Партия с двадцатилетней историей и 600 000 членов влилась в новую структуру, за которой стоят новые казахстанские капиталы, не связанные со старой элитой. Журналист из Астаны Александр Константинов рассказывает RTVI, как в Казахстане накануне выборов в Курултай меняют партийное поле — от слияния партии власти «Аманата» с только что созданной «Адилет» до отставки лидера «Ак Жола» Азата Перуашева.

Что происходит в казахстанской политике перед выборами

12 июня на съезде правящей партии «Аманат» ее члены проголосовали за присоединение к новой партии «Адилет». Ерлан Кошанов, спикер мажилиса (нижней палаты парламента Казахстана) и председатель правящей партии, произнес прощальную речь о необходимости «шагнуть навстречу переменам». Среди тех, кто инициировал это поглощение, — люди, еще месяц назад входившие в руководящее ядро самого «Аманата». Вопрос о том, зачем же они тогда уходили, если все равно условно вернулись, так никто и не задал.

Обычно маленькие партии вливаются в большие. Здесь произошло ровно наоборот — организация с 600 000 членами, разветвленной региональной сетью, медиахолдингом и аналитическими центрами вошла в состав структуры, которой едва исполнилось два месяца. Повторимся: формально именно «Адилет» приняла «Аманат» в свои ряды, а не наоборот.

Параллельно с этим слиянием произошло еще одно важное событие, и далеко не случайное. Накануне выборов в Курултай главным неудобным игроком оставался Азат Перуашев, лидер партии «Ак Жол». Именно его Токаев и убрал первым.

Все стало окончательно ясно после выступления президента, в котором он прошелся по термину «Штрафстан» — такое название Казахстана, задевшее Токаева, в пылу парламентской полемики ввел в публичное поле именно Перуашев, лидер «Ак Жол». Токаев заявил, что люди, называющие Казахстан «Штрафстаном», — «не совсем наши люди». После этого часы Перуашева на посту председателя партии начали отсчет в одну вполне конкретную сторону.

13 июня он сложил полномочия и предложил на свое место Данию Еспаеву — вице-спикера мажилиса, финансиста, человека системного, но лишенного той харизмы, которая и делала Перуашева неудобным. Это был уход с достоинством, который позволил сохранить и партию, и лицо. Иной вариант выглядел бы хуже для всех.

Перуашев — наверное, самая раскрученная персона в нынешнем казахстанском партийном ландшафте. Он возглавлял «Ак Жол» с 2015 года, построил из нее нечто, напоминающее реальную парламентскую силу, позиционировал ее как либерально-предпринимательскую партию с националистическим привкусом — без западного либерализма, но с приверженностью свободному рынку и традиционным ценностям. На прошлых выборах «Ак Жол» показала результат, всерьез беспокоивший штабных политтехнологов — партия рисковала стать слишком крупной фракцией (нет, конечно, не большинством, но все же заметным конкурентом). Именно поэтому была создана партия «Республика» — как спойлер, оттягивающий голоса. Она прошла в парламент и свою задачу выполнила.

Теперь накануне выборов в новый однопалатный Курултай, назначенных на август, присутствие Перуашева в кресле председателя создавало бы аналогичную головную боль.

Его убрали превентивно и сделали это так, что он сам объявил о своем уходе.

Айбек Дадебай
akorda.kz

Партийный переворот по-казахски

«Адилет» возникла 15 апреля 2026 года, когда инициативная группа объявила о намерении создать новую партию. Уже 7 мая ее возглавил Айбек Дадебай, буквально накануне освобожденный от должности руководителя администрации президента. Это была не случайность. Сигнал о том, что структура создается с ведома администрации президента, был считан сразу.

На учредительном съезде «Адилет» заявила о 150 000 членах. Цифра внушительная, но это были люди, подавшие заявки через цифровую платформу партии. Реальность ее легко проверяется: положение о первичных организациях — то есть о том, как вообще устроена партия на местах — приняли там же, следующим пунктом повестки, причем уже после голосования за слияние с «Аманатом». Структуры, в которую эти 150 000 должны были входить, на момент объявления цифры попросту не существовало. Такой порядок вещей говорит о природе этой партии красноречивее любых деклараций.

У «Аманата», для сравнения, была двадцатилетняя история, выстроенная сверху донизу партийная иерархия, реальные члены, платившие взносы, медиахолдинг и аналитические центры. Кошанов за четыре года серьезно обновил партию — ушло много представителей назарбаевской элиты, пришли относительно молодые люди, авторитет рос. И вот эта структура входит в состав организации без региональных отделений.

Технически это называется реорганизацией. По сути же это — классический дворцово-партийный переворот, когда активное меньшинство диктует волю пассивному большинству. Прецедент в казахстанской истории есть. В 2003 году партия «Асар», которую возглавляла Дарига Назарбаева и которая тоже ориентировалась на молодежь и «новых людей», провела удачные парламентские выборы, набрала реальные голоса — и была поглощена «Отаном», когда стало понятно, что она начинает жить собственной жизнью.

Тогда большая партия съела маленькую. Сейчас — наоборот.

Зачем это было нужно

Официальная риторика сводилась к тому, что «Аманат» несет на себе груз прошлого. Он ассоциируется с чиновничеством, негибок, неинтересен молодежи. Казахстан принял новую Конституцию, переходит в новую эру — нужно писать историю с чистого листа.

Это в целом действительно так. Молодежь действительно везде скептически относится к партиям, которые долго у власти. Обсуждение проекта Конституции в социальных сетях показало следующее: поколение тридцати-сорокалетних в целом поддерживает президента, но дистанцируется от «Аманата». Именно это поколение поддерживают новые казахстанские деньги — финтех, технологические компании, молодые промышленники. В отличие от России, где финтех вырос из существующих структур (тот же Сбер мимикрировал под технологическую компанию), в Казахстане это действительно новые капиталы, не связанные с прежней элитой. Феномен банка Kaspi, феномен финансовой группы Freedom — совершенно отдельная история, у которой нет российского аналога. И именно эти деньги стояли за «Адилет».

Токаев дал сигнал к объединению 4 июня. Его слова о том, что «главное — единство», были восприняты как руководство к действию. Кошанов на съезде «Аманата» признал это прямо — сказал, что у партии есть «старый бэкграунд», который тянет назад, и что нельзя жить прошлым. После этого голосование стало формальностью.

Реальная логика, впрочем, проще. Перед выборами в Курултай «Адилет» внезапно обнаружила, что у нее нет ни одного регионального отделения. Выиграть парламентские выборы без партийной структуры на местах — задача практически невыполнимая даже при всеобщей лояльности к президентскому курсу. Аманат располагал именно тем, чего не было у «Адилет»: людьми на земле, мобилизационным ресурсом, технической базой. Логика слияния читается и так.

Изображение сгенерировано ИИ

Управляемая многопартийность

Казахстанская партийная система устроена принципиально иначе, чем российская. В России всегда делали ставку на идеологическое разнообразие: либеральная партия, националистическая, коммунистическая, социал-демократическая — выбирай по вкусу.

В Казахстане партии делятся не по идеологии, а по интересам.

Аграрная партия — крупные агрохолдинги. «Ауыл» — фермеры. Гражданская партия — металлурги и шахтеры. «Акжол» — средний и малый бизнес. Народная партия Казахстана (бывшая Коммунистическая) — пенсионеры. Нарезка происходит по электоральным группам, а не по мировоззрению.

При этом есть вещи, реально напрочь табуированные в казахстанской политике. Языковой вопрос, национальный вопрос, геополитический выбор — темы, по которым ни одна партия не может занять четкую публичную позицию. Попытки сделать это — и с прорусской, и с проказахской стороны — гасятся немедленно и в очень жесткой форме. Спорь сколько угодно о роли государства в экономике, о правах малого бизнеса, о пенсиях. Но про язык, нацию и внешнеполитический вектор — не стоит.

Эта система создает управляемое разнообразие без линий реального раскола. Ее можно критиковать за искусственность, но у нее есть внутренняя логика. Казахстан с его этническим и языковым составом — страна, где настоящий идеологический конфликт мог бы быть очень разрушительным. Власть это понимает и старается не допустить.

Однако опасность такого подхода в другом. Проблемы не исчезают от того, что о них нельзя говорить. Они копятся, и никто не знает, когда и как это закончится. Я не пророк, но мне кажется, что игнорировать этот вопрос не стоит.

Что будет дальше

Политическое поле в Казахстане зачищено радикально. Перуашев ушел. Кошанов серьезно потерял в весе — непонятно, какова будет его дальнейшая судьба. Аналогичная история разворачивается вокруг спикера Сената Маулена Ашимбаева, еще одного политика переходного периода. Фигуры, начавшие карьеру при Назарбаеве и фактически на плечах которых произошел трансфер власти, уходят со сцены одна за другой.

Конституционная реформа закрыла институциональный вопрос, партийная реформа закрывает вопрос элит. Токаев получает выборы в Курултай в условиях, когда у него нет харизматичных оппонентов — даже лояльных. В кулуарах делегаты съезда «Адилет» говорили о 80% мест для объединенной партии. Что ж, может быть, так и будет. Только вот функционеры «Аманата», связывавшие с партией карьеру и планы, теперь вынуждены встраиваться в структуру, выросшую из инициативной группы, на которую они еще вчера смотрели свысока.

Часть из них восприняла слияние болезненно, что вполне понятно.

Объяснять избирателям, почему теперь надо голосовать за «Адилет», а не за «Аманат», — задача непростая.

Бренд, кстати, уже менялся — до 2022 года «Аманат» называлась «Нур Отан». Теперь же «Аманат» вообще перестает существовать как самостоятельная сила. Для людей, голосовавших за него несколько раз подряд, это требует объяснений.

Получат ли они их — вопрос. Пока объединение подается как логика исторического момента: новая Конституция, новая эпоха, новые люди. Выглядит красиво. Насколько убедительно — покажут августовские выборы.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции