В июле 2026 года Россия не поставила в Турцию ни одной партии коксующегося угля, сообщает «Коммерсантъ» со ссылкой на данные Турецкого статистического института (TUIK), которые приводит отраслевое издание SteelOrbis. По мнению аналитиков, это связано с осложненным судоходством в Черном море, небольшим размером турецкого рынка и стремлением поставщиков переориентировать объемы на Дальний Восток, где выше цены.

Как пишет газета, в июне Москва поставила Анкаре 54,5 тыс. т коксующегося угля; годом ранее, в июле 2025-го, — 30,9 тыс. т. По итогам января—июля 2026 года экспорт из РФ сократился на 29,9% год к году, до 224,5 тыс. тонн, а его доля в турецком импорте составила около 7%. Среди поставщиков этого сырья Россия занимает третье место — после США и Австралии.

Американский экспорт за тот же период вырос на 70%, до 1,88 млн т, а только за июль — втрое год к году, до 469 тыс. т. Поставки из Австралии за семь месяцев, напротив, сократились на 38%, до 770 тыс. т. При этом в июле страна впервые в этом году закупила уголь из Великобритании (82,5 тыс. т) и Казахстана (48,8 тыс. т), сообщает SteelOrbis.

О риске потери части рынка аналитики допускали и раньше: еще в августе в BigMint отмечали рост запросов на поставки из Колумбии, ЮАР и США на фоне сокращения доступных объемов из России.

«Ъ» также приводит данные РЖД, согласно которым перевозки угля — не только коксующегося — в направлении южных портов в июле упали на 33% к июню, до 1,6 млн тонн, хотя и остались на 31,2% выше прошлогоднего показателя; данные за август этого года компания пока не раскрывала.

Партнер NEFT Research по консалтингу Александр Котов называет сразу несколько причин. Во-первых, в экспортной структуре исторически преобладал энергетический, а не коксующийся уголь. Во-вторых, судоходство через Черное море фактически прекратилось, что резко ограничило логистику. В-третьих, свою роль, по его словам, может играть демпинг со стороны американских поставщиков, ведущих своего рода торговую войну за рынок.

«Более того, сортовая линейка американского угля может быть шире и лучше подходить для шихты турецких металлургов», — добавил Котов.

Директор Центра ценовых индексов Евгений Грачев объясняет происходящее колебаниями от низкой базы: емкость турецкого рынка и так невелика. По его словам, сейчас самые высокие цены — в Китае, куда переориентировались основные объемы; туда же смещены и ключевые точки роста экспорта — на Дальний Восток. Помимо КНР, российский металлургический уголь активно закупают Индонезия и Малайзия, добавляет Грачев.

Разницу в цене подтверждают и данные NEFT Research: на условиях FOB Дальний Восток марка Ж за первую неделю сентября подорожала на 2,9%, а с начала года — на 32,3%, до $176 за тонну, тогда как в портах Азово-Черноморского бассейна тонна стоит $157,1.

Гендиректор «Русского угля» Владимир Коротин считает, что турецкий рынок ограничен сам по себе — новых потребителей там не появилось. Однако, продолжает он, на фоне роста цен на газ в Европе меняются подходы к угольной генерации, и уголь из Колумбии и ЮАР, который раньше шел в Турцию, становится востребован в ЕС. Это, по его оценке, открывает нишу для российского сырья — если получится решить проблему с проходом через Черное море.

Младший директор по корпоративным рейтингам «Эксперт РА» Олег Емельченков добавляет к черноморской логистике еще два фактора — рост железнодорожных тарифов и высокую стоимость перевалки через порты Северо-Запада.

«Резкое удорожание обходных маршрутов вынудило российские компании отказаться от прежних скидок», — поясняет он.

По его словам, Турция активизировала переговоры о возобновлении зернового коридора в Черном море, что может косвенно повлиять и на доступность логистики для других грузов. Но дополнительное повышение тарифов с октября и уже выстроенные альтернативные цепочки Турции с США и Колумбией делают устойчивый возврат прежних российских долей на рынке маловероятным, считает эксперт.