«Над страной нависла угроза». Зачем «обнулился» Токаев

Первого июля в Казахстане вступила в силу новая Конституция, а уже через несколько дней Конституционный суд разъяснил, что занятие высших государственных должностей при старой Конституции не мешает занимать их снова по новой. То есть Касым-Жомарт Токаев, которому прежняя редакция Основного закона отводила один семилетний срок, получил юридическую возможность баллотироваться в президенты повторно. Журналист Александр Константинов рассказывает, почему, хотя со стороны это выглядит как очередное постсоветское «обнуление», внутри страны ситуация устроена сложнее.

Почему без разъяснения суда Казахстан остался бы без первых лиц

Начнем с формальной стороны. Все сосредоточились на фигуре президента, но в новой Конституции ограничения по срокам вводятся не только для него. Однократный срок теперь прописан для судей и председателя Конституционного суда, для генерального прокурора и председателя Верховного суда — ключевых лиц в структуре власти. И сразу встал большой вопрос, как этим людям ограничивать сроки на должности? Означает ли принятие новой Конституции, что они досиживают их и после этого теряют право на переназначение? У многих полномочия заканчивались через год-два.

Токаев после вступления Конституции в силу направил запрос в Конституционный суд — могут ли лица, занимающие должности в соответствии с Конституцией от 30 августа 1995 года, быть избраны или назначены на те же должности по Конституции от 15 марта 2026 года. Суд, посовещавшись не слишком долго, вынес решение — сам по себе факт занятия должности при старой Конституции не образует конституционно-правового препятствия для избрания или назначения на нее после 1 июля.

Это разъяснение было критически важно, потому что при буквальном прочтении переходных норм в Казахстане в августе-сентябре произошла бы тотальная смена власти. Сейчас формируется новый состав однопалатного парламента, то есть законодательной власти, избранной по новой Конституции, пока просто нет. С избранием парламента уходит в отставку премьер-министр, парламент должен утверждать председателя КНБ и других ключевых чиновников по представлению президента. Без разъяснения страна лишалась бы разом всех первых лиц, а судебно-правовую ветвь пришлось бы пересобирать заново, дожидаясь окончания полномочий каждого. Это никого не устраивало, и президент получил разъяснение, которое касается в том числе и его самого.

Был и еще один нюанс, связанный со сроками. По прежней Конституции выборы должны были проходить в первое воскресенье декабря, но Токаев в свое время избрался досрочно, в ноябре, и возникало наложение. Либо новые президентские выборы надо было проводить в декабре 2028 года, либо, если считать чистый семилетний срок, позже. Разъяснение снимает и это противоречие — следующие выборы пройдут в октябре 2029 года, и Токаев получает теоретическую возможность на них баллотироваться. Подчеркну — теоретическую.

Зачем Токаеву подвешенная ситуация

Теперь о неформальных причинах. Сиюминутно и тактически самое важное для Токаева — то, что он сохраняет свою команду. Генпрокурор, председатель и судьи Конституционного суда, председатель Верховного суда получают возможность переназначиться на новые сроки. Уже в сентябре, после избрания нового состава парламента, президент должен в течение месяца внести кандидатуры на утверждение. Теперь это могут быть те же люди и правового коллапса не случится.

Второй момент серьезнее. Даже при том, что Токаев при принятии новой Конституции еще раз подтвердил, что не собирается идти на второй срок, над страной нависла угроза дестабилизации, на которую указывали многие казахстанские эксперты. С осени 2026 года до выборов 2029-го остается три года, и начинается фактически обратный отсчет. Когда все понимают, что действующий президент больше не может идти на выборы, чиновничий аппарат, политический бомонд и бизнес начинают группироваться — искать нового человека, формировать кланы и группы влияния, вести подковерную борьбу за власть.

А теперь ситуация подвешена в воздухе, причем на абсолютно законных основаниях — решения Конституционного суда окончательны, обязательны к исполнению на всей территории Казахстана и не подлежат опротестованию. Пойдет Токаев на выборы или не пойдет — вопрос десятый. Но горячие головы, которые могли бы уже начать шевелиться, зарабатывать очки на популизме и раскачивать лодку, получают предупреждение — действующий президент может вступить в борьбу.

Поскольку по уровню авторитета и влияния реальных конкурентов у него сейчас нет, такой забег был бы очень глупым и ни к чему хорошему бы не привел. Сопоставимого по весу с Токаевым оппонента в Казахстане не просматривается вообще. Для всех групп, готовых начать возню, это решение действует как охлаждающий душ.

Кто-то может вспомнить, что недавно была введена новая должность — вице-президент — и подумать, что решение Конституционного суда как-то связано с ней. Но нет, это просто своего рода подстраховка. Раньше уровень преемственности был устроен так — если президент уходит в отставку или не может исполнять обязанности, полномочия переходят к спикеру Сената. Сенат был достаточно контролируемым органом: 30% сенаторов назначались по президентской квоте. За всю историю казахстанского Сената лишь однажды его главой становился депутат, прошедший от территории, все остальные — назначенцы главы государства.

Если же отдавать преемственность просто в парламент, конструкция становится очень неустойчивой — непонятно, кто победит на выборах по партийным спискам, возможны разные исходы. Отчасти поэтому и ввели пост вице-президента. Круг его обязанностей достаточно неопределенный — он представляет президента в парламенте и правительстве, выполняет его отдельные поручения, которые могут быть какими угодно. Это удобная позиция, чтобы плавно раскручивать будущего преемника, если такой человек появится. При этом фигура вице-президента гораздо управляемее, чем глава парламента, которого избирают депутаты. Процедура назначения прописана солидно, с утверждением Курултаем, а вот уволить вице-президента Токаев может одним росчерком пера, простым указом.

Чем Конституционный суд отличается от прежнего декоративного совета

Важно понимать и то, что нынешний Конституционный суд очень сильно отличается от Конституционного совета, существовавшего до 2023 года. Совет, при всем моем глубоком уважении к работавшим там серьезным юристам, выполнял в некотором смысле декоративную функцию. Правом обращения туда обладали только президент, глава правительства и депутаты в количестве не менее трети состава парламента, по коллективному запросу. Это резко ограничивало его работу — совет рассматривал несколько дел в год, в основном по инициативе президента. На моей памяти лишь несколько раз туда обращались депутаты и правительство.

Конституционный суд создан именно как суд — увеличено число членов, изменен порядок формирования, а главное, туда могут обращаться граждане, примерно как в Конституционный суд Российской Федерации. Он ведет активную и публичную деятельность, выступает с разъяснениями, освещает свои заседания. Вопрос о такой реформе в Казахстане назрел давно.

Было ли нынешнее разъяснение свободным решением суда или исполнением просьбы президента? Судя по всему, дело обстоит немного не так, как выглядит со стороны. У Токаева есть право обратиться в суд за разъяснением, и он его реализовал. Логика запроса понятна — осенью ему предстоит предлагать парламенту кандидатуры генпрокурора, председателей Конституционного и Верховного судов, и надо знать, можно ли повторно выдвинуть тех же людей. А поскольку однократный срок прописан в том числе для самого президента, решение для всех должностей с одними правилами пребывания на них должно быть одинаковым — не может быть так, что все имеют право, а он один нет.

Конституционный суд, вполне возможно, опирался на прецедент из казахстанского конституционного права — такое же разъяснение в свое время получил от Конституционного совета Нурсултан Назарбаев. Юридически позиция безупречна: это действие в рамках преемственности и прецедента.

Почему в Казахстане не боятся обвинений со стороны Запада и недовольства народа

Можно задать вопрос: а не против ли несменяемости власти выходили люди в январе 2022 года? Но тут сразу надо уточнить, с чего начался Кровавый январь — с откровенной глупости. В новогодние праздники, когда народ на всем постсоветском пространстве несколько неадекватен, цены на газ подняли в 2,5 раза. Причем события стартовали не в Алматы, а в Атырауской области, где газ был самым дешевым в Казахстане, в разы дешевле, чем в России, и где практически весь автотранспорт ездит на газе. Начали таксисты — люди, как правило, организованные, своими группами.

С этого все и пошло по нарастающей, и уже потом одним из требований стало «Шал, кет!» («Дед, уходи!») — требование ухода старой власти.

Как казахстанцы оценивают нынешнее решение? Однозначной оценки пока нет, но в массе населения к нему относятся если и не с одобрением, то вполне спокойно. Насмотревшись на происходящее на постсоветском пространстве, люди понимают, что большие потрясения Казахстану не нужны, а неизбежная рубка за власть никому не интересна. Я так понимаю, президентские политтехнологи и аналитики просчитывали ситуацию именно так.

Повторю, я совершенно не уверен, что Токаев пойдет на второй срок, он это отрицал и продолжает отрицать. Вполне возможен и другой вариант — история с постом генерального секретаря ООН, о которой говорят применительно к нему. По старой постсоветской традиции президент после окончания срока превращается в пенсионера, который выращивает тыквы на даче и уходит в частную жизнь. Человек же, возглавлявший ООН, даже уйдя с президентской должности, остается в русле международной политики — его приглашают с лекциями, он желанный участник международных форумов. Жизнь на этом не заканчивается. И даже будучи главой ООН, Токаев не потеряет влияния на ситуацию в Казахстане.

Так что нынешним решением суда Токаев выиграл себе три спокойных года и свободу выбора — идти на новый срок, готовить преемника или уходить на международную арену. Выбор этот он оставил открытым сознательно.

---

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции