Сюжеты
02:04
15 Июня 2019 г.
Пять дней Ивана Голунова: от сфабрикованного дела до Дня России
Поделиться:

Пять дней Ивана Голунова: от сфабрикованного дела до Дня России

Видео
Пять дней Ивана Голунова: от сфабрикованного дела до Дня России
Фотография:
Денис Каминев / RTVI

Корреспонденту «Медузы» Ивану Голунову грозило до 20 лет тюрьмы: ему подбросили наркотики и обвинили в покушении на сбыт. Это дело удалось закрыть за рекордные пять дней. После начались увольнения высокопоставленных силовиков, массовые шествия и дискуссия о 228-й статье. О том, как арест одного журналиста стал поводом объединиться и к чему это привело, — в материале Андрея Ежова.


Эта история казалась уникальной с самого начала. Сперва начальник пресс-службы ГУВД Москвы Юрий Титов доложил о задержанном на Цветном бульваре жителе столицы, у которого нашли при себе около четырех граммов мефедрона. А спустя всего пять дней уже сам министр внутренних дел России Владимир Колокольцев заявляет о снятии с Ивана Голунова всех обвинений. И это в России, где все знают, что после задержания по тяжкой статье путь один — суд, который «разберется».

Толпа сторонников и журналистов встречала спецкора «Медузы», как в советские времена встречали первых космонавтов: с ощущением невероятности происходящего. До сих пор остается загадкой, что же помогло разжать стальные челюсти системы. Общественный протест? Единодушие коллег, впервые за долгое время проявивших журналистскую солидарность? Тайные переговоры «наверху»?

Вечером 6 июня по Вешняковской улице Ивана Голунова повели на обыск в собственную квартиру. Даже соседи вряд ли знали, что именно этот человек и есть автор самых громких и по-настоящему опасных журналистских расследований последних лет.

Он совершенно непубличный человек, редкий тип журналиста, за которого говорят исключительно его работы. Кто именно разоблачает сомнительные контракты мэрии и кладбищенскую мафию, читатели узнают лишь из подписи к материалу. Но даже не зная этого человека, мало кто поверил, что он торговец наркотиками. В этом сомневались все, кроме следствия.

Игорь Лопатин, следователь: «Для предъявления обвинений у нас имеется достаточно доказательств, помимо самих наркотиков».

По словам следствия, Голунов возил мефедрон из Латвии, а дома устроил нарколабораторию, где хранил еще и кокаин. Полицейские раскрывают козыри, которые обычно очень сложно опровергнуть: наркотики изъяли из рюкзака журналиста и еще два пакетика нашли дома. Правда, железные аргументы немного подрывают фейковые снимки нарколаборатории, которые полиция выдала за фото из квартиры спецкора «Медузы». Но ведь это просто ошибка…

Иван Голунов, журналист издания «Медуза»: «Я готов ответить: я никогда не употреблял наркотики и никогда не имел при себе никаких наркотиков».

Кроме слов для защиты у Ивана Голунова есть только подзабытое слово на букву «р» — репутация.

Живущий только собственными расследованиям журналист с главным русским именем Иван для всех, кто его знает, — абсолютная антитеза образу торговца наркотиками. И вот он стал идеальным кандидатом, чтобы бросить вызов вечному нарративу власти — «следствие разберется». За такого человека не стыдно подписаться.

Илья Красильщик, бывший издатель «Медузы»: «Мне это было лично необходимо. Я надеюсь, что какие-нибудь шестеренки заворочались в кабинетах, но мы не знаем. Понятно, что это нужно прикрыть прямо сегодня, с каждым днем будет хуже».

Но в Кремле, как известно, слезам не верят, а протесты считают поводом сделать все наоборот. Формулировка «все должно быть по закону» давно означает карт-бланш для следствия. Но в этот раз карающую руку суверенного правосудия вдруг удалось поймать на замахе.

Дмитрий Муратов, издатель «Новой газеты»: «Мы с Алексеем Венедиктовым предложили, чтобы ту московскую полицию, которая это докладывает, пригласили сюда, чтобы мы могли задать им вопросы».

Дмитрий Муратов и Алексей Венедиктов хотя и руководят крупнейшими оппозиционными СМИ, но не лишены доступа к власти. Венедиктов —заместитель председателя Общественной палаты Москвы, Муратов — член Общественного совета при МВД. Кое-кто из радикалов считает это коллаборационизмом с системой. Но именно особый статус «своих среди чужих» позволил Муратову и Венедиктову собрать в одной комнате вице-мэра Москвы Александра Горбенко и начальника ГУВД Олега Баранова. Им они и задали все интересующие вопросы.

Дмитрий Муратов, издатель «Новой газеты»: «Почему его не задержали в ЛОВД аэропорта „Шереметьево”? Почему вы считаете, что он возит наркотики из Риги, если он там работает, и поэтому 12 раз ездил туда? Откуда взялись восемь фейковых фотографий? И вдруг получилось так, что оснований для достоверных ответов, собственно, и нет».

В юриспруденции такие вопросы называют due diligence — проверкой на добросовестность, которую должно пройти любое дело, прежде чем попасть в суд. Но в России чаще всего задержание, обвинение и приговор — звенья одной цепи. И запустить самопроверку системы возможно лишь с самого верха.

Алексей Венедиктов, главный редактор «Эха Москвы»: «Сейчас нас оплюют, но тем не менее это факт: отдельную роль сыграла Маргарита Симоньян, которая то же самое делала на верхнем этаже, на федеральном этаже власти. Я с ней был на связи».

Следующие несколько дней больше всего напоминали голливудскую юридическую драму. Точнее финальную нарезку, когда зло наказано, добро побеждает, справедливость торжествует. Несмотря на тяжелую статью, Голунова не отправили в СИЗО, а в рекордные сроки провели экспертизу, проверили нестыковки и закрыли дело. Оказывается, бывает и такое.

Дмитрий Муратов, издатель «Новой газеты»: «Мужики, подсобите, там одного посадить очень надо. „Говно вопрос”, — отвечают они, идут и сажают. Оказалось, что это они говно, а не вопрос».

В отставку отправили полицейских генералов, а не редакторов трех крупнейших деловых газет, которые в поддержку Ивана Голунова вышли с одинаковыми первыми полосами. Таких жестов журналисты в России не делали уже лет 30.

Олег Кашин, журналист: «РБК, „Ведомости” и „Коммерсантъ” не самые пассионарии. Или по крайней мере, это люди, которые без разрешения такого жеста не совершат. И я уверен, что разрешение они получали. Но я также уверен, что люди, дававшие это разрешение, — в том или ином виде Кремль, — тоже не смогли сказать „нет” именно потому, что на улице был движ».

«Движ на улице» — это и одиночные пикеты на Петровке, и толпа у Никулинского суда, и стихийный митинг уже после окончательного освобождения спецкора «Медузы».

Иван Голунов, журналист издания «Медуза»: «Я надеюсь, что расследование продолжится и больше никто не окажется в такой ситуации, в какой оказался я».

Но что все-таки спасло Ивана Голунова? Белоснежная репутация или своевременное заступничество наверху? Единодушие коллег-журналистов или просто настало такое время? У одного из поручителей Голунова Дмитрия Муратова есть свое мнение на этот счет.

Дмитрий Муратов, издатель «Новой газеты»: «Видите, это уже не робкий протест, это не просто прогулки по бульварам. Нет, это реальный бунт профессионалов. Эти профессионалы вывернут всю информацию, они найдут ее, добудут, они не отделаются. И от них не отделаться».

Несогласованный митинг в Москве 12 июня, когда Иван Голунов уже был на свободе, для многих стал доказательством того, что от этого по-настоящему народного бунта, и правда, не отделаются просто так.

Эту акцию протеста так и не получилось согласовать, но горожан это не испугало. К полудню на Чистые пруды пришли сотни, если не тысячи москвичей.

Галина Тимченко, гендиректор издания «Медуза»: «Я проезжала мимо пикетов на такси, смотрела и говорила: „Господи, пожалуйста, не останавливайтесь, пусть будет так!” Сегодня первый раз, когда я могу выйти на улицу».

Екатерина Шульман, политолог, член СПЧ: «Поводы будут находиться: страна у нас большая, происходит много всякого безобразия. Каждый раз трудно предсказать, что именно вызывает такую реакцию. Почему в этот раз, а не в прошлый? Почему за Ивана, а не за Петра? Почему тут все вдруг взбесились, а тогда не обратили внимание? Это непредсказуемо».

На митинге полиция привычно уверяла, что народу собралось совсем мало. Но когда начались задержания, в автозаках оказалось больше 500 человек. Правда, вечером почти всех отпустили. И даже Алексея Навального, которому обычно меньше 30 суток не дают. Может, это и есть эффект Голунова?


Авторы сюжета: