«Зачем нам эти ракеты?» Из-за кого Россия теряет Сербию

Для России падение власти Александра Вучича может быть выгоднее, чем ее сохранение. Мирослав Парович, председатель сербского Народного движения свободы, экс-кандидат в президенты Сербии, рассказывает RTVI, как «государственные» похороны генерала Ратко Младича оказались обманом, а сербский президент, боясь Брюсселя, предпочел не заметить его смерть и почему российской стороне было бы выгоднее поддержать оппозицию на грядущих выборах.

На какие похороны Вучич приехал, а на какие — нет

Генерал Ратко Младич умер в Гааге 27 августа этого года, ему было 84 года. Прощание с ним прошло в понедельник, 7 сентября, в белградском храме святого апостола Луки на Видиковце, погребение состоялось на Топчидерском кладбище. Я был там, и я хочу рассказать, что на самом деле произошло в этот день, потому что то, что показали сербские и подхватили российские медиа, очень далеко от правды.

Начну с того, что не изменилось. Отношение большинства сербов к генералу Младичу не менялось ни до его выдачи Гааге в 2011 году, ни после, ни сейчас. К другим фигурам девяностых у сербов доверия нет, а Младич остался светлой фигурой того трагического времени. Ведь быть героем на войне не так сложно, а вот остаться символом гораздо труднее. Младич стал символом прежде всего потому, что там, где не было его армии, сербов в итоге и не осталось, а еще потому, что он, в отличие от многих других, на войне не разбогател. Он не получал выгоду, он остался скромным офицером, который вместе со своим народом прошел через нищету, деградацию и все, что последовало за войной. Поэтому после похорон, на которых собралось так много людей, для народа его личность уже высечена в камне истории, и это не изменится.

Операцией по аресту генерала Младича в мае 2011 года руководил Миодраг Мики Ракич. До этого он же арестовывал лидера боснийских сербов Радована Караджича, — то есть все высшее руководство Республики Сербской прошло через его руки. При режиме президента Бориса Тадича Ракич был координатором всех служб безопасности Сербии, а еще личным другом Александра Вучича, в то время самого сильного оппозиционного политика.

Когда Ракич умер в 2014 году от рака, лично Вучич, который тогда был премьером, настоял, чтобы его похоронили на Аллее заслуженных граждан Сербии, самом почетном месте, где лежат важнейшие люди нации. Вучич присутствовал на похоронах, выступал на гражданской панихиде и на сороковинах, назвал Ракича одним из величайших людей Сербии, человеком, преданным семье, друзьям, законам, Конституции и отечеству, и добавил, что его друг Мики Ракич «уходит как великий».

Так вот, человек, который арестовал Младича и выдал его в Гаагу, похоронен со всеми государственными почестями и речью Вучича. А сам Вучич по поводу смерти генерала Младича не сказал ни слова. Он не выразил соболезнований, потому что публичное соболезнование заставило бы его обозначить позицию по Младичу перед Брюсселем.

Действительно ли Вучич не смог присутствовать на похоронах из-за встречи с президентом Узбекистана

Изначально, сразу после смерти Младича, через министра юстиции была пущена информация о больших государственных похоронах с воинскими почестями в субботу, 5 сентября, когда собралось бы больше всего людей. Но после реакции из Брюсселя, и конкретно от Урсулы фон дер Ляйен, план пришлось спустить на тормозах и перенести церемонию на будний понедельник, в утренние часы, когда логистически собраться сложнее.

На гражданскую панихиду Вучич не пришел, назначив в тот день незначительное партийное совещание в Нише, которое мог провести в любой другой момент. На похороны он тоже не явился, объяснив это визитом президента Узбекистана Шавката Мирзиёева, которого, кстати, попросил приехать на месяц раньше запланированного. При этом сам узбекский президент приземлился в Белграде уже после пяти вечера, то есть после того, как Младича похоронили около часа дня.

Позже, оправдываясь перед фон дер Ляйен, которая публично назвала происходящее «шокирующим», Вучич сказал, что не может частным образом запретить кому-либо пойти на похороны, а государство здесь оказало лишь техническую поддержку, такую же, какую оказало бы любому гражданину, умершему за границей. Наше министерство иностранных дел отправило в Брюссель официальное письмо именно с таким объяснением. А для сербских избирателей в это же время в медиа показывали слезы в студии и сына Вучича, который не занимает никакой государственной должности, но был отправлен создать видимость, что президент организовал государственные похороны.

Почему то, что произошло, не является государственными похоронами

Все здесь было построено на обмане. Флаг, который торжественно передали сыну Младича, был флагом Республики Сербской, а не Республики Сербия, хотя они почти идентичны. Это подтвердило и наше министерство иностранных дел в письме Брюсселю.

При настоящих воинских почестях гроб встречает гвардия в парадной синей форме, которая каждый день отрабатывает залпы и держит оружие на одной линии. На похоронах Младича стреляла гарнизонная похоронная команда, обычные солдаты, получившие приказ как рабочее задание, и залп прошел вразнобой, потому что эти люди никогда прежде не давали его вместе. Тело от церкви до кладбища везла не военная, а гражданская машина. Все присутствовавшие функционеры, включая военных, были в штатском и находились там как частные лица, о чем сам Вучич публично и сказал, оправдываясь перед властями ЕС.

Люди, которые стояли в форме у храма, ветераны разных войн в одежде, не имеющей отношения к форме сербской армии, разные группы со своей традиционной символикой — это ровно то же самое, как если бы сейчас в России на подобное событие приехали казаки или дагестанцы в национальной одежде, а потом это представили как государственные похороны. Известно, что такое дипломатический протокол, известно, что такое государственная церемония. Либо все по протоколу, либо протокола не было, а значит, не было и государственных похорон.

Для сравнения, когда убили американского политического деятеля Чарли Кирка, Вучич организовал государственное зажигание свечей и заявил, что они якобы незадолго до этого договорились о его визите в Сербию, хотя никакого анонса такого визита никогда не было. Ту же самую политическую некрофилию он практиковал и с покойным митрополитом Амфилохием, одним из самых влиятельных сербских православных иерархов, которого при жизни травил направленными против него медийными кампаниями, а после смерти вдруг назвал лучшим другом. С Младичем он повторил бы тот же трюк, если бы не боялся Брюсселя.

Из-за чего Вучичу не стоит верить

Вучич рассчитывает, что в ночь выборов 25 октября, когда он объявит о своей победе, из Брюсселя скажут, что все протестующие неправы и победил именно он. За это он готов принимать в Белграде Зеленского с высшими почестями, пообещать ему через Румынию дальнейшие поставки наступательного оружия и молчать про Младича.

Но игра стала опаснее, чем он рассчитывал. Фон дер Ляйен назвала кадры церемонии шокирующими, еврокомиссар по расширению Марта Кос отменила визит в Сербию, а после того как футбольные болельщики вывесили на дерби баннер с Младичем, в Европе заговорили об исключении сербской футбольной ассоциации из турниров УЕФА. Одновременно в американском Конгрессе внесен закон о Сербии, который прямо запрещает Белграду быть стратегическим партнером одновременно Америки и Китая, а заодно упоминает Россию и Иран. Маленький балканский игрок пытается балансировать между великими державами, у которых сейчас нет ни ресурсов, ни желания терпеть такой баланс.

Именно поэтому режим и прибегает к своему обычному приему — к медийным манипуляциям, отвлекающим народ от того, что на самом деле произошло. На бизнес-форуме, прошедшем сразу после похорон, Вучич заявил, что через год Сербия начнет производство баллистических ракет большой дальности вместе с Узбекистаном. Той же стране, которая четыре года не может получить от союзников лицензию на производство обычных вооружений, вдруг предлагают изготавливать ракеты, требующие фактически космических технологий.

По какой причине России не надо бояться сербской оппозиции

Важно понимать, что на самом деле стоит за политическим фасадом, выстроенным Вучичем внутри страны. Он уничтожил в Сербии всю политическую жизнь, включая те силы, которые в свое время были ему полезны. Сейчас противостояние идет не между двумя политическими блоками, а между организованной группой во главе с Вучичем как одним из ее менеджеров и гражданами, увидевшими в студенческом протесте символ, вокруг которого можно собраться.

Тем, кто в России принимает решения, я скажу прямо — не читайте отчеты о том, что, если Вучич проиграет, придет кто-то хуже. Это неправда. Я гарантирую, что следующая власть в Сербии не поставит Украине ни одной единицы наступательного оружия, потому что будет опираться на широкий и заведомо слабый фронт разных политических сил, собранный только для того, чтобы сменить режим и через полгода провести нормальные выборы. И именно потому, что она будет слабой, у нее просто не будет возможности продолжать то, что делал Вучич.

А делал он немало. Если считать по отношению к валовому внутреннему продукту, числу жителей и территории, Сербия поставила Украине больше наступательного оружия, чем Германия и Польша, хотя поляки традиционно считаются противниками России. Я не видел, чтобы Зеленского принимали с такими почестями где-либо еще, как принимали в Белграде.

Вучич одновременно посылает Москве сигнал, что за народными протестами стоит Запад, а Западу — что за студентами стоит Россия, и на каждой стороне находятся коррумпированные дипломаты, которым выгодно отправлять именно такие донесения. Пока Российская Федерация поддерживает такую власть, она теряет доверие сербского общества, а мы как народ все глубже проваливаемся в ситуацию, в которой нам рассказывают о баллистических ракетах, а мы не можем починить канализацию в собственной столице.

Будущая власть будет состоять из рациональных сербских патриотов, для которых сохранение Сербии важнее любых личных интересов. А сильная и независимая Сербия в центре Балкан нужна и самой России — не для сегодняшних расчетов, а для той роли, которую она хочет играть на Балканах всерьез и надолго.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции