Городской сумасшедший vs самозванец: как ИИ меняет архитектурную профессию

25 июля в нижегородском Доме Архитектора пройдет конференция «Ниша. Архитекторы и искусственный интеллект». Это ключевое событие бесплатной программы ИИ-лета, посвященной применению нейросетей в архитектуре и не только, которую придумала команда местных архитекторов два года назад, а теперь вывела в офлайн формат.

Узнали у руководителя команды Юлии Лысовой о том, чему сегодня стоит учиться будущим архитекторам, почему открыто делиться опытом важнее, чем хранить «секретные промпты», и как ИИ меняет способ думать, а не только работать.

— «ИИ-лето» — один из немногих, если не единственный в России бесплатный просветительский проект по применению ИИ в архитектуре. В какой момент стало понятно, что такой программы не хватает? С чего всё началось?

Не было момента, когда мы сели и решили «этому городу нужна просветительская программа про ии в архитектуре!». Всё выросло из практики. Мы сами архитекторы, работали с нейросетями с их первой волны, вели об этом телеграмм-канал — и постоянно упирались в одно и то же: инструментов всё больше, разговора о них всё нет.

При этом архитекторы уже вовсю работали с ИИ — просто не раскрывая карт. Мы называем это «цифровой жадностью»: в период быстрых изменений люди прячут свои наработки как преимущество, и “перекрестное опыление”, к сожалению, перестает работать. Появляется всё меньше свежих идей и уникальных сотрудничеств, несмотря на скорость развития технологии.

ИИ-лето началось как попытка это изменить простыми шагами: каждую неделю практик показывает свой опыт, ничего не продавая и открыто делясь неудачами и советами. Летом 2025-го мы запустили первый сезон и, честно говоря, получилось насыщеннее и полезнее, чем мы сами ожидали, вскрылся какой-то невероятный пласт опыта сообщества, который ждал своего часа.

— Кажется, еще год назад большинство разговоров про ИИ сводились к красивым картинкам. Программа вашей конференции про архитектурную и креативную практику в целом. Что изменилось за последний год?

Мне кажется, произошла демократизация нейронок — и в положительном и в негативном аспекте.

Картинки давали вау-эффект, потому что это было быстро, дешево и, условно, красиво, но мы на них насмотрелись и ушли на уровень глубже: в проектирование, в анализ, в рабочие процессы. И это классное изменение! Замечаю это по программе конференции: ПИК рассказывает про вайб-проектирование, МАРШ про образование, команды про свои методики и инструменты — и даже мы, как студия визуализации, говорим уже совсем не про картинки!

А негативный аспект в том, что вместе с инструментами демократизировался и шум: генерировать теперь может каждый, и поток одинакового контента, одинаковых подач, «секретных промптов» из каждого утюга вырос кратно. Когда порог входа падает, падает и средняя планка — и отличать осмысленную работу от красивой пустоты стало сложнее.

Правда, и то и другое происходит неравномерно: кто-то уже перестраивает процессы целыми командами, а кто-то только открывает для себя генерацию. Год назад с нейронками сидели в основном энтузиасты, каждый сам по себе, а сейчас приходят студии, девелоперы, вузы. И это показывает, во-первых, что мы выходим на другой уровень разговора, а во-вторых, что приближается расслоение в уровне знания и доступа к этому знанию.

Вот поэтому мне и не хватает, чтобы люди открыто делились опытом, а не прятали его. Серьёзные вопросы мы только учимся задавать — а этот, по-моему, самый недозаданный.

— В программе участвуют ПИК, IND, Megabudka, разработчики собственных AI-инструментов. Складывается ощущение, что российская архитектура довольно быстро адаптируется к ИИ. Это действительно так на ваш взгляд?

И да, и нет… быстро адаптируются крупные команды, но это верхушка. У таких бюро и девелоперов есть ресурс на эксперимент и люди, которым можно платить за то, что они полгода что-то пробуют без конкретного результата. Их видно, они выступают, они делают инструменты. И создаётся впечатление, что это общий поток, но в региональных бюро и проектных институтах всё гораздо тише и неравномернее.

Что мне точно нравится, так это то, что у нас хорошо получается делать свои инструменты, а не просто пользоваться чужими подписками — ребята из rTIM, parametrica, BlocksNet у ИТМО, Aino, мы со своим nisha.app и многие другие. Отчасти это вынужденный шаг, потому что доступ ко многому ограничен, но результат хороший: люди залезают внутрь, а не остаются пользователями, разбираются глубже и, что важно, готовы этим делиться!

Чего не хватает, так это исследовательского слоя — за рубежом между практикой и технологией есть прослойка из университетских лабораторий, публикаций, конференций. У нас практика бежит впереди, а осмысления почти нет… мы много делаем, но не описываем и не передаём этого дальше.

Так что адаптируемся быстро, но неровно и довольно молча, поэтому и собираем ИИ-лето и конференцию, чтобы это перестало быть разговором нескольких бюро между собой на закрытых секциях форумов.

— Кажется, что компании должны воспринимать свои AI-разработки, промпты, агентов как конкурентное преимущество. Вы же фактически приглашаете людей открыто рассказывать о внутренних процессах. Насколько было сложно найти открытых экспертов?

Найти оказалось несложно — сложнее было убедить. За два сезона мы почти никогда не сталкивались с «нет, это наше, не расскажем». Гораздо чаще слышишь «да у нас ничего особенного, нам и рассказывать-то нечего», и вот это самое частое препятствие. Начинаешь разговаривать — а там прекрасный кейс, просто человек не считает свой опыт достойным сцены. Так что половина нашей работы — это убедить людей, что их опыт ценный.

А сопротивление есть, но вовсе не там, где его ждёшь!

Отказывают обычно не потому, что боятся выдать секрет, а потому, что не готовы показывать сырой процесс. Внутри проектов, связанных с нейросетями, часто всё собрано через «костыли». Эксперту, привыкшему делиться самым—самым, неловко выносить это на публику, ему хочется сначала «довести до ума», а довести не получается никогда, потому что инструменты меняются слишком быстро. Мы прямо говорим: приходите с недоделанным, это и есть самое интересное!

А еще к середине второго сезона выяснилось, что то, что люди считают своим преимуществом, преимуществом чаще всего не является. Бережно хранимый промпт копируется за минуту и устаревает за полгода. Скопировать нельзя вот что: как команда принимает решения, что она считает хорошим результатом, почему отбрасывает девять вариантов из десяти — это невозможно унести с эфира, даже если очень захотеть. Сильные ребята это понимают и рассказывают о своих успехах и неудачах спокойно и открыто.

— Какие профессиональные качества сегодня, наоборот, становятся ценнее в креативных индустриях именно потому, что появился искусственный интеллект?

Первое, что приходит в голову, — вкус, и звучит это довольно банально, но я в этом окончательно убедилась на урбан-школах в Астане и Алматы. Нейросеть выдавала гору вполне приличного материала, и вся ценность (учитывая сжатые сроки и стремление к образовательному эффекту) вдруг оказалась не в том, чтобы сделать картинку, а в том, чтобы выбрать одну из тысячи. Раньше экспертом был тот, кто умеет сделать, а теперь эксперт — это тот, кто умеет отобрать из потока и объяснить, почему именно это, и вот это отбирание никакой моделью, к счастью, не заменяется.

Дальше идёт умение формулировать, и я имею в виду не промпты, а вообще способность перевести смутное ощущение «здесь что-то не то» в слова, с которыми можно работать. Раньше можно было отмолчаться и просто нарисовать, а сейчас так уже не получится, потому что всё, что ты не смог сформулировать, ты не смог и объяснить — ни машине, ни людям.

И еще — готовность быть некомпетентным — спрашивать, пробовать, признавать, что ты не понимаешь, как это работает. В креативных индустриях, где все привыкли выглядеть экспертами, это даётся тяжело, но сейчас без этого никак, потому что всё меняется быстрее, чем ты успеваешь этим самым экспертом стать.

— Первая дискуссия называется «Городской сумасшедший vs самозванец». Очень необычное название. Почему именно через синдром самозванца вы решили начать разговор об искусственном интеллекте?

Потому что незнание — сейчас самое честное и общее, что у нас есть в “поле” работы с ИИ.

Все разговоры про ИИ обычно ведутся с позиции «я знаю, как надо», но ведь по факту не знает никто, включая тех, кто выступает на сцене! И мы видим, как рождаются две крайности: с одной стороны — “городской сумасшедший”, который носится с нейронками и которого не воспринимают всерьёз, а с другой — “самозванец”, который вроде бы всё делает с ИИ, но постоянно думает, что в его мыслях и разработках нет ничего уникального. И самое любопытное, что это часто один и тот же человек, просто в разных обстоятельствах: в своем бюро он городской сумасшедший, а на крупном форуме — самозванец.

Мне поэтому и хотелось начать конференцию не с технологии, а с очень человеческого разговора — про ощущения от изменений, про то, кто вообще имеет право говорить, что он в этом разбирается (кажется, никто и при этом каждый). По сути это вопрос про знание: что оно такое, когда всё меняется каждые полгода, и на каком основании мы вообще считаем, что что-то знаем.

— Вы много говорите и про архитектурное образование. Если сегодня студент начинает учиться на архитектора, чему ему вообще стоит уделять больше внимания — программам, коду, пространственному мышлению или чему-то другому?

Точно не программам: тот софт, который выучишь на первом курсе, к диплому уже устареет. Код — да, но не чтобы стать программистом, а чтобы перестать бояться и уметь собрать себе инструмент под задачу, а не ждать, пока кто-то выпустит нужную кнопку.

Пространственное мышление никуда не делось, только раньше оно тренировалось само, через ручную работу, а теперь его надо тренировать специально — ездить, смотреть, чертить руками. Иначе вырастет специалист, который отлично делает картинки и не понимает, что такое три метра или “дух места”.

Больше всего я бы вкладывалась, если бы была студенткой сейчас, в насмотренность и умение объяснять свои решения. Отличается ли это от моих личных приоритетов во время обучения? Скорее всего, нет, но это только подтверждает правило о том, что они не устаревают! Генерировать через пять лет будет уметь каждый, а объяснить своё решение — единицы. Вот это и отличает архитектора от оператора нейросети.

Я думаю, если совсем коротко, что образование смещается от производства к суждению. Раньше мы годами учились делать, а теперь сделать может кто угодно, и вся ценность переезжает в способность оценить, отобрать и объяснить свой выбор.

— Параллельно с просветительским проектом ваша команда развивает студию архитектурной визуализации ниша и цифровой продукт nisha.app. Бесплатные эфиры, конференция, открытые кейсы — это инвестиция в маркетинг проекта или для вас это отдельная миссия?

Скажу честно: и то, и другое, и разделять их было бы лукавством.

Конечно, это работает на нас. Нас знают, к нам приходят клиенты, зовут выступать и преподавать — не было бы канала и эфиров, нас бы находило гораздо меньше интересных проектов и сотрудничеств. Мне не близко, когда люди делают вид, что занимаются просветительством из чистого альтруизма, а сами каждый день считают, сколько новых подписчиков пришло (я считаю).

Но это не маркетинг в том смысле, в каком его обычно понимают. На эфирах мы ничего не продаём, у нас нет продающих вебинаров, где сорок минут пользы, а потом «а теперь купите курс, скидка действует одну минуту». Если бы задача была в лидах, всё делалось бы совсем иначе — и гораздо дешевле, кстати! Потому что производство эфиров, перевод зарубежных спикеров и конференция на триста человек в бесплатном формате в центре города-миллионника — это довольно затратно, и мы в это вкладываемся не только финансово, но еще и отдаем много любви и сил!

По-настоящему это работает так: мы делаем среду, в которой сами хотим находиться. Нам нужны коллеги, с которыми интересно, и разговор, в котором есть смысл, — а его в стране просто не было. Как говорится если что-то хочешь сделать хорошо — сделай сам. Вот мы и делаем…. А то, что из этой среды потом приходят клиенты и партнёры, — приятное следствие, а не цель.

— Как изменилась ваша личная практика за последний год работы с ИИ? Есть ли вещи, которые вы теперь делаете совсем иначе?

Да, подход к личным задачам сильно изменился. Я почти перестала делать что-то с нуля, теперь я скорее проговариваю задачу, смотрю варианты, почти всё отбрасываю, и решение рождается как раз в этом отборе. Работа переехала из производства в редактуру — я теперь больше правлю и выбираю, чем произвожу. Я, нетипично для архитектора, очень люблю текст и речь, нейросети для меня оказались в этом смысле удивительно органичным инструментом.

А главное — я стала гораздо смелее пробовать. Раньше идея могла висеть в голове месяцами просто потому, что жалко было потратить два дня на проверку, которая, скорее всего, ничем не кончится. Теперь эта цена упала почти до нуля, и можно спокойно лезть в незнакомое, не считая потраченное время. Половина, конечно, отваливается — и хорошо, зато остальное наконец делается.

И вот этому я, кажется, учусь всерьёз: делать неидеально, но делать. Раньше я могла бесконечно доводить до ума и в итоге не выпустить ничего, а сейчас понимаю, что сделанное на семьдесят процентов, но живое, всегда лучше идеального, но в голове. Как, например, конференция.