Сюжеты
10:36
29 Марта 2019 г.
«Ты не испытываешь жалость к детям». Монологи больничных клоунов
Поделиться:

«Ты не испытываешь жалость к детям». Монологи больничных клоунов

Фотография:
Иван Краснов / RTVI

В Москве уже восемь лет работают больничные клоуны. Эти люди приходят к детям на стационарном лечении и помогают им отвлечься от их болезней.


Больничная клоунада появилась в США 30 лет назад, и сейчас в некоторых странах ее считают отдельной профессией. В России первая профессиональная организация появилась в 2011 году. За эти годы клоунада развилась в нескольких городах страны, в большинстве из них красный нос может примерить на себя любой неравнодушный человек. В Москве же работу с детьми доверяют только профессиональным актерам.

Многие все еще воспринимают их как волонтеров, которые «пришли поиграть» с больными детьми. Между тем каждый из этих «волонтеров» несколько месяцев готовится к первой встрече с ребенком. RTVI узнал, как и зачем актеры приходят из театра в больницу и что заставляет их оставаться в профессии все эти годы.



Полина Ульянова / Вжика, 8 лет в профессии


Сначала мне не до конца было понятно, что такое «больничные клоуны». Во-первых, клоунада — довольно абстрактное понятие, еще и в больнице. Конечно, было страшно идти к детям. Одно дело — анимация, и совершенно другое — когда детки болеют. Но первый день пролетел незаметно: мы просто переоделись в костюмы, начали петь, танцевать, дошли до отделения, отработали, вернулись, зашли в гримерку и только тут до нас дошло — мы только что это сделали.

Бывает, у человека есть дело, и он кайфует от него. Это может быть бизнес или наемная работа. Но есть и другое слово — «вклад».

Больничный клоун делает «вклад» в других людей, «безусловный вклад». Ты можешь и не узнать, сработал ли твой «вклад», но иногда узнаешь. Бывает, звонят психологи, говорят: есть мальчик, у которого нет сейчас моральных ресурсов, чтобы бороться с болезнью. Мы играем с ним, а затем нам психолог говорит, что анализы мальчика улучшились — появились силы. Безусловно, огромную работу в больнице делают врачи и психологи. Но когда ты часть этого процесса — чувствуешь, что приносишь пользу.

Оля Беляева / Беляш, 2 года в профессии


Про больничных клоунов я слышала давно, но все не решалась. Ведь обычно, когда говорят о больничной клоунаде, сразу представляют больных детей и ужасы больницы.

Но однажды я услышала, что в школу больничных клоунов открыли набор — решилась, прошла кастинг и стала учиться.

Перед началом обучения нас отвели посмотреть, как работают уже опытные ребята. И то, что я увидела, было по-настоящему круто — они просто заходили в палату и полностью меняли там атмосферу. Мне тоже захотелось этим заниматься.

По профессии я актриса, и это, безусловно, часто помогает, но тем не менее больничная клоунада — это немного другое. Актерских амбиций и жажды самореализации в этой профессии нет.

Лена Муравьева / Поночка, 6 лет в профессии


Я боялась пробовать себя в этой профессии из-за сентиментальности. Обычно при упоминании о больных детях я сразу начинала плакать. Но в больничной клоунаде есть особенный фокус: когда надеваешь красный нос, начинаешь по-другому воспринимать окружающее. Ты не испытываешь жалость к детям, они для тебя такие же, как и все, просто они в больничном помещении, а из живота у них торчат прикольные трубочки. Но, естественно, я всегда отдаю себе отчет в том, что не могу позвать играть в догонялки человека на аппарате.

У нас есть одно счастливое правило, которое защищает и сохраняет тебя в профессии: если сказали «нет» — это не фиаско, а возможность человека проявить свою волю. В больнице ни ребенок, ни взрослый не могут сказать «нет» никому, кроме клоуна. Мы единственные люди, которым он может отказать. Во-первых, это полезно для них, а во-вторых, осознание этого очень «сохранно» действует и на нас.

Еще одно правило — принцип эмоциональной честности. Когда понимаешь, что у тебя не получается наладить контакт с ребенком, можно честно сказать: «Не получается у меня сейчас, да?» Вы не представляете себе, какое это счастье и облегчение не только для нас, но и для зрителя. Люди же всегда очень вежливые, а родители часто твердят детям: «Смотри, это к тебе пришли». А ребенок ничего не хочет смотреть — у него болит голова, например. Так он получает возможность честно сказать, что не хочет смотреть, и мы уйдем.

Зато, когда мы придем к нему в следующий раз, он будет знать, что мы не будем его насильно заставлять играть. Мы не «вежливые», мы не ведем себя «вежливо», и у нас нет установки прийти и формально отработать в больнице, изображая добро. Нам важно честное взаимодействие. Нам важно действительно понимать, что мы делаем.

Варвара Иванова / Мотя, 7 лет в профессии


Самые яркие истории в больничной практике происходят не тогда, когда все хохочут до слез, а когда ты полностью меняешь состояние в палате. Допустим, приходишь ты в палату, где сидит подавленная мама и ребенок-подросток, которому клоуны уже давно не интересны. И они показывают тебе, что им это не нужно. Но и из этой ситуации получается выйти — говорим, что просто зайдем в палату, просто поздороваемся, или просто что-нибудь роняем, это укатывается… вариантов куча! И самое крутое, когда ты приходишь в палату, где тебе говорят: «Нет, не надо», а потом провожают с улыбками и говорят: «До встречи!» Если в твоей работе возникает момент, который тебя задел и тронул, это всегда прорабатывается — в нашей организации есть психологи.

В этой сфере я планирую развиваться и дальше. Хотя, слово «развиваться» тут не очень подходит. Здесь разговор скорее не про развитие, а про вложение себя во что-то и вложение чего-то в себя. Не в материальном, естественно, смысле, а в эмоциональном, психологическом, душевном.

Алексей Колтомов / Гоша, 1 год в профессии


То, чем мы здесь занимаемся, не обычная клоунада, не цирковая и даже не театральная, а больничная. Ты приходишь в пространство и играешь только от него: представляете, есть только палата. Нет множества зрителей: есть один ребенок и одна мама. Это очень сложно, у тебя практически никаких средств — только ты, твоя выразительность и желание изменить пространство в палате, где постоянно лекарства, врачи и процедуры. Это настоящее чудо, когда у тебя получается изменить атмосферу. И она остается за тобой, даже когда ты уходишь.

Обучение длилось шесть месяцев, а затем мы много раз выходили со «старшими», более опытными клоунами в больницу. И теперь я понимаю, как важно это поэтапное обучение. И еще понимаю, почему этим должны заниматься не волонтеры, а люди с профессией — клоуны и актеры. Потому что в это дело нужно очень много вкладывать — ведь люди в больнице эмоционально истощены, с ними необходимо делиться энергией, заряжать их.

Сергей Зайцев / Ананас, 4 года в профессии


Однажды в нас с партнером начали сразу понарошку «стрелять», как только мы зашли в палату. Дети с первого шага задали нам игру. Хочешь не хочешь, а принять ты ее должен. Мы игру приняли, стали прятаться. Чтобы закрываться от обстрела, я схватил ручку от кровати.

Тут открывается дверь, входит медсестра с «железным» лицом, я ставлю эту штуку на место (от греха подальше), а дети все продолжают «стрелять» по нам. Медсестра суровым голосом спрашивает, что это мы здесь устроили и кто взял ручку от кровати. Я с красным носом и невозмутимым видом показываю на ребенка, а тот растерян — не ожидал такого поворота. Но медсестра быстро поняла, что мы ее разыгрываем, рассмеялась и понарошку отругала нас. В этот день мы подняли настроение не только детям с их родителями, но и этой медсестре.

Лично для меня это замечательно показывает, что все можно постараться перевести в игру, что бы ни происходило, даже в больнице. Многие доктора это понимают, но некоторые этому только учатся. Мне самому больничная клоунада во многом помогает этим состоянием игры — это дело точно не позволит тебе погрязнуть в рутине «театр-дом-театр-дом».

Филипп Савинков / Гусь, 5 лет в профессии


Мне как актеру захотелось направить свою энергию и мастерство в полезное русло, туда, где я могу помочь. Это ведь здорово, что своей профессией я могу помочь людям. Меня радует, что я не просто играю на сцене.

Лучше всего мне запомнились первые визиты в больницу, когда мы смотрели, как работают другие клоуны. Помню случай: они заходят в палату, где дети лежат после операции. Там вместе с родителями была девочка, вся подключенная, дышала через трубку — у нее только глаза двигались. И я со стороны не очень понимал, что клоуны вообще могут в этой ситуации сделать, как взаимодействовать. Они потихонечку зашли, ничего не делали, а затем стали просто танцевать.

После этого один из них пустил пузыри, и клоуны разыграли между собой какую-то очень простую историю. Но вы бы видели глаза этой девочки! Видно было, что произошло как раз это волшебство, «магия из ничего». Казалось бы, зашли два клоуна и просто станцевали — но они сделали нечто, из-за чего ребенок словно ожил.

Сейчас мне сложно анализировать себя и свое поведение со стороны, но бывает такое, что входишь в палату к ребенку и чувствуешь, как преображаешь пространство вокруг него.

Илья Боязный, 8 лет в профессии


Осваивая эту работу, ты получаешь много инструментов для своей профессии, ведь она связана с импровизацией, с технологиями взаимодействия с людьми, поиском игры, контакта и интереса. Наша работа находится на стыке психологии, актерского мастерства и клоунады.

Я сам преподаю больничную клоунаду, и одна из главных проблем новичков — они приходят, предполагая, что будут заниматься глубоко психологической деятельностью, начинают ощущать себя психологами. Они забывают, про свой конкретный навык — артистичность. Больничному клоуну важно помнить, что он не психолог: в больнице есть свои психологи, врачи, и волонтеры — и у каждого своя задача.

По-моему, главная задача больничной клоунады — создание впечатления. Я могу подобрать для конкретного ребенка, родителя или врача очень точное впечатление, которое будет кормить его ближайшую неделю, месяц, или даже год. Я могу сделать в палате нечто такое, что может перебить его состояние, и он может этим «питаться». В больнице ведь, по большей части, плохие новости и однообразная картинка — от чего-то же надо питаться. Некоторым для этого нужно маленькое и нежное впечатление, а других нужно довести до колик от смеха. И я могу к каждому подобрать его впечатление. Это становится возможным именно благодаря клоунаде, потому что клоуны могут нарушать дистанции, которые не могут нарушать другие.