Реклама
Мнения
17:10
5 Октября 2020 г.
NYT — о том, как борщевик стал символом упадка русской деревни
Поделиться:

NYT — о том, как борщевик стал символом упадка русской деревни

Фотография:
Евгений Павленко / Коммерсантъ

Засилье борщевика в России является прямым следствием пренебрежения властей интересами российской глубинки. Об этом говорится в материале газеты New York Times, который написала журналистка Мария Антонова.


По мнению автора, борщевик, который постепенно захватывает просторы страны, стал воплощением «пагубного пренебрежения со стороны правительства России». Антонова отмечает, что с 1990-х годов страна страдает от сокращения численности населения, а это, в частности, привело к тому, что почти 100 млн гектаров сельскохозяйственных земель пустуют.

«Создается впечатление, что правительство не знает, что делать с землей и с теми людьми, которые там живут: россияне, живущие в сельских районах, в два раза чаще страдают от бедности и безработицы по сравнению с теми, кто живет в городах», — говорится в статье (цитата по «ИноСМИ»).

С 2006 по 2016 год в России в два раза уменьшилось число фермерских хозяйств, а из оставшихся только 1% получает две трети всех инвестиций, написала Антонова. Кроме того, сельскохозяйственные компании в основном используют труд рабочих-мигрантов. «Жители российских сел полностью лишены экономических возможностей», — резюмирует журналистка.

Уральский фермер Василий Мельниченко в разговоре с NYT сказал, что власти относятся к сельской местности как к «бремени», из-за чего для ее жителей не строят дорог, не проводят электросетей и не выделяют денег на здравоохранение.

Газета подчеркивает, что некоторые региональные правительства борются с нашествием борщевика, например, Татарстан. Но «Москва не уделяет этой проблеме никакого внимания и даже не пытается понять масштабы бедствия».

Борщевик — это растение из семейства зонтичных. В мире насчитывается больше 70 видов борщевика. Для человека большую опасность представляет борщевик Сосновского, который в последние годы распространяется во многих регионах России. Сейчас в стране с ним в основном борются активисты и некоторые региональные власти.