«Дураков в Пекине нет». Дружит ли с Россией Китай

Владимир Путин и Мария Захарова поздравили «китайских друзей» с Лунным (Китайским) Новым годом, в Москве развернулся тематический фестиваль. О том, замечают ли сами китайцы дружбу с Россией, рассказывает китаист, эксперт аналитического центра NEST Алексей Чигадаев.

Путин, медведи и «очень холодно»

Официальных соцопросов по поводу отношения китайцев к россиянам, по крайней мере в открытом доступе, нет. Зато есть аналоги нашего сервиса «Ответы Mail.ru», где китайцы охотно обсуждают друг друга и соседей. Из этих дискуссий и повседневного общения складывается достаточно чёткая картина.

Самый известный русский в Китае — Владимир Путин. Если китаец захочет показать, что он что-то знает о России, он скажет три вещи: Россия — большая страна, Путин — очень крутой президент, у вас ужасно холодно. Ещё могут добавить, что русские девушки красивые и русский язык сложный. Москва, Санкт-Петербург. На этом, в общем, всё.

Никаких ассоциаций с современным российским кино, музыкой или театром не существует. Из литературы знают Достоевского, Толстого и Горького — но это наследие советской эпохи. Набор стереотипов застыл на уровне интернет-мемов: Путин, медведи, Красная площадь, водка. Принципиально ситуация не меняется, но в целом отношение скорее положительное.

Есть, конечно, в китайском интернете и националистический сегмент, где Россию вспоминают как «северного соседа, забравшего часть земли». Но такие дискуссии находятся под пристальным вниманием — им не дают разрастись. Похожие разговоры ведутся про каждую страну: японцы плохие, корейцы плохие, американцы плохие. Россия — просто одна из многих.

Политически смелая, экономически — неинтересная

В китайской государственной пропаганде России отведено немного места. Она мелькает в блоке международных новостей — российский президент, министры, санкции. Но подача почти всегда нейтральная. Никто не разгоняет нарратив «русские и китайцы — братья навеки», потому что на это не давали отмашку. В Китае любая пропагандистская кампания запускается по решению государства и компартии — и за ней всегда стоит конкретная цель.

Это заметно на примере других стран. Утром просыпаешься — и тебе рассказывают, что Южная Корея является главным врагом, дружит с американцами, и нужно бойкотировать южнокорейские товары. Неделю длится этот всекитайский бунт, а потом всё сходит на нет, все делают вид, что ничего не было. С Россией такого не происходит — её просто нет в постоянном информационном контексте Китая.

Это импонирует части населения — «нам бы так, ведь мы сильные и крутые, у нас есть деньги и ресурсы». Другая часть, напротив, ворчит: мы вынуждены поддерживать Россию, а хотели бы преследовать собственные интересы.

Но в экономическом плане Россия для китайцев попросту не существует. Детей в Россию учиться никто не отправляет. Российскую машину покупать не хочется — российского телефона нет, российских брендов одежды в поле видения гражданина КНР не существует. Поехать на Новый год в Москву — непрестижно. Купить квартиру в Петербурге — бессмысленно, она ничего не даёт: нет вида на жительство, нет инвестиционной привлекательности. Квартиру покупают в Канаде, технику берут японскую, летом отдыхают в Таиланде, а тёщу отправляют лечиться в Южную Корею.

«Русская сказка» для тех, кому за пятьдесят

На северо-востоке Китая — в провинции Хэйлунцзян, во Внутренней Монголии, в приграничных городах вроде Хэйхэ, Маньчжурии и Суйфэньхэ — процветает целая индустрия «русской сказки». Китайские туристы приезжают посмотреть на православные соборы Харбина, покупают колбасу, хлеб, мёд и сладости с надписью «Сделано в России», хотя всё это произведено тут же, на месте. Упаковка оформлена балеринами, медведями и матрёшками — стандартная клюква, которую китайские маркетологи продают китайским покупателям.

С этим уже несколько лет борется Российский экспортный центр. По Китаю открываются павильоны Made in Russia, связанные с настоящими российскими производителями. К концу 2025 года таких точек стало больше десятка. Но борьба неравная: поддельный мёд стоит втрое дешевле настоящего российского — ничего не тратится ни на логистику, ни на сертификацию. А китайский маркетинговый рынок российские экспортёры зачастую не понимают.

Спрос на «русскую сказку» — это прежде всего развлечение для старшего поколения. Люди пятидесяти-шестидесяти лет, которым рассказывали, что Горький — великий писатель, которые пели «Катюшу» и знают «Подмосковные вечера». Для них Россия — это что-то из детства, что-то тёплое и настоящее. Это большой сегмент, и у него есть деньги.

Чем моложе поколение, тем меньше интереса. Молодёжь строит предпочтения на поп-культурных трендах: кей-поп, аниме «Клинок, рассекающий демонов», «Игра в кальмара», Netflix. России в этом пространстве нет. Объяснить двадцатилетнему, зачем есть «настоящий русский хлеб с настоящей русской колбасой», когда можно купить бургер, который уже укоренён в массовой культуре, — невозможно.

Бизнес без иллюзий: почему Китай не будет строить заводы в России

В китайском интернете я наткнулся на формулировку, которая покрывает суть российско-китайского бизнес-диалога: «То, в чём нуждается Россия, Китай готов поставить». Так и обстоят дела.

В сфере товаров народного потребления — основной части китайского экспорта в Россию — принципиально ничего не изменилось. Бизнес, который работал с китайцами и раньше, теперь замещает то, что было европейским, японским и корейским. Все прекрасно понимают ситуацию, и китайцы находятся в преференциальном положении. Могли бы они вести себя хуже? Вероятно. Но Китай большой, конкуренция большая.

Гораздо серьёзнее обстоят дела в двух других сферах. Первая — маркетплейсы. Российские площадки осознали, что могут обойтись без посредников, и устанавливают прямые связи с китайскими фабриками, регистрируя китайских продавцов на своих платформах. Им даже платят комиссию выше, чем российским селлерам, чтобы вытеснить последних. Станут ли товары дешевле для потребителей? Нет — маржу заберёт маркетплейс.

Вторая — технологический трансфер, а точнее, его отсутствие. Были ожидания, что китайцы начнут локализовывать производство в России: откроют заводы, наладят сборку. Этого не происходит. Российские компании покупают готовые производственные линии и станки, но китайцы не делятся ноу-хау и не инвестируют. Логика проста: Китай не заинтересован в индустриализации России. Зачем выращивать себе конкурента, когда можно продавать ему товары? За четыре года мы убедились — дураков в Пекине нет.

Нет связей — нет гуаньси

Считается, что в китайском бизнесе главное — гуаньси, личные связи и отношения. Между российским и китайским бизнесом их практически нет.

Проблема начинается с кадров. Специалистов, которые разбираются в Китае и владеют языком, катастрофически мало. Был всплеск спроса в 2022 году, но зарплаты, которые предлагали, оказались ниже ожиданий выпускников. Сильную экспертизу по Китаю держат при себе крупные компании — «Роснефть», «Русал», «Сибур», — но они начинали работать с Китаем задолго до 2022 года. Для малого и среднего бизнеса такой уровень недоступен.

Выход на китайский рынок — это игра вдолгую. Когда ко мне приходил российский предприниматель и говорил «хочу выйти в Китай», я отвечал: тебе не надо в Китай, в Китае — полтора миллиарда человек. Тебе бы в один город выйти. Шанхай — это больше 20 млн, целая маленькая европейская страна. Найди средний провинциальный город и попробуй продавать хотя бы там.

Но в российском бизнесе первым всегда режут маркетинг, PR и бизнес-девелопмент. Никто не готов вкладывать миллионы, чтобы увидеть результат через полтора года, а первый год торговать в ноль или в убыток. Историй успеха — единицы, и все связаны с компаниями, которые пришли в Китай задолго до 2022 года.

Гуаньси предполагает совсем другой уровень интеграции. Представьте: ваш ребёнок учится в Пекине, у вас есть дача под Шанхаем, вы катаетесь на лыжах в пригороде и общаетесь с местным бизнесом. Такая инфраструктура существовала с Европой — домик в Италии, поездки во Францию, дочка в немецком университете. С Китаем ничего подобного нет.

Безвиз: красивый жест и экономическая необходимость

В сентябре 2025 года Китай в одностороннем порядке ввёл безвизовый режим для россиян сроком на год. Это стало неожиданностью для российской стороны — обычно такие решения согласовывают заранее, чтобы обе стороны «сохранили лицо». Китай фактически принудил Россию к ответным мерам: было бы странно, если бы «большой друг» открыл границы, а Россия — нет. В декабре 2025 года Москва ввела зеркальный безвиз для граждан КНР.

По итогам 2025 года россияне совершили 2,47 млн поездок в Китай — второй показатель в истории после рекорда 2019-го (2,6 млн). Только на Хайнань приехали более 505 тысяч человек — пятая часть всего потока сконцентрировалась на одном острове. Говорить, что россияне освоили весь Китай, — большое преувеличение: есть Хайнань, побережье Жёлтого моря, Пекин, Шанхай — а остальная страна остаётся неизведанной.

Но за дипломатическим жестом стоит экономика. Китай последние годы отменяет визы практически для всех — для европейских стран, Центральной Азии, Грузии, Армении. После пандемии китайская экономика чувствует себя неважно, туристический сектор пострадал, а компенсировать потери внутренним туризмом не удалось. Пекину нужны деньги — и отмена виз является способом привлечь туристов, чтобы те приехали, потратились и уехали.

Кстати, о праздниках. Китай успешно экспроприировал сам нарратив о Лунном Новом годе, превратив его в «Китайский Новый год». Хотя его отмечают и во Вьетнаме, и в Японии, и в Южной Корее, и в Монголии, и в российских Калмыкии и Бурятии — в России это официальный выходной. Но Мария Захарова поздравляет именно с «Китайским Новым годом», не поздравив при этом ни бурят, ни калмыков. Аналогичная история — с датировкой Второй мировой войны: Китай продвигает нарратив о том, что она началась и закончилась в Китае. Это часть масштабной работы по распространению китайского видения истории и культуры по всему миру. И надо признать — получается у них весьма неплохо.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции