Сюжет
15:13
14 Апреля 2018 г.
Что нужно сделать, чтобы мир не забыл о Холокосте
Поделиться:

Что нужно сделать, чтобы мир не забыл о Холокосте

Что нужно сделать, чтобы мир не забыл о Холокосте
Фотография:
WikiCommons

«Никогда не забудем!» — эти слова вот уже 70 лет являются слоганом движения памяти жертв Холокоста. Шесть миллионов евреев были истреблены во время Второй мировой войны — это практически все население современного Израиля. Сегодня многие либо забыли, либо просто не знают ни о зверствах нацистов, ни о Холокосте. По данным New York Times, 66% миллениалов — то есть тех, кто появился на свет уже в XXI веке, не смогли ответь на вопрос, что такое Освенцим.

Этот же опрос, проведенный американской исследовательской компанией «ШОН КОНСАЛТИНГ», показал, что большинство респондентов в США (93%) уверены, что про уничтожение евреев дети должны узнавать из школьной программы. При этом в учебниках трети государств мира, в том числе в Египте, Новой Зеландии или Таиланде, слово «Холокост» не упоминается вовсе. Для Израиля, созданного после Второй мировой, память о Катастрофе — основа государственности. Шеф ближневосточного бюро RTVI Евгений Сова об убитых и выживших.

В четверг 12 апреля ровно в десять часов утра по всей стране пронеслась траурная сирена: остановились машины, поезда и предприятия. Две минуты молчания — в память о шести миллионах евреев, погибших в годы Второй Мировой войны.

«День Катастрофы и героизма европейского еврейства» — именно так звучит его полное название, приходится на 27 число еврейского месяца Нисан, и это не случайно. Именно в этот день в апреле 1943 года началось восстание в Варшавском гетто. Без шансов на успех и почти без оружия группа польских евреев оказала мощное сопротивление нацистам, вошедшим в гетто для его окончательной ликвидации. Отчаянная попытка спастись закончилась истреблением тысяч людей — только в пожаре на территории гетто заживо сгорели 6 тысяч евреев.

Для молодых израильтян Холокост пока еще остается тем историческим событием, которое можно «успеть потрогать руками». В еврейском государстве 150 тысяч тех, кто видел ужасы своими глазами: узники концлагерей и гетто, жители оккупированных территорий.

Когда началась Вторая Мировая, Зинаиде Лернер было восемь. Она в деталях помнит гетто в небольшом городке Копайгород Винницкой области — несколько раз она оказывалась на волоске от смерти. Сегодня ей 85, говорит: «кому суждено было жить — тот жить остался».

Зинаида Лернер, узница гетто: «Если вы будете говорить со своими внуками, и они спросят, почему это произошло, дайте им единственный ответ: у нас не было своего дома. Мы как шелудивая собака, которая бегает по улице — ей никто не хочет дать кусочка хлеба, потому что она не имеет своей будки! И вот поэтому их отлавливают и убивают. То же самое случилось и с евреями».

На траурную церемонию в кибуце «Шавей Цион» на севере Израиля собрались узники гетто, все они — выходцы из бывшего Советского Союза. Среди гостей на таких встречах всегда есть и молодые солдаты, и офицеры — такая в Израиле традиция. Здесь верят в то, что сильная армия — залог безопасности еврейского государства и защита от второго Холокоста.

Николай Ковалев
Николай Ковалев,
офицер пограничных войск

«Я зажигаю эту свечу в память о погибших детях, и мы обещаем сделать все, чтобы этого никогда больше не повторилось»

Александру Елодецкому сегодня 91 год, в гетто Великая Косница он попал 14-летним подростком. Александр помнит, как румынские солдаты каждый вечер устраивали погромы. В Холокост он потерял всю семью — мать, бабушку и сестру расстреляли, отец погиб на фронте, юный Саша остался сиротой.

Эта история — одна из многих. Каждый, кто пережил Холокост, хранит все эти годы личную трагедию и память о самых близких, любимых людях, которых убили без причин и смысла. Помнят здесь о гетто, выживании, побоях… и о дне освобождения. Лев Пашерстник, узник Минского гетто, учитель пения с 40-летним стажем, решил, что нужно всех объединить. Так у него родилась идея написать слова и музыку на «гимн узников гетто». В 1941 году он попал в гетто — мать арестовали сразу, она пыталась исправить национальность в паспорте, чтобы прописаться в русском районе. Больше он ее не видел, а сам выжил чудом.

Лев Пашерстник
Лев Пашерстник,
узник Минского гетто

«Я пытался бежать через колючую проволоку, попросил одного дядю спрятаться под его плащом. Я хотел пройти через центральные ворота, офицер проверял каждый ряд и, конечно, меня увидел. Он вытащил меня за шкирку, потом взял еще одного такого же, как и я. И вдруг он меня отпустил, и я побежал, а потом слышал выстрел. Только через много лет я понял, что он должен был просто взять правой рукой пистолет. Если бы я был в левой руке, то, наверное, было бы наоборот, и я бы погиб»



Документалист Борис Мафцир считает делом своей жизни восстановление и сохранение памяти, чтобы не допустить разговоров о «преувеличенных потерях» и «не такой уж и грандиозной драме». Говорит, это особенно важно на фоне новой волны антисемитизма в мире. Главная работа Бориса последних лет — документальный проект «Холокост на территории Советского Союза», который раскрывает ранее неизвестные подробности массового истребления евреев.

Борис Мафцир
Борис Мафцир,
документалист

«Память о Холокосте разная. Память во Львове или Тернополе отличается от памяти в Киеве или Одессе. Судьбы были разные, обстоятельства были разные, но была единая система. В этой системе была четкая идеология, она была заряжена на евреев. Евреи должны были быть уничтожены. Евреи должны были исчезнуть»


О катастрофе сейчас принято говорить много и часто, к месту и не к месту — и в этом нет ничего хорошего, уверен Борис. Израильское руководство умудряется сравнивать, к примеру, иранскую угрозу с Холокостом, тем самым уменьшая значимость трагедии — слишком тонкая тема и слишком велики потери.

Борис Мафцир
Борис Мафцир,
документалист

«Я думаю, что если каждый раз поднимать тему Холокоста заново — это оскорбляет память тех, кто был беззащитным, и оскорбительно по отношению к тем, кто живет сейчас. Это превращает нас в таких беззащитных, а это не так»


Петра Хеннинг - немка, внучка солдата Вермахта, родилась в ГДР. Последние 10 лет Петра —волонтер организации «Марш Жизни». Даже русский язык выучила специально, чтобы работать с теми, кто пострадал в годы войны.

Петра Хеннинг, волонтер: «Мы, как потомки нацистов, просим прощения у переживших Холокост. Во многих немецких семья есть молчание. Там не говорят об этом. Они не говорят, что сделали наши предки — и это плохо».

Волонтерская работа Петры не ограничивается «Днем Катастрофы» — уже в начале мая в Иерусалиме состоятся мероприятия, приуроченные к 70-й годовщине Израиля. Одно из таких — «Живой Марш». Будучи глубоко религиозной христианкой, она верит, что ее миссия — сделать еврейское государство сильным, и тогда второго Холокоста точно не произойдет. А еще, она верит в то, что ее внукам не будет стыдно — как ей за своих дедов.

Евгений Сова, RTVI из Израиля

Видео сюжета
/
Сюжетлайн