Реклама
Сюжеты
21:35
14 Августа 2018 г.
«Дети не должны сидеть в тюрьме». Сможет ли «Марш матерей» помочь обвиняемым по делу «Нового величия»?
Поделиться:

«Дети не должны сидеть в тюрьме». Сможет ли «Марш матерей» помочь обвиняемым по делу «Нового величия»?

Видео
«Дети не должны сидеть в тюрьме». Сможет ли «Марш матерей» помочь обвиняемым по делу «Нового величия»?

В Москве пройдет «Марш матерей». Выйти на эту акцию организаторы призвали «всех матерей, которым не безразлично будущее детей». Поводом стало дело «Нового величия», по которому арестовали 18-летнюю Анну Павликову, 19-летнюю Марию Дубовик и еще нескольких молодых людей. Их обвиняют в создании экстремистского сообщества.

Власти Москвы призвали организаторов «Марша матерей» отказаться от его проведения, потому что акция не была согласована. С такой же просьбой к ним обратился адвокат Марии Дубовик Максим Пашков. В эфире RTVI он объяснил, почему считает несогласованный митинг плохой идеей. 

А одна из организаторов акции Варвара Горностаева рассказала, чем обвиняемым по делу «Нового величия» может помочь «Марш матерей». 

Все «за» и «против» проведения акции. Обсуждение на RTVI
Все «за» и «против» проведения акции. Обсуждение на RTVI
Все «за» и «против» проведения акции. Обсуждение на RTVI
Фотография:
Андрей Никеричев / Агентство «Москва»


Дарья Пещикова: Здравствуйте, Максим. 

Максим Пашков: Здравствуйте. 

Д.П.: Расскажите, пожалуйста, что вас побудило обратиться к инициаторам этой акции? 

М.П.: За прошедший день я узнал о себе настолько много нового, что даже стал сомневаться, я ли это. Поверьте одному: я не старался делать политических заявлений, я хотел выразить только свое мнение. Поймите меня, пожалуйста, я — адвокат, я не политик, мое дело защищать. Я защищаю, как считаю нужным, исходя из того, что нахожусь внутри уголовного дела, знаю материалы и прочее. Основной принцип адвоката, как у врача, не навреди.

У меня есть опасения, возможно, необоснованные. Возможно, вам они покажутся смешными. Возможно, широкой общественности они покажутся смешными, и меня назовут трусом и подментованным адвокатом — пожалуйста, ради бога. Я просто боюсь каких-либо провокаций, неприятных эксцессов на этой несогласованной акции. 

Я выразил исключительно свое мнение. Если, не дай бог, что-то произойдет, все забудут, кто эту акцию начинал и для чего. Все будут говорить, что на несогласованной акции в защиту девочек произошли такие-то и такие-то правонарушения, преступления. Исключительно из таких соображений я высказал свое мнение, я его никому не навязываю. 

Д.П.: Вы как-то обсуждали это с семьей Марии Дубовик? Все-таки это ваша подзащитная. 

М.П.: Вы знаете, естественно, я обсуждал эту ситуацию с родными Марии Дубовик. А то, что мы обсуждали, позвольте, это останется адвокатской тайной. 

Д.П.: Давайте один конкретный пункт: они с вами солидарны в этом призыве провести согласованную акцию? 

М.П.: Секундочку, я не призывал провести согласованную акцию. 

Д.П.: Вы считаете, что вообще никакую не нужно проводить? 

М.П.: Я просто попросил организаторов этой акции, если возможно, обратиться за согласованием. Все, что я попросил. 

Д.П.: Значит, в принципе я правильно вас понимаю. Речь о том, чтобы провести, если уж проводить акцию, которая будет согласована, чтобы не было проблем с властями. 

М.П.: Я сам первый приду на нее. 

Д.П.: Вы говорите, что узнали о себе много нового за последние сутки. Вам писали какие-то посторонние люди или как раз организаторы этой акции? 

М.П.: Нет, организаторы акции нет. У меня не было сомнений, что это адекватные люди, которые руководствовались только благими побуждениями, помыслами для проведения этой акции. У меня к ним нет никаких претензий. Собственно говоря, интернет-деятели...  

Д.П.: Вам не угрожали, не оскорбляли? 

М.П.: Слушайте, общественность лучше знает, как защищать . Общественность лучше знает все: как лечить детей, играть в футбол, защищать подзащитных. Только жаль, что вся эта общественность уже работает парикмахерами и таксистами. 

Д.П.: То есть давали непрошеные советы и, видимо, в довольно грубой форме? 

М.П.: Слушайте, стоит ли мне обращать внимание такие вещи? 

Д.П.: Вы говорите, что считаете организаторов адекватными людьми. От них никаких угроз, критики не поступало, но какой-то диалог между вами состоялся после вашего обращения? 

М.П.: Нет. Я был в эфире «Дождя» с Татьяной Лазаревой. Я высказал свою точку зрения и все, если это можно назвать диалогом. 

Д.П.: Максим, давайте еще одну попытку предпримем. Уже сейчас у нас на связи одна из организаторов завтрашнего марша Варвара Горностаева. Может быть, она ответит на ваш призыв более конструктивно. Варвара, здравствуйте. 

Варвара Горностаева: Добрый вечер. 

Д.П.: Я полагаю, вы слышали наш диалог. Максим говорит, что ему ничего толком не ответили. 

В.Г.: Каждая из нас писала в сети свои соображения, абсолютно все это висит в общем доступе. Мне кажется, у нас разные функции. Есть позиция и работа адвоката, а есть гражданское общество и то самое общественное давление, реакция на то, что происходит вокруг нас, в стране. Это разные вещи. Максим совершенно прав, у него есть своя работа и своя цель. Он должен сделать максимально все, чтобы освободить свою подзащитную, чтобы ее защитить. У нас тоже есть функции.

Последней каплей был суд, на котором судья Рудакова продлила арест. Мы матери, у нас у всех есть дети. Я, например, очень многодетная мать, таких матерей много. Мы немедленно переносим это на собственных детей. Это подступило к нам совсем близко, поэтому естественная реакция защитить в первую очередь этих несчастных девочек, во вторую очередь всех нас и наших детей. 

Д.П.: Смотрите, Максим Пашков говорит о том, что он опасается в первую очередь провокаций. Если там, не дай бог, будут какие-то серьезные провокации, это мероприятие будут преподносить совсем в другом свете, в том числе на суде. 

В.Г.: А что вы называете серьезной провокацией? Они есть на каждом митинге, в том числе на согласованном митингах всегда есть провокаторы. Никогда в жизни полиция ОМОН не выдергивает этих провокаторов из массы митингующих. Она совершенно точно знает, кого оттуда выдергивать: мирных девочек, мирных тетенек и детей. Те, кто действительно провокаторы, никогда не попадают в автозаки. Это совершенно очевидная вещь.

Согласованный он или нет — в данном случае совершенно неважно. С вечера воскресения наш отчаянный материнский порыв действительно нашел большой отклик. Конечно, о нем знают власти. Я бы на месте властей помогла нам с обеспечением безопасности. 

Д.П.: Без согласования? 

В.Г.: Конечно, без согласования. Мирные матери, которые десять раз сказали, что они выходят абсолютно мирно, без всяких политических лозунгов. Мы выходим только сообщить о том, что происходит с Павликовой, Дубовик и остальными. На самом деле их же не двое, не десять человек, гораздо больше пострадали. Просто это совсем впрямую угрожает нашим детям. Чем мирные женщины с единорогами в руках могут быть опасны для окружающих, я не понимаю. Никто не понимает и не поймет, если, например, ОМОН будет проявлять обычную жестокость и засовывать матерей разного возраста в автозаки. Согласитесь, что это абсолютно невозможная картинка. 

Д.П.: Варвара, давайте Максиму дадим возможность ответить. Я бы его попросила прояснить то, о чем вы говорите. Насколько возможна ситуация, когда без согласования власти предоставят некую охрану и обеспечат безопасность шествия, хотя оно не было согласовано? 

М.П.: Я не работаю в мэрии Москвы, я не могу сказать, возможно ли это. 

Д.П.: Юридически это возможно? 

М.П.: Очевидно, что какое-то количество сотрудников полиции, конечно, выставят. Я не знаю, чем она будет заниматься. Я очень надеюсь, что если уже все решили и все пройдет без эксцессов, то я только рад буду этому. 

Д.П.: Мы выслушали аргументы против согласования. Варвара говорит, что провокаторы, которых вы упоминали, могут быть на любой акции, согласована она или нет. 

М.П.: Это не аргумент против согласования, к сожалению, а просто констатация факта, возможности.

В.Г.: Я хочу напомнить, что совсем недавно, может быть, вы это видели, Алексей Медведев, режиссер, продюсер, который много месяцев пытается помочь Олегу Сенцову, потратил огромное количество энергии и времени на то, чтобы согласовать коллективный пикет на 100 человек. Он подал одновременно шесть заявок на шесть мест в Москве. Ему было отказано по всем местам и заявкам. Он не добился абсолютно ничего, мы за этим всем наблюдали.

Я хочу напомнить, что девочки сидят пять месяцев. Значит, согласование требует двух недель. Мне кажется, этого времени просто нет. Кроме того, некоторое количество несогласованных митингов и шествий было, когда полиция отличнейшим образом помогала, перекрывала движение, обеспечивала безопасность. 

Например, вы помните, в 2012 году была Прогулка писателей. Там было 40 тысяч человек. Никто ничего не согласовывал, все гуляли по бульварам, как собираемся и мы, без всяких лозунгов и криков, с белыми ленточками. Никто никого не трогал, не было никаких провокаций. Еще некоторое время назад была история у посольства Мьянмы, когда митинговали несколько тысяч мусульман. Их отлично защищала полиция без всякого согласования. 

Д.П.: Вы говорите про то, что было немало случаев, когда были серьезные проблемы с согласованием. С другой стороны, были ситуации, когда никто ничего не согласовывал и все вполне нормально проходило. Опять же вы говорите, что девочки сидят уже несколько месяцев, а почему раньше нельзя было подать заявку и инициировать это мероприятие? 

В.Г.: Я говорю, что после последнего суда Анна Наринская написала нам общую записку, сказав, что не может больше сидеть и за этим всем наблюдать. Мы тут же откликнулись, потому что тоже не можем сидеть и за этим всем наблюдать. 

Д.П.: Максим, вы говорили, что принципиальное решение не согласовать не совсем правильное, лучше было бы согласовать. Как вам кажется, если бы попытались согласовать, были бы проблемы, о которых говорит Варвара, или власти бы дали возможность спокойно выйти людям. 

М.П.: Я думаю, что рассуждать о том, что было бы или не было без попытки, как минимум некорректно, бессмысленно. Может быть, было бы, может быть, нет. Я благодарю Варвару за то, что она напомнила, что девочки сидят пять месяцев. Я с Машей Дубовик с первого дня этого дела, прекрасно знаю, сколько они сидят. Я вижу ее наряду с ее родителями, почаще других в сложившихся условиях. 

Что касается всех примеров митингов и так далее, понимаете, я не собираюсь вступать в политическую дискуссию на предмет того, что было бы или если бы. Я просто выразил свое частное мнение, я не буду убеждать взрослых людей переменить это мнение.

Д.П.: Спасибо, Максим, мы поняли вашу позицию. Адвокат Марии Дубовик Максим Пашков был с нами на связи. 

Варвара, я хотела бы спросить у вас по поводу всех сообщений, призывов, которые появлялись накануне. Не только Максим Пашков писал о том, что было бы лучше согласовать, главный редактор Russia Today Маргарита Симоньян, другие люди публиковали похожие мнения в соцсетях. Как вам кажется, это связано между собой, или все случайно в один день решили об этом написать? 

В.Г.: Я думаю, что у Максима Пашкова собственная позиция. Мне очень не хочется связывать его выступление с выступлением Маргариты Симоньян. У нее свои задачи, у нас свои. Я хочу напомнить, что было интервью Карины Москаленко, которое можно найти на «Эхе Москвы». Ее позиция отличается от позиции Максима Пашкова. Она считает, что активность гражданского общества — совершенно правильная реакция. Ни в коем случае нельзя ей мешать. Есть еще мама Анны Павликовой — Юлия, которая сегодня тоже сказала, что пойдет на марш. Она считает, что это правильно. 

Д.П.: Хорошо, оставим в стороне Максима Пашкова, но вот Маргарита Симоньян? Была Екатерина Винокурова, которая высказывала подобную позицию. 

В.Г.: Екатерина Винокурова сначала высказывала горячую позицию, что ужас, произвол и бесчинство, а потом как-то сменила ее. Мне кажется, что позиции Маргариты Симоньян, Екатерины Винокуровой и даже Олега Кашина совершенно ясны. Например, Симоньян совершенно точно работает на власть, а не на нас. Мы это знаем, нас этим не обманешь. Ее сообщение о том, что кто-то где-то чего-то там делает, кто-то разговаривает, договаривается, из скромности имена не называются, мне кажется, что это наглое вранье. Обсуждать это бессмысленно. 

Д.П.: Обсуждалось многое, в том числе то, что, возможно, от властей был какой-то сигнал, просьба к общественным деятелям выступить в противовес вам и донести идею о том, что нужно все согласовать. 

В.Г.: Да, я про это и говорю. 

Д.П.: Вы считаете, что так и было примерно все. 

В.Г.: Да, так и было. Им сказали: «Работайте, ребята». Все-таки это матери, с ними сложнее. Когда на митинг призывает Навальный или «Парнас» — это одна история. Несмелые женщины, озабоченные судьбой своих детей, — это сложная история, они к ней не готовы. Делают все, чтобы ее как-то предотвратить. Мне кажется, что мы должны все равно выйти и сказать об этом. 

Д.П.: Спасибо большое, Варвара. Варвара Горностаева была с нами на связи, она один из организаторов завтрашнего «Марша матерей» в поддержку обвиняемых по делу «Нового величия». 

В «Марше матерей» примет участие и Юлия Павликова, мать Анны Павликовой — одной из арестованных фигуранток дела «Нового величия». 9 августа суд продлил арест 18-летней девушки еще на месяц, несмотря на проблемы со здоровьем. Подробнее о своем решении принять участие в акции Юлия Павликова рассказала в эфире RTVI. 

Юлия Павликова: «Это нужно сделать, чтобы нас наконец-то увидели и услышали, мы не можем больше терпеть»
Юлия Павликова: «Это нужно сделать, чтобы нас наконец-то увидели и услышали, мы не можем больше терпеть»
Юлия Павликова: «Это нужно сделать, чтобы нас наконец-то увидели и услышали, мы не можем больше терпеть»
Фотография:
Андрей Никеричев / Агентство «Москва»
 

Дарья Пещикова: Юлия, здравствуйте. 

Юлия Павликова: Здравствуйте. 

Д.П.: Как вам кажется, почему завтрашняя акция необходима? Почему на нее нужно выйти? 

Ю.П.: Выйти необходимо, потому что дети не должны сидеть в тюрьме. Дети не должны страдать. Я очень благодарна всем, кто эту акцию делает. Я обязательно пойду на нее, потому что знаю, как тяжело моей дочери, другим фигурантам дела, Маше. Я считаю, что тяжело всем детям, которые в тюрьме, а их действительно очень много, за всякие лайки, репосты. Это нужно сделать, чтобы нас наконец-таки увидели, услышали и поняли, что мы больше не можем это терпеть, сил больше нет. 

Д.П.: Юлия, что вы можете сказать насчет мнений, что марш только навредит? Что эта акция может как-то ударить по делу вашей дочери и других обвиняемых? 

Ю.П.: Я не думаю, что он как-то может ударить по девочкам. Хуже ситуации, чем сейчас: они сейчас в тюрьме и плохо себя чувствуют, здоровье их только ухудшается, хуже этого я просто не вижу. Хуже, наверное, это просто смерть. Они же не зависят от этой акции, они сами ничего этого не делали, не призывали. Это наша позиция. 

Д.П.: Спасибо, Юлия. Юлия Павликова, мать Анны Павликовой была с нами на связи. Мы говорили о завтрашнем шествии в поддержку молодых людей, которых обвиняют по делу о создании экстремистского сообщества. 


Авторы сюжета: