«Привыкание к ухудшению». К чему готовят россиян после выборов

Россияне все чаще говорят о ценах, бензине и тревоге за будущее, но за этими частными жалобами скрывается запрос, который, по мнению политолога Ильи Гращенкова, может стать главной политической повесткой ближайших лет. Он объясняет RTVI, почему общество устало от жизни в чрезвычайном режиме и требует не «новой нормальности», а возвращения к обычной норме.

Право на обычную жизнь

ФОМ фиксирует рост тревожности в обществе, и это неудивительно. Дефицит бензина, рост цен, атаки на территорию России и ожидание новых потрясений меняют картину мира россиян. Людей снова призывают потерпеть, затянуть пояса и вспомнить суровые годы советской власти. Все это происходит накануне выборов, когда власть рассчитывает получить новый мандат доверия. Но чего хотят сами люди? Готовы ли они голосовать за продолжение мобилизационного курса или все сильнее ждут возвращения к нормальной, предсказуемой жизни?

Еще в мае 2022 года я писал, что главным запросом городского класса и предпринимателей станет нормализация. Тогда это казалось почти несвоевременным. Публичная дискуссия была посвящена конфронтации, санкциям, боевым действиям и приспособлению к новой реальности. Идеология осажденной крепости превращалась в генеральную линию, а радикальные комментаторы соревновались в жесткости прогнозов.

Но за этим громким слоем уже формировался другой запрос — на сохранение обычной человеческой жизни. Общество способно мобилизоваться на какое-то время, но не может постоянно жить в состоянии чрезвычайности. Людям нужно работать, воспитывать детей, покупать жилье, открывать бизнес и строить планы. Им необходим не только ответ на вопрос, ради чего нужно терпеть, но и понимание, когда жизнь снова станет предсказуемой.

Сначала этот запрос был особенно заметен среди предпринимателей и жителей крупных городов. Но быстро стало ясно, что нормализация нужна всем: бизнесу — защита собственности, семье — уверенность в будущем детей, работнику — стабильный доход, чиновнику — понятные полномочия.

Что считать нормой

Нормализация не означает попытку сделать вид, будто последних лет не было. Историю нельзя отмотать назад. Изменились внешние обстоятельства, экономика, общество и отношения России с миром.

Но существуют базовые вещи, которые не должны зависеть от политической конъюнктуры: Конституция, права граждан, защита собственности, рыночная экономика, презумпция невиновности, свобода частной жизни и предсказуемость государственных решений.

Норма российского государства уже описана в его основном законе. Ее не нужно изобретать заново. Нормализация — это переход от чрезвычайного управления к обычному, от произвольных решений к правилам, от бесконечных запретов к разумному регулированию, от страха перед будущим к возможности это будущее планировать.

Без такой точки отсчета понятие нормы становится произвольным. Любая власть может объявить нормальным то положение, которое удобно ей самой: падение доходов, изоляцию, дефицит или постоянную тревогу. Человеку предлагают не улучшение жизни, а привыкание к ее ухудшению. Это часто называют «новой нормальностью».

Но новая нормальность и нормализация — противоположные вещи. Первая требует, чтобы гражданин приспособился к ухудшению. Вторая требует, чтобы государство вернулось к своим законам и обязанностям.

У термина есть сложная историческая репутация. После Пражской весны нормализацией в Чехословакии назвали сворачивание реформ и адаптацию общества к несвободе. Когда я обсуждал возвращение к нормальности с Глебом Павловским, он напомнил именно об этой трактовке. Но для России нормой должны считаться Конституция, закон, рынок и жизнь без постоянного чрезвычайного давления.

Не революция, а сохранение

Нормализация — не революционная, а консервативная программа. Она направлена на сохранение государства, общества и человеческого капитала.

Революционеры хотят разрушить старый мир и создать нового человека. Нормализация исходит из обратного: нового человека создавать не нужно, надо дать нормально жить существующему. Не требуется ежегодно переписывать правила — достаточно обеспечить исполнение действующих законов.

Если же под видом консерватизма непрерывно вводятся новые запреты и разрушаются привычные формы жизни, перед нами не сохранение, а радикальный социальный эксперимент. Чрезвычайность не может длиться бесконечно. Мобилизационная риторика дает сильный, но ограниченный эффект. Затем возникает усталость, и люди спрашивают, ради чего терпят и когда появится результат.

Государство, которое слишком долго живет в чрезвычайном режиме, теряет качество управления. Вместо развития оно занимается контролем, вместо решения проблем ищет виноватых, а конкуренция идей заменяется соревнованием в радикальности.

Поэтому нормализация неизбежна. Вопрос лишь в том, произойдет ли она управляемо, как эволюция системы, или станет следствием накопившегося кризиса.

Тревожность как политический сигнал

Рост тревожности, который фиксирует ФОМ, — один из наиболее очевидных признаков формирования этого запроса. Когда тревога устойчиво превышает спокойствие, общество показывает, что существующая реальность становится психологически некомфортной.

Люди редко формулируют политический запрос напрямую. Они говорят о ценах, бензине, безопасности, медицине и будущем детей. Но за этими частными проблемами стоит общее желание — чтобы жизнь перестала становиться хуже и непредсказуемее.

Сначала человек хочет просто успокоиться. Затем начинает искать причины беспокойства. Потом возникает запрос на экономическую устойчивость, справедливость, права и изменение курса. Психологическое требование постепенно превращается в политическое. Человек не может бесконечно находиться в состоянии мобилизации. Рано или поздно психика защищается: у одних появляется апатия, у других — агрессия, у третьих — потребность найти простого виноватого.

Такое общество становится менее рациональным: легче верит слухам, охотнее поддерживает крайние решения, видит во всяком несогласном врага.

История знает периоды массовой истерии, моральной паники и коллективного самообмана. Общества начинали считать насилие добродетелью, подозрительность — бдительностью, а отказ от критического мышления — верностью. Такие состояния редко заканчиваются сами собой: мобилизационной конструкции постоянно требуются новые враги.

Поэтому психологическая нормализация — не проявление слабости, а условие национальной устойчивости. Она нужна, чтобы страна сохранила людей разумными, деятельными и способными доверять друг другу.

Сильное государство не обязано пугать

Нормализация не означает отказа от государственных интересов. Это одна из главных подмен. Сильное государство — не то, которое постоянно держит граждан в напряжении. Оно способно защищать свои интересы и одновременно обеспечивать нормальную жизнь внутри страны.
Нормализация не отменяет безопасность, армию, суверенитет и внешнеполитические цели. Она означает отказ от превращения чрезвычайности в единственный смысл существования государства.

Успешные лидеры прошлого умели не только мобилизовать нацию, но и сохранять ее единство. Черчилль защищал парламент и право, де Голль вернул Франции ощущение суверенитета, Рузвельт предложил программу восстановления, Аденауэр сделал ставку на право, рынок и мирную жизнь.

Не стоит превращать чрезвычайность в вечное состояние. Нужно помочь обществу пройти сложный период, сохранив институты, экономику и человеческое достоинство. И нельзя успокоить общество, не дав ему правовых и экономических гарантий.

Кто сможет выразить запрос

Наиболее спокойным сценарием было бы принятие программы нормализации самой властью. У нее есть все инструменты, чтобы перейти от чрезвычайного управления к правовому и экономическому порядку. Но этот запрос неизбежно будут подхватывать и партии. Преимущество получит тот, кто сможет перевести желание жить нормально в конкретные предложения.

Ближе других к такому языку подошли «Новые люди». Партия говорит о здравом смысле, рынке, защите частной жизни, цифровых правах и отказе от избыточных запретов. Алексей Нечаев сформулировал цель предельно просто: люди должны иметь возможность строить планы и верить, что завтра будет лучше.

Это практически готовая формула нормализации. Отдельные инициативы теперь предстоит собрать в единый курс — от запретов к возможностям, от конфронтации внутри общества к новому гражданскому согласию.

Такая программа не должна быть реваншистской или истерически оппозиционной. Нельзя одним решением отменить всю историю последних лет. Нужен реалистичный и постепенный переход. Нормализация — не требование привыкнуть к плохому. Это требование вернуть хорошее в разряд обычного.

Нормой должны считаться не страх, снижение доходов, произвол и отсутствие будущего. Норма — это Конституция, права, защищенная собственность, рынок, работающие институты и возможность спокойно строить жизнь.

В 2022 году запрос на такую норму только начинал формироваться. К 2026 году он становится самостоятельной политической повесткой. Рост тревожности лишь делает ее заметнее. Вопрос уже не в том, потребуется ли России нормализация. Вопрос в том, кто сумеет предложить ее обществу и превратить из ожидания в государственный курс.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции