
«На межкорейские отношения это не повлияет никак. На взаимодействие внутри треугольника Вашингтон — Токио — Сеул, в целом, тоже. Просто Трамп красиво указал Ли Чжэ Мену на его место», — считает он.
Асмолов не исключал, что Ли будет максимально затягивать с окончательным ответом, минимизируя реальное участие. «Но вопрос просто в том, в какой мере будут его подгонять», — заключил он.