«Воевать по-настоящему». Почему мобилизацию следует ждать после выборов

Разговоры о «превращении Крыма в остров» и ударах по российской инфраструктуре создают образ побеждающей Украины, но военная реальность выглядит иначе. Военный аналитик RTVI Алексей Сочнев объясняет, почему у Украины нет ресурсов для десантной операции в Крыму, зачем Киев готовит удары по белорусским НПЗ и стоит ли ждать мобилизации в России после выборов в Думу.

Зачем Украине превращать Крым в остров

Сейчас на Украине активно обсуждается план, который озвучивал украинский министр обороны Михаил Федоров — отрезать Крым от снабжения, лишить его электричества и превратить из полуострова в остров. Выглядит масштабно, но есть вопросы — а зачем, что потом? Если посмотреть на Крым с военной точки зрения, картина быстро перестает выглядеть реалистичной.

Допустим, Крымский мост перестает функционировать и Крым в самом деле превращается в остров. Как дальше брать эту гигантскую крепость? Даже когда у Украины был избыток военной силы, попытки десантных операций — на острове Змеином, в направлении самого Крыма, в Херсонской области — заканчивались гибелью элитных бойцов 73-го морского центра и подразделений сил спецопераций. Была и попытка высадки десанта в Энергодаре, и потопленные украинские катера у Кинбурнской косы. Опыт такой работы у Украины большой, но он весь негативный, а при нынешней нехватке военной силы десантная операция и вовсе невозможна. Поэтому историю с Крымом, как и удары по знаковым местам, я смело записываю в столбик пиар-мероприятий.

Конечно, может показаться логичным расчет другого рода — взять Крым в заложники, чтобы сделать Путина сговорчивее и принудить к перемирию по линии боевого соприкосновения. Но чтобы так думать, нужно совсем не знать его биографию.

Кроме того, чтобы по-настоящему изолировать Крым, нужно намного больше, чем ракетные удары — нужны военно-морские силы, которых у Украины просто нет. Последние катера были потоплены совсем недавно в одесских портах. Без высадки, без контроля моря — как мы видели в случае с Ираном, где для этого нужны были корабли — никакой реальной изоляции полуострова не получится.

Почему заголовки про победу Украины — обман

Российские власти открыто признали, что в стране есть топливный кризис. Но он происходит на фоне совсем другой картины — заголовков во всех СМИ, от итальянских до болгарских, о том, что Украина побеждает. Часто они ссылаются на американский Институт изучения войны и других экспертов и аналитиков, которые, впрочем, не уточняют, где именно происходят сообщаемые ими продвижения ВСУ.

Если применить ту же логику к российской стороне, Россия должна была победить уже много раз — начиная с 2022 года, когда удары по украинской территории наносились щедро и ракетный запас был огромен. Но пока солдат физически не встанет на территорию, она не может считаться занятой, а победа — провозглашенной. Поэтому ни атаки на Крымский мост, ни города без электричества в Крыму сами по себе не дают права говорить о победе.

Чтобы показать хоть какой-то успех на земле, в районе Степногорска в Запорожской области в наступательных действиях принимают участие элитные подразделения украинской военной разведки ГУР, а не линейные армейские части, что лишний раз говорит о жуткой нехватке кадров. Ведь это не задача спецназа, устраивать контрнаступление, но другого ресурса нет.

У этой пиар-картины два адресата. Первый — европейские налогоплательщики, которые расстаются с огромными суммами денег, вбрасываемыми еврочиновничеством в топку конфликта. Второй — Дональд Трамп, которого, судя по всему, удалось убедить в том, что удача оставила Россию — он начал говорить вещи, выгодные для Украины.

К этому списку я бы добавил тот же шквал лоббистских публикаций с одинаковыми заголовками, что говорит об организованной, скорее всего оплаченной кампании, объяснить которую иначе сложно. Жаль, что российская разведка не вскрывает эти схемы, было бы интересно увидеть такой разбор.

Чем Беларусь рискует из-за угроз Зеленского

В эту же копилку пиар-запугивания я бы добавил всю историю вокруг Беларуси. Зайти в Беларусь Зеленскому нечем, но залететь — то есть нанести ракетный или дроновый удар — вполне возможно. Вся эта история с накаливанием темы вокруг Беларуси выглядит как попытка подготовить и легитимировать удары по белорусским НПЗ.

Зеленский уже подмечал, что после атак на нефтеперерабатывающий завод в Москве Россия смогла избежать серьезных потрясений именно за счет помощи Беларуси, мощности НПЗ которой были направлены на покрытие российского дефицита. Боевых действий между Украиной и Беларусью формально не ведется, поэтому риторика взвинчивается — судя по всему, чтобы оправдаться перед европейскими коллегами, которые до сих пор не давали добро на удары по этим объектам.

Я считаю вероятность таких атак очень высокой. Защититься Беларуси, на мой взгляд, особо нечем — расстояние небольшое, долетят и дроны, и самые опасные ракеты. Анализ открытых источников показывает, что противовоздушная оборона у Беларуси уступает российской, а ущерб от возможного удара со стороны Киева может быть очень существенным. В России проблема с малой ПВО хотя бы решается, в Беларуси об этом пока даже не задумывались. Лукашенко сам признавал — мол, мы для них как на ладони, и все наше производство украинцам видно.

Подтверждает эту тревогу и заявление об определении более четырехсот целей на карте Беларуси, которые украинские специалисты по аэроразведке относят к работающим в интересах России. Проверить и подготовить четыре сотни целей — это огромная работа, хотя при тесно переплетенных с девяностых годов экономиках двух стран к этой категории можно отнести практически любой белорусский объект. Понимая серьезность намерений Зеленского, Лукашенко съездил в Москву к Путину, а затем в Китай — и заявление Пекина с призывом к миру я связываю именно с этой поездкой и тревогой Китая, что Киев может напасть на Минск.

Что стоит за «духом Анкориджа» и переговорами

Важно разобраться с последними заявлениями главы Госдепа США Марка Рубио и Путина — я бы советовал военным блогерам читать их не в пересказе СМИ, а в первоисточнике, со всеми деталями. Тема переговоров фактически закрыта, и причина в неудаче США в Иране — республиканцы перед выборами не могут позволить себе еще одну порцию критики со стороны демократов и тех сторонников Трампа, что больше симпатизируют Украине. Поэтому мы увидели резкое отползание от «духа Анкориджа» — Рубио заявил, что никаких соглашений на Аляске вообще заключено не было.

Путин эту логику прекрасно понимает — он давно в политике и хорошо знает американскую систему. Похожая история уже была на предыдущем сроке Трампа, когда надежды в России были даже выше, чем сейчас, а ура-патриоты ездили по Москве с американскими флагами. Тогда внутриполитическая ситуация не позволила ему выполнить обещания, и его наоборот вынудили ввести рекордное число антироссийских санкций. Сейчас Путин формально протягивает руку — мол, мы согласились на компромиссы, а вторая сторона не пошла навстречу, поэтому США тут как бы ни при чем.

Понятие Новороссии при этом трактуется по-разному — минимально это ЛДНР с Херсонской и Запорожской областями, в более широком, классическом понимании — еще и Николаевская, Одесская область и Приднестровье.

Нужна ли мобилизация и есть ли «вундервафля»

Сейчас многие диванные эксперты и блогеры повторяют фразу — надо начинать воевать по-настоящему. У каждого за ней скрывается свое: кто-то хочет ударов по мостам, кто-то не понимает, почему электроподстанции не добивают до конца, кто-то требует применения тактического ядерного оружия. На деле за этим чаще всего стоит не военная логика, а усталость от происходящего — вопрос «когда начнем воевать по-настоящему» на самом деле означает «когда же это закончится».

Никакой «вундервафли» ни у одной из сторон нет. Применение ядерного оружия исключено хотя бы потому, что Китай немедленно откажется от партнерских отношений с Россией — это табуированная тема. Идея пойти колоннами вместо штурмовых групп по два-три человека закончится шествием в обратную сторону цинковыми гробами и сожженной техникой — это уже проверено в начале конфликта, а сейчас то же самое подтверждается на Ближнем Востоке, где дронами жгут израильские танки.

В России сейчас решаются другие задачи — создание мобильных систем ПВО и противодроновых средств, внедрение искусственного интеллекта в системы распознавания целей. Все это разумно, хотя, конечно, стоило начать это делать раньше. Дело не в превосходстве украинской стороны, которая в этом опередила российскую, а в том, что весь военно-промышленный комплекс России централизован и сохранил советскую неторопливую систему согласований, тогда как украинский ВПК вырос на коммерческой основе (и с помощью НАТО) и неплохо показывает себя — хотя по масштабу производства Россия будет его опережать всегда.

Та паническая волна, которая напугала всех в свое время, была вынужденной мерой, когда фронт нужно было экстренно насыщать людьми и потому брали всех подряд. Сейчас контрактная система — это тоже форма мобилизации, просто более мягкая, и ее точно так же можно усилить — например, повышением выплат или привлечением бизнеса к финансированию мобильных систем ПВО для защиты предприятий. Так что частичную мобилизацию я не исключаю и сейчас, но решение о по-настоящему масштабных шагах, вероятно, отложено до выборов в Думу — во время конфликта важна устоявшаяся политическая система, а после голосования эти вопросы вполне могут вернуться на стол.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции