В 2026 году многие старообрядцы, вернувшиеся на историческую родину из Латинской Америки и обосновавшиеся на Дальнем Востоке, оказались в бедственном положении. В Приморье, откуда их предки бежали в 30-е годы прошлого века, им обещали всяческую поддержку. Реальность оказалась иной: привыкшие к честному труду семьи находятся на грани банкротства, потому что не смогли справиться с бюрократической машиной и особенностями банковской системы современной России. Банк пообещал выкупить их долг и технику, но так этого и не сделал, так что теперь старообрядцы должны уже двум кредиторам. Корреспондент RTVI побывал в Приморье и рассказывает, почему русская земля не торопится принимать работяг-старообрядцев и что помогает им не сдаваться. Это первая часть цикла RTVI о жизни старообрядцев из Латинской Америки в России.
«Я думаю, это похоже на коррупцию, когда ты на 18 миллионов кредит взял, а тебе выставили 57», — говорит Агафья Кузнецова.
Они с мужем Денисом и четырьмя детьми переехали в Россию из Бразилии в 2021 году. Им обоим чуть за 40, дети — подростки. Сейчас семья оказалась на грани банкротства — в 2024 году им, как и большинству аграриев региона, пришлось очень тяжело. Тогда аномальные дожди зарядили в самом начале посевного сезона — в регионе даже вводили режим ЧС из-за подтопления полей. Многие пашни остались не засеянными, а урожай, который все же успели посадить, почти не взошел из-за переувлажнения почв.
«У нас начинается посевная сои где-то с 10 мая, кукуруза — это 20 апреля. В начале мая мы начали сеять — потихоньку, не торопясь, работали. 26 мая начался дождь и почти 40 дней беспрерывно лил, — объясняет Авраам Калугин, глава старообрядческой семьи, переехавшей из Бразилии в Приморье в 2021 году. — Весь Приморский край посеял, если я не ошибаюсь, по официальным данным, 51%. То есть не только мы попали — весь край. Понятно, что кто-то сумел все посеять, у него больше техники, готова земля, он быстро заехал, посеял. А у нас не получилось. Мы посеяли 30% примерно от того, что планировали, получили урожай очень низкий, потому что переувлажнение почвы берет свое. Оттого и попали».
Максим Кардопольцев для RTVI
На этом беды приморских старообрядцев не закончились: тогда же рухнули цены на сою, а российские власти ввели 20-процентные экспортные пошлины. В результате многие старообрядцы, как и в целом дальневосточные фермеры, вынуждены были залезть в долги.
О том, сколько старообрядцы должны банкам, можно только гадать — полную сумму своего долга Кузнецовы называть наотрез отказываются.
«Сбоку кому-нибудь покажется, что это вообще уже смерть», — говорит Денис Кузнецов. И не согласиться с ним сложно: один из займов — на 18 миллионов — превратился для них в 57-миллионный долг.
В аналогичной ситуации оказались многие земледельцы региона. В феврале 2026 года главы четырех старообрядческих семей даже записали видеообращение, в котором попросили главу Сбербанка Германа Грефа помочь реструктурировать долги. Авраам Калугин, один из авторов видео, рассказывает, что у каждого долги— по несколько десятков миллионов, а процентные ставки — выше 30% годовых. Худший сценарий, который маячит перед фермерами — банкротство, за которым может последовать возвращение в Бразилию.
Но пока о том, чтобы снова переезжать, старообрядцы думать не хотят — сдаваться при первых же трудностях они не привыкли. Кузнецовы верят, что выкрутиться из патовой ситуации все же удастся: после того, как видеообращение облетело рунет, их пригласили на встречу в федеральное Министерство сельского хозяйства, где обсуждали, чем государство может помочь. Со слов старообрядцев, договорились о том, что долг реструктуризируют, чтобы процент был меньше, а срок погашения — дольше. Тогда они смогут спокойно пахать землю и через несколько лет расплатятся с банками. Правда, видимых результатов встреча в столице пока не принесла: прошло больше месяца, а они все еще ждут обещанной поддержки.
Страна наоборот
До переезда в Россию Кузнецовы успели пожить не только в Бразилии, но и в США — и в обеих странах, по их словам, к работающим людям они наблюдали совершенно другое отношение.
«В Бразилии у нас так было: там тебе не надо бегать за министерством, поддержки искать. Ты пришел в банк, под 5% кредит взял, расписал документы. И хоть ты просрочил, не просрочил — у тебя процент не растет. А США — это вовсе рай на земле против других стран. Там у тебя нету возможности для начала работы, нету грантов, нету ничего. Если тебе в банках отказываются дать кредит на дом или на что, ты идешь с отказами в штатный банк, и он тебя обязан прокредитовать — под один процент годовой», — объясняет Агафья.
И добавляет: в США банки скорее деньгами помогут тому, у кого еще нет техники, нет большого бизнеса, потому что «холдер» (так старообрядцы называют крупные агрохолдинги — прим. RTVI) справится и сам, а маленький фермер без ссуды просто не сможет работать. В России же — наоборот.
«Здесь, если у тебя десять комбайнов — приходи к нам, мы тебе кредит под 2% сделаем, бери еще десять комбайнов. А если ты пришел брать один комбайн и у тебя ничего нет, тебе давай под 70% сделаем кредит, чтоб никак ты не заплатил», — объясняет свое понимание российской банковской системы Агафья.
Свою американскую жизнь Кузнецовы вспоминают с тоской. «Там руки стоят, ты сработал — тебе денежки», — вспоминает Агафья. А в России — наоборот.
Максим Кардопольцев для RTVI
С бюрократией во всех ее проявлениях старообрядцы тоже столкнулись в России впервые. «Нам шибко сложно пришлось с бюрократией. Мы в Бразилии не привыкли к такой бюрократии. Правду сказать, мы там работали 11 лет, полями тоже занимались, так мы там даже не знали, где министерство было, ни разу не пришлось ехать туда. А тут мы не вылезаем из его, понимаешь?» — сетует Денис.
Особенно это мешает, когда начинается сезон. Посевная и полевые работы занимают все время, а государственная машина требует отчетов: «бумажка за бумажкой».
«Господи, а кто будет у нас работать-то, если мы будем за вашими бумажками бегать? Мы же всей семьей работаем», — добавляет Агафья.
И она не преувеличивает, когда говорит, что работает вся семья. Кузнецовы привезли с собой в Россию четверых детей — взрослая дочь с мужем уезжают на заработки в хозяйство брата Дениса, а трое «малолеток», как называет их Агафья, — девять, 12 и 17 лет — после школы работают в полях вместе с родителями. Они уже умеют управляться с сельскохозяйственной техникой, водят комбайны и трактора — и не уступают в навыках родителям.
Причем работают старообрядцы много: сейчас из-за финансовых проблем Денис днем работает в местном центре, поселке городского типа Пограничный — с девяти до шести, а вечером и ночью — в своих полях. На сон остается три-четыре часа, говорит он.
«Не любят»
В Россию старообрядцы преимущественно переезжают из-за дешевой земли: привыкшие пахать поля и разводить скот, они представляли, что смогут вести аграрный бизнес в России, как они делали это в Бразилии. Власти уверяли их, что будут всячески помогать: дадут землю, обеспечат гранты, чтобы можно было развернуться и работать. Но пока итог почти пятилетнего пребывания на исторической родине — многомиллионные долги едва ли не у каждой семьи, которая взялась возделывать землю предков.
«В 2024 году мы кредиты брали, не смогли заплатить, и у нас вообще никакой поддержки. Сулили, что поддержат. Говорили: то поддержат, другое поддержат, что вымокло — поддержат, что не нажали — поддержат. Но не поддержали. Просто не любят нас здесь», — говорит Агафья.
Программа господдержки сработала не для всех одинаково: кто-то получил гранты и смог встать на ноги, а кому-то обещанная государством помощь вышла боком. Денис и Агафья сначала не планировали заниматься земледелием, им больше по душе было скотоводство. К 2024 году у них уже было порядка 60 коров, но денег на резервуар для хранения молока не хватало. Грант на «молоканку» не давали, тогда пришлось забить коров и вложиться в посевную — это и было их главной ошибкой, говорит Денис. «Мы же не знали, что будет плохой год. Но мы были уверены, что мы выжнем и вернем коров», — сетует он.
Сейчас у Дениса около 700 гектаров земли в безвозмездном пользовании — скоро подойдет срок ее выкупать в собственность, но о цене старообрядцы пока даже не узнавали. И хотя земли в России у них сильно больше, чем в Бразилии, здесь тоже есть свой нюанс.
«Видишь, хорошую-то землю уже „Русагро“ и большие холдеры всю забрали. Нам достались бугорки да ямочки», — объясняет Агафья.
Максим Кардопольцев для RTVI
Поля старообрядцев на первый взгляд мало чем отличаются от всех остальных полей, которые проезжаешь мимо по пути в Пограничный район, где обосновались Кузнецовы. Но на самом деле их участки довольно небольшие — если рассматривать их с точки зрения посевных работ. Участки «холдеров» — сплошные, а старообрядцам остались «отрезки» (хоть и по нескольку десятков гектаров). Выходит, что технику на посевной все время придется гонять между «нарезанными» полями и тратить драгоценное время.
Грант семье дали на сельхозтехнику — региону, вероятно, было нужно, чтобы старообрядцы возделывали землю. Но и здесь все оказалось не так прозрачно: суммы не хватило на то, чтобы покрыть все расходы, к тому же было было условие — чтобы получить грант, надо было взять кредит в банке.
«Мы очень жалеем, что мы кредит взяли. Но нам сказали, что если кредит в банке не возьмете, грант не дадим. То есть играют, как с ребятишками. А мы слушаемся. Надо было не делать, че они говорят, а че чуешь делать. Но сейчас уже ты хоть че делай, уже того не вернешь», — говорит Агафья.
Банковская ловушка
Банковские кредиты в России видятся старообрядцам ловушкой: система здесь работает не так, как в Бразилии.
«Мы привычны были так: если ты кредит взял под 5% годовых, то он под 5%. Мы не ожидали такого, что здесь не смогли заплатить — просрочка пошла, у нас 5% на общий режим ушли, на 30 с лишним процентов. Шибко большой долг стал», — объясняет Денис.
«Правду сказать, я только на один банк обижаюсь, — добавляет Денис. — Потому что они нас уманили. Мы со Сбербанком работали, не хотели уходить от них. Мы там деньги занимали и платили, работали спокойно».
К тому моменту у Кузнецовых был в лизинге трактор и кредит в Сбербанке — под 10-12% годовых. Другой банк, по словам старообрядцев, обещал, что выкупит у Сбера долг и даст заем под низкий процент. Старообрядцев подвело то, что они не были готовы к канцелярскому языку банковских договоров. В итоге нынешний кредит у них идет под 32%.
«Проблема была в том, что нам на словах обещали одно, а в документах оказались другие цифры», — говорит Денис.
«Они-то, может, нам даже говорили, — добавляет Агафья, — но только так по-научному, что мы ни о чем и не догадались. Мы-то же не юристы. Мы понимаем, если нам говоришь четко по-русски, не совсем по-юридически».
Максим Кардопольцев для RTVI
«Самое для меня обидное, что они трактор не выкупили, — подводит итог Денис. — То есть че обещали, они не выполнили».
Надежда у старообрядцев только на реструктуризацию кредитов — Денис говорит, что если им не снизят процентную ставку, то «перспективы нету». «Цена на сою низкая — будешь 20-30 лет работать и не выплатишь долг», — объясняет он.
И здесь тоже реалии современной России не способствуют тому, чтобы старообрядцы встали на ноги. Помимо упавшей на мировом рынке цены на сою, в России в 2024 году ввели 20-процентную экспортную пошлину на эту культуру. В результате фермеры вынуждены отдавать пятую часть своего дохода государству, если они хотят продавать сою в Китай. На внутреннем рынке, по словам Дениса, выгодно продать зерно тоже не получится.
«У нас одна компания есть, кто сою покупает — „Русагро“. Но как китайцы цену уронили, она тоже цену роняет туды же, книзу. Был бы у нас конкурент — хотя бы один-два, чтобы перед друг другом цену поддерживали… А так у них нету выгоды держать цену: зачем они будут 30 рублей за килограмм платить, когда они могут и за 22 взять?», — рассуждает Денис.
«Не знаем, что с нами будет»
«Сейчас у нас все просрочено. Нас уже приставы судят, мы не знаем, что с нами будет еще. И реструктуризацию пока не сделали: обещали, но на самом деле ничего покамест», — объясняет Денис.
Вариант обратиться за помощью к родственникам, оставшимся в Бразилии, Кузнецовы тоже не рассматривают.
«Мы же здесь долг заработали, мы должны тут заработать и выплатить. Мы же не приехали оттудова с долгом сюда, мы привезли оттудова денежки, чтобы они нам бы возвратились с процентами, а оно у нас все ушло, да еще и долг. Мы сейчас поедем, там все продадим и долг закроем, а на другой год у нас опять долга — и куды мы потом? Нет, такого даже варианта нет», — говорит Агафья.
В Россию Кузнецовы приехали не с пустыми руками, привезли с собой «подъемные», причем они подчеркивают, что это был их заработок, а не деньги от продажи какого-то имущества в Бразилии.
Новые кредиты — на посевную 2026 года — старообрядцам уже не дают: слишком большая кредитная нагрузка. Агафья говорит: неудивительно, ведь банк посмотрит и увидит — «фермер маленький, а долга уже миллионские».
Выход из ситуации Денис видит один: в середине 90-х в Бразилии была засуха и местные фермеры были на грани банкротства. Тогда президент поручил реструктурировать все долги под 3% на 25 лет. Людям выдали деньги под посильный процент, чтобы те снова могли начать работать.
«На мое мнение, надо было бы тоже так же сделать нам реструктуризацию, чтобы маленькие проценты и помалу в год платить, чтобы люди могли справиться. Мое мнение — только так нам выкрутиться получится», — говорит Денис.
При этом просить они тоже не привыкли: Денис говорит, что у него давно есть личный номер губернатора Приморского края Олега Кожемяко, но беспокоить его просьбами семья не хочет — все еще надеются, что справятся сами.