«Не думаю, что это совпадение». Почему Wildberries поменял правила перед атаками

Украинские дроны все чаще прилетают не по военным объектам, а по складам Wildberries. Военкор Тимофей Ермаков рассказывает RTVI, зачем Киев бьет по логистике маркетплейсов, почему колонны танкеров в Крым стали легкой мишенью и кто должен защищать тыловую инфраструктуру от атак.

Почему украинцы бьют по складам маркетплейсов

Чтобы понять, почему украинские дроны прилетели именно по складам Wildberries и логистическим мощностям маркетплейсов, надо вспомнить, как устроена сама Украина. Еще в начале специальной военной операции (а на самом деле и в период подготовки к большому конфликту) там было принято решение использовать логистические компании в военных целях. Транспортные артерии, склады, грузовики той же «Новой Почты» возят грузы военного назначения — дроны, комплектующие, боеприпасы, запчасти и даже людей.

Именно поэтому мы сейчас и выбиваем эти мощности. Во время последней атаки были поражены два киевских терминала «Новой Почты» — один уничтожен полностью, а другой получил значительные повреждения. Ударили и по логистическому центру иностранной компании DB Schenker, и по Samsung — там, судя по всему, хранили компоненты для дронов. В Сумах тоже был поражен подобный терминал, и украинская полиция тут же опубликовала фотографии в духе «ВКС России наносят удары по гражданской инфраструктуре, ужас, терроризм». А на фотографиях прекрасно видны коробки с логотипом компании, которая производит дроны «Вырий». Когда все это разглядели, фотографии моментально удалили.

Школы, детские сады и больницы превращаются в опорные пункты — мы поэтому и берем города так медленно, ведь про тактическое отступление как маневр украинское командование не слышало и слышать не хочет. Этот подход масштабирован на всю страну, вся Украина превращена в большое военное или околовоенное предприятие, и логистические компании с маркетплейсами исключением не являются.

А дальше они спроецировали эту ситуацию на нас и решили, что Wildberries и Ozon точно так же возят и хранят военные грузы. Нет, слава богу, мы таким не занимаемся. Да, какие-то детальки и комплектующие через маркетплейсы заказываются, но никакого преимущественно военного значения эти площадки не имеют — люди там покупают одежду, аксессуары, товары потребления. Поэтому удары по ним я расцениваю, по большому счету, как терроризм.

Зачем Украине осложнять жизнь российского тыла

Цель Украины очевидна. Переломить ход боевых действий в свою пользу они не могут — разве что локально, на отдельных участках, и то на время. Значит, нужно максимально дестабилизировать страну. Атаки на НПЗ, на электростанции, на гражданскую инфраструктуру говорят именно об этом.

Причем придумали это не они — они лишь с удовольствием выполняют приказ. Изначальная западная ставка в начале СВО делалась на когнитивную атаку и раскачку населения, на забастовки и общее недовольство. Расчет был на то, что курс валюты взлетит и экономика развалится, — и они, что смешно, реально так думали. Когда этого не произошло, осталось осложнять жизнь людей напрямую.

Вспомните ленинское описание революционной ситуации. Нужно, чтобы верхи не могли управлять по-старому, низы не хотели жить по-старому, а нужда и бедствия народные достигли предела. Если три пункта сходятся, в любой стране происходит революция, или государственный переворот, или бунт — бессмысленный и беспощадный (а возможно, и осмысленный, и тем более беспощадный).

Важно только разделять революцию и майдан. Революция — это переход из одной общественно-экономической формации в другую, и вряд ли Запад устроит такой переход России, например, к социализму. Им нужны серьезные гражданские волнения, на фоне которых проведение военной операции стало бы невозможным или максимально замедлилось, потому что положение на фронте напрямую зависит от положения в тылу. Уход Visa и Mastercard, уход брендов — все это било не по олигархам, а по обычным людям, в расчете на то, что народ в своей ярости замайданит.

В долгую, на мой взгляд, ставка именно такая, коль скоро обрушить экономику не получилось. ЕС принимает уже двадцать первый пакет ограничений, США ведут себя в полном соответствии с доктриной ныне покойного экстремиста-террориста, сенатора Линдси Грэма*, заявлявшего, что убийство русских — лучшая американская инвестиция. Трамп прямым текстом написал, что в законопроект об «адских» санкциях против России надо включить и санкции против Ирана, потому что так хотел Грэм*. Его инициативы, кстати, в основном принимаются. Не удивлюсь, если примут и совершенно безумное предложение о пятисотпроцентных пошлинах для покупателей российской нефти.

Что не так с обороной Крыма

Меры против атак на инфраструктуру принимаются, но некоторые из них максимально странные. Вот кто придумал гнать нефтяные танкеры одиннадцать дней подряд колоннами по Азовскому и Черному морю в Крым, где их как в тире расстреливали дроны Мадьяра? Меня это, честно говоря, ввергло в шок. Мы уже ходили колоннами на Киев и Харьков, и все помнят, чем это закончилось.

Танкер — цель малоподвижная, удобная для удара и яркая, создающая максимально невыгодную медиакартинку. Идет колонна из восьми танкеров, пять уже горит. На что был расчет — сколько дойдет, столько дойдет? У нас что, танкеров как у дурака фантиков? Это серьезная техника, которую надо беречь. Про экипажи, которым ставят задачу идти под ударами дронов, я вообще не говорю — безумству храбрых поем мы песню.

Это опять отсылает нас к странному безвременью с пятнадцатого по двадцать второй год, когда было решительно непонятно, чем мы вообще занимаемся.

При этом ПВО в Крыму работает на пределе возможностей и сбивает очень много, это стоит признать. Тут ситуация примерно такая же, как у ФСБ с предотвращением терактов. Знакомые фээсбэшники мне говорят — досадно выходит, что когда преступникам удается совершить теракт, все кричат, что ФСБ не работает. Показать же сто пятьдесят предотвращенных терактов нельзя, потому что это засекреченные оперативные данные. Если что-то случилось — виноваты мы, а огромная невидимая работа остается за кадром. С дронами та же история — если один-два прорвались, то пятьдесят два летевших точно сбиты.

Кто должен защищать Wildberries и Ozon

Денег у владельцев маркетплейсов столько, что они могли бы купить себе по несколько дивизионов ЗРК С-400, но по закону так нельзя. Да, уже принят законопроект, по которому государственные предприятия могут создавать практически собственные армии для защиты объектов. Проблема в том, что Wildberries — предприятие не государственное, и тут мы упираемся во всеми любимый капитализм. Он прекрасно подходит для мирного времени, но, ребята, давайте подстраиваться под текущую обстановку. Атаки наносят серьезный вред населению, малому бизнесу, который своими налогами кормит воюющее государство, и экономике в целом. Значит, и с крупным бизнесом надо что-то решать, чтобы у его логистических центров стояли мобильные огневые группы.

Я, конечно, сейчас фантазирую, но формат мог бы быть частно-государственным. Скажем, Ozon обращается в Минобороны или в интегрированную с ним компанию, заключает договор на защиту своих объектов, и военные выделяют какие-то малые средства противовоздушной обороны. Когда иранцы впервые атаковали НПЗ Арабских Эмиратов, буквально через месяц эти заводы были обшиты непробиваемой сеткой — там поняли, что Иран не шутит и будет атаковать повторно. Что мешает потратить деньги на защиту логистического центра?

Если по Москве или любому городу проехать, реклама Wildberries и Ozon висит просто повсюду, и по рекламным бюджетам примерно понятно, сколько они зарабатывают. Коль скоро крупному бизнесу позволено зарабатывать такие деньги, будьте любезны обеспечить защиту. Санэпиднадзор у нас есть, пожарный надзор есть, газовые службы есть — почему Минобороны не может взять на себя контроль за противоракетной и хотя бы противодроновой безопасностью стратегически важных предприятий? Законы — не скрижали, которые Моисей получил на горе Синай, а инструмент, который должен соответствовать жизни, значит, его надо менять под обстоятельства.

Военное положение вводить я при этом не призываю. Люди, которые этого требуют, немножко не понимают, что оно за собой влечет. Военные получают все возможные права и полномочия, а граждане в правах резко поражаются, вплоть до того, что военный может конфисковать вашу машину, потому что так требует обстановка. Посмотрите, что творится на Украине с ТЦК, — вот у них как раз военное положение, которое в значительной степени отразилось на их жизни.

Кстати, за десять дней до атаки Wildberries в одностороннем порядке изменил соглашение с продавцами, сняв с себя ответственность в случае ударов дронов и ракет. По какой же причине это произошло? Вероятно, невидимая рука рынка залезла в соглашение и все там поменяла, а продавцов никто специально не уведомлял и внутренних референдумов не проводил. Хотелось бы спросить, а откуда вы узнали за десять дней, что будут атаки по вашим логистическим центрам?

Не думаю, что это совпадение. Крупный бизнес, в отличие от пролетариев, давно, что называется, «соединился», все друг с другом общаются, и информацию им сливают, подозреваю, раньше, чем ее узнает наша внешняя разведка или ФСБ. Контакты эти было бы очень интересно проверить.

В связи с такими контактами в публичном поле вообще гуляют суперистории, когда выясняется, что Ксения Анатольевна Собчак общается с экс-главой офиса Зеленского Андреем Ермаком, причем судя по переписке, в явно дружеской атмосфере.

Изменит ли что-то кадровая чехарда в Киеве

Экс-министр обороны Украины Михаил Федоров — это попытка поставить у руля армии управленца-технократа. К вооруженным силам он не имел отношения никогда, всю жизнь был сммщиком, маркетологом и, по большому счету, политическим говномутом. Однако для западной стратегии помощи Украине он был понятным, удобным и сговорчивым лицом, номиналом. Все, что произошло за время его каденции министра обороны, было спланировано задолго до его назначения, он сам этого не придумывал.

Военные решения вообще придумываются не на Украине, а то, что придумывается там, мы видим по руководству теперь уже экс-главкома ВСУ Александра Сырского. Что ни город, то котел — Селидово, Авдеевка, Очеретино, Красноармейск, Димитров, теперь Константиновка. Когда этот котловод занял должность, от которой его накануне освободили, ситуация для них только ухудшилась. В Часовом Яре на окраине до сих пор сидят на возвышенности восемь человек, их не убивают, и на этом основании считается, что город не сдан, хотя занято девяносто девять процентов его территории. Ну что это, если не бред?

А в общем-то абсолютно плевать, номинал с какой фамилией возглавит украинское Министерство обороны или даже Генштаб, когда управление ими осуществляют ребята из НАТО. Генерала Драпатого, который придет на смену Сырскому, все прекрасно помнят по Красноармейску и Димитрову, но недюжинным талантом и, главное, авторитетом в войсках он не обладает. Армия у них уставшая, измотанная, насильственно мобилизованная, но большая, поэтому сопротивление она пока оказывать может. Номинальность же фигур на высоких постах отражает лишь то, что коренным образом вряд ли что-то поменяется — что для них, что для нас.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

* внесен Росфинмониторингом в список экстремистов и террористов